Тихая гавань

Даже после этого я все еще чувствовал себя, словно боксер посленокаута. Надеюсь, я ответил на ваш вопрос. Но самое дикое,наверное, что я по-прежнему считаю Хэмиша Грина замечательнымпарнем. Может, он не был хорошим другом, и все-таки нельзяотрицать, что он на редкость яркая личность – умница, весельчак ивообще удивительный человек. Насколько я знаю, они очень счастливывместе. Да и бизнес их процветает.

Офелия почувствовала, как у нее сжалось сердце. Все предалиМэтта – жена, лучший друг, даже собственные дети. Ей и раньшедоводилось слышать подобные истории, но она даже представить себене могла, чтобы судьба могла обойтись так безжалостно с человеком.Мэтт потерял все, кроме денег, но не похоже, чтобы они что-тозначили для него. Все, чего он сейчас хотел, – тихо доживатьсвои дни в коттедже на берегу океана. Кроме таланта, у него неосталось ничего. Какая жестокость, возмутилась она. Какое право ониимели так поступить с ним?! К горлу ее подступил комок.

– Ужасная история, – нахмурившись, проговорилаона. – Просто невероятно! Ненавижу их обоих! Нет, не детей,конечно! Они оказались просто безвинными жертвами – впрочем, как ивы, Мэтт. Скорее всего ими манипулировали… каким-то образом убедилиотречься от вас, выбросить вас из своей жизни. А ведь это был долгвашей жены – сделать все, чтобы ваши отношения осталисьпрежними, – с чувством добавила Офелия, и Мэтт молчасогласился с ней.

В сущности, он и сам никогда и ни в чем не винил детей. Они былислишком малы, чтобы понимать, что делают. А уж ему ли не знать, начто способна его бывшая супруга! Что-что, а ненавидеть она умела.Ей ничего не стоило оболгать и унизить любого, навеки смешатьчеловека с грязью.

– Долг – не для Салли. Она хотела отделаться от меня, и онаэтого добилась. Салли всегда умела добиваться своего – что от меня,что от Хэмиша. Не знаю, кому из них пришла в голову идея завестиобщих детей, но думаю, что не ему. Держу пари, Салли решила, чтобудет умнее покрепче привязать его к ней. Знаете, в некоторых вещахон просто как ребенок. Как раз это мне больше всего и нравилось внем. А Салли… Салли – нет. Она расчетливая. И всегда делает толькото, что выгодно ей самой.

– Звучит довольно зловеще, – сдержанно проговорилаОфелия.

Ее слова невольно тронули Мэтта. После того как он выложил ейвсе как на духу, на него вдруг навалилась усталость. Протянув руку,он поворошил угли в камине. Некоторое время оба молчали.

– Ну а потом? Неужели за все время после развода у васникого не было?

Возможно, кто-то на его месте стал бы искать утешения у другихженщин, но только не Мэтт. По всему видно, что он вел довольноодинокую жизнь – во всяком случае, так ей показалось. Конечно,очень может быть, что у него кто-то есть, но, сказать по правде,Офелия в этом сомневалась.

– Да нет… куда там! После ухода Салли я еще года два дажене смотрел на женщин. Был как воздушный шарик, из котороговыпустили воздух. А потом год за годом без конца летал в Оклендповидать детей. Короче, просто не до того было. Я больше никому неверил и поклялся, что так будет всегда. Года три назад я встретилочень милую девушку намного моложе меня. Она мечтала о том, каккогда-нибудь выйдет замуж и нарожает кучу ребятишек. А у меня ненашлось ни сил, ни желания снова пройти через все это. Я не хотелни жениться снова, ни иметь еще детей – ведь тогда оставался рискснова их потерять, а второго раза я бы не вынес. Зачем? Мне тогдастукнуло уже сорок четыре, а ей всего тридцать два. Потом онапоставила вопрос ребром. Нет, я се не виню. Но что я мог сделать?Мы расстались друзьями, а через полгода она вышла замуж за хорошегопарня. Этим летом у них родился третий малыш. Мы больше невиделись. Я все еще надеюсь, что в один прекрасный день снова смогувидеться с детьми. Возможно, когда они повзрослеют. Но иметь другуюсемью… нет, не хочу рисковать. Один раз я уже прошел через этоткошмар и второго просто не переживу.

