Тихая гавань

– Знаешь, твоя мама, возможно, придушит нас обоих, носначала я отнесу тебя к себе домой и хорошенько промою ногу.

– А больно будет? – Глаза у Пип стали совсем круглыми,и Мэтт ободряюще подмигнул ей.

Держа ее на руках, он зашагал к своему дому, и Мусс безколебаний последовал за ним. О мольберте с красками Мэтт даже невспомнил.

– Держу пари, когда твоя мама станет разделывать нас тупымножом, будет куда больнее, – проворчал он, стараясь отвлечьПип.

Но и он, и она видели, что по песку за ними тянулся кровавыйслед. Мэтт заторопился. Вбежав в дом, он толкнул дверь плечом ипрямиком отправился на кухню. Цепочка пятен крови протянулась заними от двери до двери. Усадив Пип на стул, Мэтт осторожноприподнял ей ногу, а потом аккуратно поставил ее в раковину. Черезминуту кровь была уже везде, даже у него на лице.

– Наверное, мне придется поехать в больницу? –тоненьким голоском спросила Пип. На синюшно-белом лице глаза ееказались почти черными. – Чед как-то раз разбил себе голову иперемазал кровью весь дом, а потом в больнице сказали, что емупридется наложить уйму швов.

Пип не стала рассказывать, что это случилось с ним во времяочередного приступа ярости, когда он бился головой о стену. Тогдаему было всего десять лет, а ей самой не больше шести, но онапомнила все, как будто вчера. Отец потом кричал на мать, виня вовсем ее, и Чед тоже. А мама только плакала. Это было такужасно!

– Ну-ка давай посмотрим. – Зрелище было страшным. Мэтттонкой струйкой пустил холодную воду в расчете, что она немногоснимет боль, но вода, сбегавшая в сток, была ярко-красной открови. – Так, дружочек. Давай-ка хорошенько перебинтуем тебеногу полотенцем.

Вытащив чистое полотенце из шкафчика, он принялся бинтовать ейногу. А Пип между тем, оглядевшись по сторонам, решила, что ей тутнравится. Несмотря на то что мебель выглядела довольно старой,кухонька дышала уютом и чистотой.

– Вот так, перебинтуем хорошенько, – приговаривалМэтт. – А потом я отвезу тебя к маме. Она сегодня дома?

– Да.

– Хорошо. Поскольку идти ты нс можешь, я сам отвезу тебя.Как тебе такая идея?

– Здорово. А потом нам придется поехать в больницу?

– Для начала послушаем, что скажет твоя мама. Впрочем, еслихочешь, могу оттяпать тебе ногу прямо тут. Минутное дело – ну если,конечно, Мусс не будет путаться под ногами.

Пес тихонько сидел в углу, внимательно разглядывая их обоих. Пипхихикнула, но личико ее было все еще мучнисто-бледным, и Мэттрешил, что нога здорово болит. Конечно, он прав, но она скорееоткусила бы себе язык, чем призналась в этом. Ей очень хотелоськазаться храброй.

Обмотав ей ногу полотенцем, как он и обещал, Мэтт сноваподхватил Пип на руки, по дороге взял со столика ключи от машины ивышел из дома. Мусс следовал за ним по пятам. Позади коттеджа стоялнебольшой пикап. Мэтт открыл дверь, и Мусс моментально устроился назаднем сиденье. К тому времени как Мэтт сел за руль, на полотенцеуже расплылось большое багровое пятно.

– Со мной что-то серьезное? – помолчав, спросила Пип,пока они ехали к ее дому, и Мэтт тут же постарался сделатьбеззаботное лицо.

– Да нет, не особенно. Просто люди не думают о том, чтоможет случиться, когда бросают на пляже битое стекло.

У них ушло на дорогу не больше пяти минут. Остановив машину,Мэтт на руках отнес Пип в дом. Мусс бежал следом, едва не наступаяему на пятки. Офелия сидела в гостиной. Услышав шаги, она поднялаглаза и словно приросла к стулу, увидев в дверях Мэтта с Пип наруках.

– Что случилось?! Пип, с тобой все в порядке? – Офелияопрометью кинулась к ним.

– Все хорошо, мам. Я просто порезала ногу. Мэтт на летуперехватил взгляд Офелии.

И глаза их встретились – в первый раз с того дня, как онаустроила ему разнос, обвинив его чуть ли не в намерении совратитьее дочь.

– Что с ней? – прерывающимся голосом спросилаОфелия.

