Тихая гавань

– Ладно. Идет, – с убитым видом кивнула Пип, и Офелияпочувствовала острый укол вины.

Но ей так хотелось выйти в море, увидеть яхту, о которой онастолько слышала от Мэтта! Офелию раздирали сомнения. Однако оначувствовала, что обязана доказать дочери, что с ней ничего неслучится. Пусть это станет началом выздоровления для них обеих,решила Офелия.

Она поднялась к себе надеть купальник и шорты, потом позвонилаЭми и попросила ее посидеть с Пип. Девушка пообещала прийти черезнесколько минут. Не успела Офелия спуститься, как она постучала вдверь. Возле самых дверей Пип вдруг кинулась матери на шею ипорывисто прижалась к ней. Офелию словно ножом по сердцу полоснуло– она и не догадывалась, до какой степени смерть отца и братапотрясла Пип! Дочь никогда раньше не делала ничего подобного.Правда, и Офелия раньше почти никуда не уходила без нее. Всепоследние десять месяцев она, можно сказать, провела у себя вкомнате, оплакивая свою утрату.

– Я скоро вернусь, даю тебе слово. А ты следи за нами сверанды, если там не очень жарко, идет? – Поцеловав Пип,Офелия почти бегом выскочила за дверь.

Мусс на прощание помахал ей хвостом. Но, спеша по дорожке кдому, Офелия все еще чувствовала себя виноватой. Машина Мэтта ужестояла возле дома. Через пару минут она увидела его – Мэттперетаскивал на борт какие-то вещи. Яхта оказалась крохотной, почтиигрушечной, но зато в идеальном состоянии. Офелия невольнозалюбовалась ею. Сразу бросалось в глаза, что ее владелец буквальнопылинки с нее сдувает. Медные части начищены до почти нестерпимогоблеска, корпус сиял свежей краской, а палуба надраена так, что наней можно было обедать. Единственная мачта горделиво вздымалась ввоздух почти на сорок футов. Офелия заметила поднятый грот икливер, а у основания свернутую массу парусов, удивительно большуюдля такого крошечного суденышка. Из-за длинного бушприта яхтаказалась длиннее своих тридцати футов, а капитанская рубка быласовсем крошечной. Интересно, как в ней помещается Мэтт? Он назваляхту «Несси И» – в честь дочери, которую не видел вот уже почтишесть лет. Яхта поражала изысканной элегантностью, и Офелия застылана месте, благоговейно любуясь ею.

– Какая красавица! – ахнула она. Ей просто нетерпелось почувствовать палубу под своими ногами.

– Правда? – Лицо Мэтта просияло отудовольствия. – Не зря, значит, я хотел похвастаться ею, дотого как вы уедете! – Он не стал говорить, что в открытомокеане яхта еще лучше.

Офелия сбросила босоножки, и Мэтт помог ей взобраться на борт.Потом запустил двигатель, а Офелия помогла ему отдать швартовы.Спустя несколько минут они уже пересекли бухту и на хорошейскорости направились в открытый океан. День выдался идеальный длятакой прогулки.

– Какая замечательная яхта! – восторженно выдохнулаОфелия, откровенно любуясь ею.

С первого взгляда было видно, сколько внимания уделяет ей Мэтт.Яхта была его любимой игрушкой, и сейчас Мэтт находился на седьмомнебе оттого, что мог похвастаться ею перед Офелией.

– Сколько же ей лет? – с интересом спросила она.Двигатель работал почти бесшумно, только за бортом тихо плескалисьволны да в свернутых парусах слабо посвистывал ветер. Мэтт решил,что пришло время поставить паруса. По тому, как умело он управлялсяс ними, Офелия догадалась, что он сделал бы все и сам, однако тутже охотно кинулась ему помогать.

– Ее построили в 1936-м, – с гордостью объявил он. – Вотуже почти восемь лет, как она стала моей: Ее прежний хозяин купилее сразу же после войны. Яхта была в отличном состоянии, но всеравно я тут много чего заменил.

– Настоящее сокровище! – восхищенно присвистнулаОфелия.

И вдруг вспомнила слово, которое дала Пип. Спустившись в рубку,она сняла с крючка спасательный жилет и со вздохом натянула его насебя. У Мэтта округлились глаза – Офелия не раз говорила, чтопрекрасно плавает и совершенно не боится воды.

– Пообещала Пип, – прочитав вопрос в его глазах,пожала плечами она. Мэтт понимающе кивнул.

Ветер подхватил паруса, они весело захлопали и вдруг разомнадулись. Яхта с непередаваемой грацией упруго резала волну. Мэтт сОфелией обменялись понимающим взглядом.

– Не возражаете, если мы отойдем подальше от берега? –предложил Мэтт, заметив блаженное выражение ее лица.