Офелии пришлось признать, что очень немногие, пережив выпавшеена долю Мэтта, смогли бы остаться самими собой. Пережитые страданиясловно выжгли его изнутри. Мягкий и добрый по натуре, он замкнулся,но она не могла винить его за это. Теперь она понимала, почему онтак сразу привязался к Пип. Ей было почти столько же лет, сколько иего собственным детям, когда их отняли у него. Изголодавшись попростому человеческому общению, Мэтт с готовностью ухватился завозможность поболтать с малышкой. У них возникла просто дружба, вней не заключалось ничего плохого, да и Пип нуждалась в дружбеничуть не меньше самого Мэтта. Однако для мужчины его лет такаядружба вряд ли смогла бы заменить то, что он потерял. Он нуждался вчем-то большем, во всяком случае, так казалось Офелии, но у него нехватало смелости, и поэтому он довольствовался редкими встречами сПип несколько раз в неделю, возможностью учить ее рисовать. Длятакого человека, как Мэтт, этого явно было мало. Но похоже – все,чего он хотел.

– А вы, Офелия? Вы были счастливы в браке? Простите, но мнепоказалось, что ваш супруг был нелегким человеком. Впрочем, гениивсе такие – во всяком случае, они так считают.

Мэтту казалось, что Офелия принадлежит к числу тех мягких иуступчивых женщин, о которых мечтает любой мужчина. Но то, что онарассказывала об отношениях между мужем и сыном, наводило на мысль,что ее покойный супруг вряд ли это ценил. И Мэтт был недалек отистины, хотя Офелия скорее откусила бы себе язык, чем призналась вэтом даже себе самой.

– Тед был замечательный человек, с выдающимся умом ипоистине гениальной прозорливостью. Всегда с самого начала знал,чего хочет, и неизменно этого добивался. Тед шел прямо к цели, иничто не могло его остановить – ни я, ни дети. Правда, нам бы это ив голову не пришло. Наоборот, мы всячески поддерживали его… я покрайней мере. Наконец он достиг того, к чему стремился, добилсявсего, чего хотел. Лет за пять до смерти его имя прогремело на весьмир. И было так чудесно. – «Только не для нас, – мысленнодобавила она. – Если не считать того, что в доме наконецпоявились деньги».

– Понятно, но как он относился к вам? – настаивалМэтт.

По нескольким замечаниям, которые Офелия обронила раньше, он ужеуспел понять, что работы ее мужа имели большой успех. Судя повсему, он действительно слыл гениальным изобретателем. Но Мэттаинтересовало другое. Он хотел знать, что за человек был ее муж,любил ли ее, как она того заслуживала. Офелия поняла, что он имеетв виду. Однако говорить на эту тему ей не хотелось.

– Я всегда любила Теда, – уклончиво ответилаона. – Влюбилась с первого взгляда и совершенно потерялаголову. Меня поражало его упорство, то, как он всегда шел кпоставленной цели. Ничто не могло отвлечь его. Такими, как Тед,можно только благоговейно восхищаться.

Все остальное для Офелии не имело значения. Она привыклапринимать его таким, каков он есть. И считала, что так и должнобыть.

– А какая цель в жизни была у вас, Офелия?

– Стать его женой, – с печальной улыбкой ответилаона. – Больше я ни о чем не мечтала. Когда это случилось, мнеказалось, я умерла и попала на небеса. Хотя, конечно, порой бывалотяжело. Мы годами сидели без денег. Эта борьба длилась почтипятнадцать лет… А когда на нас вдруг свалилось богатство,оказалось, что мы попросту не знаем, что с ним делать. Для насобоих деньги не играли особой роли, во всяком случае, для меня. Ябы любила его ничуть не меньше, если бы у него не было ни гроша вкармане. Мне нужен был только он – мой Тед.

Он был для нее и царь и бог. Офелия жила только ради Теда. Иради их детей.

– А он находил время бывать с вами, с детьми? –осторожно спросил Мэтт.

– Иногда. Когда оно у него появлялось, конечно. Видите ли,он всегда был страшно занят – у него ведь было много куда болееважных дел.

Офелия до сих пор благоговела перед Тедом. Во всяком случае,больше, чем он заслуживает, решил про себя Мэтт.

– Что может быть важнее жены и детей? – просто сказалон.

Но он был совсем другой, чем Тед. Впрочем, Офелия тоже малопоходила на его бывшую жену. В сущности, она обладала всем, чегонедоставало Салли, – душевной теплотой, благородством,беззаветной преданностью любимому человеку. Мэтт готов поклясться,что в ней нет ни Капли эгоизма. Она с головой погрузилась всобственное горе, на оплакивала его, не себя. И Мэтт это понимал –в конце концов, он знал, что такое потерять близких. Может быть»оглушенная этим двойным несчастьем, Офелия и невнимательноотносилась к дочери, но она хотя бы была достаточно честна, чтобысознавать это и испытывать мучительный Стыд перед Пип.