Тихая гавань

Когда Офелия после занятий подошла к Блейку, он поинтересовался,не хочет ли она поработать добровольцем в приюте для бездомных.Мэтт тоже предлагал ей что-то в этом духе, и Офелия решила, чтостоит попробовать, к тому же в приюте все-таки не так мучительно,как снова окунуться в мир душевнобольных. И потом она всегдастремилась к благотворительной деятельности, но при жизни Теда иЧеда у нее попросту не было на это времени. Зато сейчас времени унее хоть отбавляй, с горечью подумала Офелия. Ни мужа, ни сына!

Она с неожиданным интересом ухватилась за предложение Блейка, итот пообещал, что узнает, где нужны добровольцы. Возвращаясь домойв Сейф-Харбор, Офелия продолжала думать об этом. Сегодня во второйполовине дня нужно отвезти Пип в больницу снять швы, вспомнилаона.

Не успели они вернуться домой, как Пип моментально влезла вкроссовки и довольно заулыбалась.

– Ну и как ты? – поинтересовалась Офелия, разглядываядочь.

За последние дни они разговаривали больше, чем за весь год.Конечно, прежней близости между ними пока не установилось, ивсе-таки это был обнадеживающий признак. Может, она выздоравливает,с тихой радостью подумала Офелия. Возможно, и разговоры с Мэттомсыграли свою роль. Он явно действовал на нее умиротворяюще. Да инеудивительно – сразу чувствуется, какой он добрый, заботливыйчеловек. Сколько раз жизнь била его, а он все-таки не замкнулся всвоей скорлупе, не потерял способности сочувствовать другим,оставшись таким же живым и деятельным, как и раньше. Да и занятия вгруппе тоже во многом ей помогли. К тому же ей нравились те, ктозанимался вместе с ней.

– Чуть-чуть еще болит, но это ерунда, – поморщиласьПип.

– Вот и хорошо. Теперь главное – не перетрудитьногу. – Офелия догадывалась, что у Пип на уме. Небось сгораетот желания помчаться на пляж, отыскать Мэтта. За это время у неесобралась внушительная коллекция рисунков, и Пип не терпелосьпохвастаться ими. – Почему бы тебе не подождать до завтра?Боюсь, сегодня уже поздно, – рассудительно посоветовалаОфелия.

Пип для нее была как открытая книга. Только вот последнее времяона нечасто туда заглядывала, с раскаянием подумала она. Но сейчас,похоже, они с Пип снова понемногу становятся так же близки, какраньше. Они обе чувствовали это и вместе радовались.

На следующее утро Пип едва дождалась, когда можно будет пойти напляж. Под мышкой она несла альбом для рисования и набор карандашей,которые принес Мэтт, в руках – пакет с бутербродами. Офелия хотелабыло сказать, что пойдет с ней, но потом передумала, решив, что нестоит им мешать. Главное – их дружба, а то, что ее тоже тянет кМэтту, не так уж важно. У них еще будет время. Убедившись, что Пипне забыла надеть кроссовки, Офелия помахала дочери вслед. На этотраз Пип не бежала бегом, как обычно, а шла осторожно, глядя подноги. И вот наконец она заметила Мэтта. Он тоже как будтопочувствовал ее приближение. Оторвавшись от картины, Мэттобернулся, и на лице его появилась широкая улыбка.

– Я так и думал, что ты сегодня придешь. Решил, что, еслитебя не будет, я сам загляну проведать тебя. Ну, как твоя нога?

– Уже лучше. – После долгой прогулки по пляжу нога уПип немного разболелась, но ей все равно – она согласилась быпройти и по битому стеклу, лишь бы снова увидеть его. Впрочем, Мэтттоже явно радовался ее появлению.

– Я по тебе скучал, – со счастливой улыбкой призналсяон.

– Я тоже. Кошмар – просидеть дома всю неделю! Муссу тоженадоело.

– Бедный малыш, он ведь так любит побегать! Я очень рад,что пришел проведать вас с мамой. Это был замечательный обед!

– Да уж, получше, чем пицца! – ухмыльнулась Пип.Общение с Мэттом явно пошло матери на пользу. С каждым днем это всебольше бросалось в глаза. Да вот хотя бы вчера Пип застала Офелию втот момент, когда она копалась в сумочке. Ей удалось отыскатьстарую помаду, и, отправляясь в город, она слегка подкрасила губы.Этого не случалось уже бог знает сколько времени. И Пип возликовала– значит, матери лучше. Лето в Сейф-Харборе явно пошло ей напользу.

– Мне нравится ваша новая картина, – одобрила Пип.

Это был пока что только набросок: женщина с искаженным от горялицом стоит на берегу, вглядываясь в океан, словно он отнял у неекого-то из близких. От картины веяло чем-то трагическим.

