Тихая гавань

– Это судьба, – чуть слышно прошептала она. – Имы все – только игрушки судьбы. Тут уж ничего не изменишь. СлаваБогу, что хоть Пип осталась дома, – добавила она, хотя речь оней не шла. Тед отказывался взять с собой Чеда, мальчик безумнораздражал его. Да и Чед не особенно хотел лететь с отцом. Правда,потом, после долгих уговоров, они все-таки согласились. Но Теду и вголову бы никогда не пришло взять с собой дочь. По его мнению, онаеще слишком мала. Тед едва ли вообще замечал Пип. Раньше, когда онибыли бедны, он часто возился с малышкой, но теперь стал слишкомзанят, чтобы уделять ей внимание. По сравнению с тем, чтослучилось, думала Офелия, самым лучшим было бы, если бы в тотроковой день они летели все вместе.

– А вы хотели бы работать с психически неполноценнымидетьми? – мягко спросил Мэтт, стараясь отвлечь Офелию отгрустных мыслей. И тут же пожалел об этом.

– Не знаю, – ответила Офелия, не отрывая взгляда отокеана. Пальцы ее зарылись в песок. – Видите ли, я ведьстолько лет подряд ухаживала за Чедом, а это, поверьте, нелегко. Сдругой стороны, возможно, я бы с радостью помогала таким, как он.Да и вообще неплохо хоть что-то делать. Но с другой стороны, сновабороться… Нет, с этим покончено, по крайней мерс для меня. Знаю,что звучит эгоистично, но зато это правда.

Казалось, она живет в каком-то другом мире. Мэтт видел передсобой умудренную жизнью, но глубоко страдающую женщину. Впрочем,учитывая, что ей пришлось пережить, это неудивительно, мрачно решилМэтт.

Он мог только сочувствовать ей и еще больше Пип. Ей тожепришлось несладко, а ведь она совсем еще малышка, с горечью подумалон.

– Возможно, вы правы. Наверное, после всего вамдействительно стоило бы заняться чем-нибудь повеселее. Вы хотели быработать с детьми? К примеру, с теми, кто убегает из дому, или ссиротами? Тут, по-моему, можно сделать немало добра.

– Что ж, думаю, это было бы интересно. Уму непостижимо,сколько на улицах бездомных, и не только здесь, а даже во Франции.По-моему, это во всем мире уже стало проблемой.

Они еще какое-то время говорили о бездомных, даже принялисьобсуждать, что служит тому причиной. В конце концов оба пришли квыводу, что это есть и остается проблемой, по крайней мере наданный момент. Им было легко и интересно друг с другом. К тому жеразговор касался более серьезных вещей, чем те, которые ониобсуждали с Пип, пока Мэтт учил ее рисовать. И мать, и дочьодинаково были ему приятны, и Мэтт порадовался, что их жизненныепути пересеклись и они узнали друг друга.

Вскоре Офелия, сказав, что ей пора возвращаться, засобираласьдомой. Мэтт попросил ее передать привет Пип. И вдруг ей в головупришла неожиданная мысль.

– А почему бы вам не сделать это самому? – Онаулыбнулась.

Ей было приятно разговаривать с ним, и она нисколько не жалела,что рассказала Мэтту о Чеде. Мэтт нравился ей, а Пип и вовсе успелапривязаться к нему. И Офелии почему-то казалось очень важным, чтобыон знал, как мужественно все это время держалась ее девочка, черезкакие нелегкие испытания ей пришлось пройти и как много онапотеряла. Впрочем, насколько она могла судить, Мэтту в жизни тожепришлось нелегко. В конце концов, на ком из нас жизнь не оставиласвоих отметин? Кто может похвастаться, что у него в душе неткровоточащих ран, о которых так трудно, а подчас и невозможнозабыть? Жестокая штука – жизнь, порой она не щадит и детей, дажетаких, как Пип. Офелия утешала себя, что испытания закалили Пип,возможно, сделав ее добрее. О том, что они сделали с ней самой,думать почему-то не хотелось. Шрамы на чьей-то душе – все равношрамы, как их ни назови. Пройдя через горнило страданий, кто-тостановится чище и лучше, а кто-то ломается. В этом и состоит жизнь.И горькая правда в том, что шрамы в душе есть у каждого. Жизнь –всегда реальность. А если любишь кого-то, не важно кого, то среальностью приходится считаться.

– Я позвоню Пип, – пообещал Мэтт. Ему было безумностыдно, что он не позвонил ей до сих пор. Но он боялся, что Офелиясочтет его навязчивым.

– А почему бы вам сегодня не прийти к нам пообедать?Конечно, готовлю я ужасно, но Пип будет страшно рада, да и ятоже.

За многие годы он уже не радовался так, как сейчас. Лицо Мэттапросияло.

– С удовольствием. Надеюсь, это не доставит вам особыххлопот.