Руки у нее тряслись, но Офелия успела заметить, с какой бережнойнежностью Мэтт усадил Пип на диван и принялся разматыватьокровавленное полотенце.

– Думаю, ничего страшного. Но все равно вам лучше взглянутьсамой.

Мэтту не хотелось говорить при Пип, что ей, по-видимому, наложатшвы. Но Офелия, бросив взгляд на ногу дочери, подумала о том же.i

– Нужно немедленно ехать к врачу. Наверное, такой порезпридется зашить, – преувеличенно спокойно проговорила она, ноглаза Пип мгновенно наполнились слезами.

Мэтт легонько похлопал ее по плечу.

– Всего один-два стежка, большое дело! – пробормоталон, ласково гладя девочку по голове и невольно отметив про себя,что волосы у нее как шелк. Но видимо, у каждого из нас есть пределпрочности, потому что из глаз Пип ручьем хлынули слезы. Решениеоставаться мужественной было забыто напрочь. – Послушай, онивсегда сначала делают обезболивание. Честное слово, мне тожеделали, только в. прошлом году. Ты даже ничего не почувствуешь.

– Ну да, еще как почувствую! – завопила Пип, обливаясьслезами – в точности как положено девочке ее лет. Впрочем, онаимела на это полное право. Порез и в самом деле оказался жутким. Ктому же из него по-прежнему хлестала кровь. – Не хочу никакихшвов! – рыдала Пип, уткнувшись лицом матери в живот.

– Послушай, мы потом непременно придумаем что-нибудьинтересное! – пообещал Мэтт, беспомощно глядя на Офелию игадая, не уйти ли, пока она не сочла его навязчивым.

Но Офелия была даже рада, что он тут, а уж Пип и подавно.Присутствие Мэтта успокаивающе действовало на них обеих.

– А доктор тут где-нибудь есть? – испуганно спросилаОфелия.

– За бакалейной лавкой есть клиника. Там дежурит медсестра.Кстати, как раз она и зашивала меня в прошлом году. Как насчеттого, чтобы поехать туда? Или сразу в город? Я вас отвезу, если выне против.

– Может, для начала съездим в клинику и послушаем, чтоскажет медсестра?

Пип еще немного поплакала, пока они ехали, но Мэтт трещал безумолку, рассказывая какие-то смешные случаи из жизни, и наконец онанемного повеселела.

Взглянув на порез, медсестра тут же согласилась, что без швов необойтись, в точности как рассказывал Мэтт. Вначале она сделала Пипобезболивающий укол, а потом аккуратно наложила несколько швов.Тщательно перебинтовав ногу, медсестра предупредила, что несколькодней на ногу лучше не наступать, а через неделю придется приехатьснять швы. Потом Мэтт снова отнес ее в машину, и Пип усталооткинулась на спинку сиденья.

– Могу я пригласить вас на обед? – предложил Мэтт,пока они петляли по улицам поселка.

Но Пип слабым голосом пробормотала, что ее подташнивает, и онирешили ехать домой. Потом он бережно отнес Пип в гостиную и уложилна диван. Офелия включила ей телевизор, и через минуту Пип ужеспала как убитая.

– Бедная малышка, досталось ей сегодня! А она крепкийорешек. Впрочем, я так и думал.

– Спасибо. Просто не знаю, что бы я делала без вас, –признательно улыбнулась Офелия.

Глядя на нее, Мэтт только молча удивлялся, не узнавая фурию,которая набросилась на него на пляже. Сейчас она говорила мягким,спокойным голосом й смотрела на него грустными глазами, которыеживо напоминали ему глаза Пип. Тоненькая, как тростинка, она тожесмахивала на эльфа. Ему вдруг неожиданно захотелось ее обнять.Горе, которое ей пришлось пережить, оставило следы на ее лице. Ивсе же он не мог не заметить, что женщина была красива. К тому жедля своих лет она выглядела неправдоподобно молодо.

– Должен вам признаться… – с невольным смущением началон и замолчал. Однако Мэтт считал, что она имеет право услышать обэтом от него. Пусть уж лучше она кричит на него, чем на Пип, решилон. – Я отнес ее к себе домой, чтобы промыть ногу. Мы пробылитам всего пять минут, а потом я привез се сюда. Я бы никогда несделал этого, но порез так сильно кровоточил, его нужно былопромыть от песка и отыскать что-нибудь перевязать ей ногу.

– Счастье, что вы оказались там. Спасибо вам за все.

– Зная, что вы думаете, я сначала хотел привезти се прямодомой, но потом решил сначала хорошенько осмотреть ранку. Порезоказался глубже, чем я думал.