Офелия покачала головой. На самом деле она ни о чем другом и немечтала. Домики на берегу казались уже совсем крохотными.Интересно, наблюдает ли за ними Пип, гадала Офелия. Она перебраласьпоближе к стоявшему у румпеля Мэтту и в нескольких словахрассказала ему о той сцене, которую устроила Пип перед ееуходом.

– Наверное, я до сих пор просто не понимала, как сильно еетравмировала… – Офелия не договорила, но Мэтт и так всепонял.

Закрыв глаза, Офелия подставила лицо солнцу. И Мэтт невольнозалюбовался ею. Сейчас он сам не смог бы сказать, какое зрелищебыло более очаровательным: летевшая по волнам яхта или эта женщинана палубе возле него.

Так в молчании прошло какое-то время. Берег почти исчез из виду.Офелия не забыла свое обещание не оставлять Пип надолго, ноискушение было слишком сильным. Она испытывала потрясающее чувство– Офелии казалось, что весь мир остался где-то далеко позади. Онауже успела забыть то удивительное ощущение покоя, которое всегдапереполняло се в открытом море. И ветер нисколько ее не пугал. Да,у этой женщины морская душа, подумал Мэтт. Она наслаждаетсяпрогулкой ничуть не меньше его самого. На какое-то мгновение Офелиивдруг захотелось, чтобы это никогда не кончалось. Захотелось уплытьв синюю даль, чтобы больше не возвращаться назад. Такой счастливойона не чувствовала себя уже многие годы. И к тому же рядом былчеловек, который получал от этого такое же удовольствие.

Они миновали несколько рыбачьих шлюпок и помахали рыбакам рукой.Далеко на горизонте виднелся силуэт грузового судна,направлявшегося ко входу в гавань. Какое-то время они молчали,когда вдруг Мэтт, словно заметив что-то в волнах, свесился за борт.Офелия бросила взгляд в том же направлении, но ничего не увидела.Оставалось только надеяться, что это не акула, подумала она. Знакомпопросив Офелию встать к румпелю, Мэтт спустился вниз, взял бинокльи снова вышел на палубу. Потом, нахмурившись, окинул взглядомокеан.

– Что там такое? – Ей не было страшно – простолюбопытно. Офелии очень мешал спасательный жилет, но она решила изпринципа сдержать данное Пип слово.

– Там что-то такое в волнах, – пробормотал Мэтт, невыпуская из рук бинокля. – Нет, наверное, показалось…

Волны немного усилились, но они ее не путали, просто сталотруднее что-то разглядеть. Офелия не знала, что такое морскаяболезнь, скорее, даже испытывала острое наслаждение, когда палубапод ногами начинала ходить ходуном.

– А что это было? – с интересом спросила она. Мэтт ужеподумывал о том, чтобы повернуть к берегу.

Яхта шла с большой скоростью. Скорее всего прошло уже не меньшечаса, а то и все два, как они отошли от причала.

– Точно не могу сказать… вроде доска для серфинга. Ночто-то уж слишком далеко от берега. Правда, может, она простосвалилась с какой-нибудь яхты.

Офелия кивнула. Яхта сделала небольшой поворот. И тут она тожеувидела это. Крикнув Мэтту, она показала в том направлении пальцем,а потом, выхватив у него бинокль, поднесла его к глазам. ТеперьОфелия смогла разглядеть не только доску, но и цеплявшегося за неечеловека. Сунув Мэтту в руки бинокль, она принялась отчаянноразмахивать руками. Вместо ответа Мэтт бросился к парусам ипринялся поспешно спускать их. Офелия молча и споро помогала ему.Убрав паруса, он включил двигатель, и яхта со всей возможнойскоростью направилась туда, где они в последний раз заметили доску.Ветер немного посвежел, и управиться с парусами оказалось не такимпростым делом.

Через несколько минут они приблизились к тому месту. Ониувидели, что из последних сил цеплявшийся за доску человек оказалсяюношей, вернее – мальчиком. Лицо его было пепельно-серым, бледныегубы обведены синеватой полосой. Трудно сказать, как он туточутился и сколько времени провел в океане. До берега оставалосьеще много миль. Офелия с трудом удерживала яхту на месте, пока Мэттсбегал вниз за мотком крепкой веревки. Качка с каждой минутой всеусиливалась, и сердце у Офелии сжалось. Вытащить мальчишку из воды,когда яхту швыряет из стороны в сторону, будет и без того трудно,но ведь сначала его еще придется обвязать веревкой! Когда ониподошли к нему уже совсем близко, то увидели, что несчастныйпаренек трясется всем телом, молча глядя на них обезумевшими отстраха глазами.