– Правда, она очень грустная, но все равно мне нравится.Это мама?

– Ну… может быть, немного похожа. Вообще-то это простоженщина, но думал я действительно о твоей маме. Скорее, это даже некакой-то определенный человек, а просто способ донести до зрителякакое-то чувство, понимаешь? Картина немного в стиле одногохудожника, его звали Йетт.

Пип задумчиво кивнула. То, что сказал Мэтт, было ей понятно.Поэтому ей так всегда нравилось разговаривать с ним, особенно окартинах.

Пару минут спустя она уже расположилась возле него, разложив напеске альбом и карандаши. Пип было приятно, что он рядом. Часылетели незаметно, и когда перевалило за полдень и пришло времярасставаться, обоим стало грустно. Мэтт с радостью просидел бы сней до поздней ночи.

– Что вы с мамой делаете вечером? – осторожнопоинтересовался он. – Как раз собирался ей позвонить –спросить, нет ли у вас желания съездить вместе в город пообедатьгамбургерами. Я бы с радостью пригласил вас к себе, вот толькоповар из меня никакой. Сам я по большей части питаюсь однойзамороженной пиццей.

Услышав про пиццу, Пип захихикала.

– Я спрошу у мамы, когда вернусь домой. И она вампозвонит.

– Лучше я сам позвоню, – предложил Мэтт. Собрав своивещи, девочка заковыляла к дому, и Мэтт тут же заметил, что онахромает.

– Пип! – Она обернулась, и он замахал ей рукой, чтобыона вернулась.

До ее дома и в самом деле далековато, а кроссовки и так ужеизрядно натерли ей ногу в том месте, где еще недавно были швы.Прихрамывая, Пип подошла к нему.

– Я подвезу тебя до дома. Боюсь, твоя нога еще недостаточнозажила для таких прогулок.

– Все в порядке, – с наигранной веселостью сказалаона, но Мэтт твердо стоял на своем. К тому же теперь ему нечегобыло опасаться Офелии.

– С такой ногой ты вернешься домой к завтрашнемуутру, – буркнул он.

Он привел веский довод, и Пип без дальнейших возраженийзахромала вслед за Мэттом туда, где позади коттеджа стояла егомашина. Через несколько минут они уже были возле ее дома. Мэтт несобирался выходить из машины, но Офелия увидела его из окна и вышлана крыльцо поздороваться.

– Пип хромает, – в качестве объяснения заявилМэтт. – Вот я и решил, что вы не станете возражать, если яподброшу ее до дома.

– Конечно, нет. Это очень мило с вашей стороны. Спасибо,Мэтт. Как дела?

– Чудесно. Как раз собирался вам позвонить. Могу ли япригласить вас обеих пообедать со мной в городе? Гамбургеры и какследствие расстройство желудка. Не очень соблазнительно, согласен,но если нам очень повезет, то все обойдется.

– Неплохая идея. – Офелия еще не успела решить, чтоприготовить на обед. И хотя в ней постепенно пробуждался интерес кжизни, однако к готовке это не относилось. В прошлый раз онаприготовила специально для Мэтта настоящий обед, но то былисключительный случай. – А к чему столько хлопот? –осторожно спросила Офелия.

Обитатели коттеджей привыкли вести достаточно простую жизнь, иэто считалось нормальным. Все в основном питались барбекю, ноОфелия так и не научилась его готовить.

– Да будет вам! – отмахнулся Мэтт. – В семь,идет?

– Да, чудесно. Спасибо.

Помахав рукой, он уехал, чтобы через два часа вернуться за ними.По настоянию матери Пип вымыла волосы шампунем, чтобы избавиться отнабившегося в них песка, да и прическа Офелии на этот раз выгляделавполне прилично. Волосы мягкими локонами спадали ей на плечи. Исловно в подтверждение, что жизнь мало-помалу вновь возвращается кней, на губы Офелия нанесла слабый слой помады. Пип пришла в полныйвосторг.

Решено было пообедать в одном из двух городских ресторанчиковпод названием «Лобстер пот». На обед заказали густую похлебку измоллюсков и свинины с рыбой и овощами, а заодно и лобстера.Посовещавшись, все трое без колебаний договорились забыть огамбургерах и устроить настоящий пир. Когда с обедом былопокончено, они обнаружили, что едва могли двигаться. Но зато обедвыдался на славу. Во время него не велось никаких грустныхразговоров, они обменивались шутками, рассказывали старые анекдотыи все трое хохотали до упаду. Уже возле дома Офелия предложилаМэтту зайти, но через несколько минут он распрощался, сказав, что унего еще много дел. После его ухода Офелия призналась, что Мэтт ейнравится. Пип с сияющим лицом повернулась к матери.