– Напротив. Мы будем очень рады. Сказать по правде, думаю,лучше не стоит говорить заранее о вашем приходе Пип. Пусть этостанет для нее сюрпризом, хорошо? В семь часов вам подойдет?

Приглашение было искренним и радушным – чувствовалось, что оноидет от чистого сердца. Так же как и Пип, Офелии нравилосьразговаривать с ним.

– Чудесно. Может быть, что-нибудь захватить? Карандаши,например? Или ластик?

Офелия рассмеялась, но сам Мэтт считал, что это не такая ужплохая идея.

– Главное, чтобы вы сами пришли. Пип будет счастлива.

Мэтт не решился ответить, что и он тоже, но это вертелось у негона языке. Впервые за много лет он радовался как мальчишка. Он ужеуспел полюбить их обеих. И мать, и дочь оказались на редкостьприятными. Им обеим пришлось немало выстрадать, и печать пережитойтрагедии еще лежала на их лицах. С каждым днем Мэтт узнавал их вселучше и с каждым днем испытывал все большее уважение к ним обеим. Ато, что она рассказала о своем сыне… Господи, такого никому непожелаешь.

– Тогда до вечера, – с улыбкой бросил Мэтт.

Помахав ему на прощание рукой, Офелия зашагала к дому. А онсмотрел ей вслед, снова удивляясь, до чего она похожа на Пип.

Глава 7

Пип валялась на диване. Подложив под ногу подушку, она с самымнесчастным видом разглядывала ее. И тут в дверь позвонили. Нималоне сомневаясь, кто пришел, Офелия побежала открывать. На пороге всвитере с высоким воротником и джинсах, с бутылкой вина под мышкойстоял Мэтт. Офелия встретила его радостной улыбкой. Потом приложилапалец к губам и кивком указала на диван. Понимающе ухмыльнувшись,он направился в гостиную. Увидев на пороге Мэтта, Пип свосторженным воплем сорвалась с дивана и, прыгая на одной ноге,кинулась ему навстречу.

– Мэтт! – Удивленная и обрадованная, она переводилавзгляд с него на довольно улыбавшуюся мать и ничего непонимала. – Но… как это?

– Мы с твоей мамой сегодня столкнулись на пляже, и она былатак добра, что пригласила меня пообедать с вами. Как твоя нога?

– Ужасно! Дурацкая нога! Как я от нее устала! Мне так жаль,что я не могу больше рисовать вместе с вами!

За это время Пип сделала множество набросков, но и они ужеуспели ей надоесть. Она скучала и злилась, ей казалось, что скаждым днем она рисует все хуже. Да вот хотя бы сегодня – она так ине сумела правильно нарисовать Муссу задние лапы.

– Я снова тебе покажу, – пообещал Мэтт, когда Пипповедала ему о своем горе. Он протянул ей альбом для рисования икоробку карандашей, которую накануне обнаружил в своем столе. Пип вполном восхищении разглядывала и то и другое.

Пока они болтали, Офелия накрыла на стол, а потом открылабутылку очень неплохого французского вина. Пила она мало и редко,но это вино она любила – наверное, потому, что оно напоминало ей оФранции.

Поставив в духовку цыпленка, Офелия приготовила спаржу сканадским рисом, а к нему – голландский соус [2]. Учитывая, что за весь год онане готовила ничего сложнее сандвичей, у нее получился настоящийкулинарный шедевр. Офелия даже не ожидала, что обычная готовкаможет доставлять такое удовольствие.

Но на Мэтта ее изыски явно произвели впечатление. На лице у негопоявилось выражение почтительного восхищения, а Пип, ахнув,захлопала в ладоши.

– Как?! Никакой замороженной пиццы?!

– Пип, умоляю тебя! Тебе вздумалось вытащить на свет Божийвсе мои тайны? – улыбнулась Офелия.

– Ничего страшного. Диета, на которой я сижу, тоже восновном состоит из пиццы да пакетного супа, – хмыкнул Мэтт.Сегодня он выглядел ухоженным и еще более симпатичным, чем всегда.Офелии был приятен слабый запах мужской туалетной воды. От неговеяло здоровьем и свежестью, и к тому же он казался на удивлениереальным. К приходу Мэтта Офелия причесалась и даже принарядилась вэлегантный пуловер из черного кашемира и джинсы. Косметикой она вотуже почти год как не пользовалась, не стала краситься и теперь. Вконце концов, она ведь в трауре. Но сейчас Офелия вдруг чуть ли нев первый раз за все время пожалела, что не подкрасила губы. Помадыу нее не было – вся косметика осталась дома, валялась где-то вящике стола. До сегодняшнего вечера Офелия даже не вспоминала оней. Нет, нет, ей и в голову не приходило кокетничать с Мэттом,просто приятно вновь ощутить себя женщиной. За последний год онапревратилась в зомби, но сейчас вдруг почувствовала, что вновьпробуждается к жизни.

2

Соус из масла, желтков и лимонного сока.