Я - Монстр

Выбрав себе все необходимое, я, наконец, сменила форму начеловеческую — это сэкономит мне массу энергии, да и ходить по лесутак будет значительно удобнее. Хвала Всеблагим, несколько луков иарбалетов были действующими, поэтому охотиться тоже будет проще:всякий раз, когда я в боевой ипостаси сидела в засаде у норокзазаков, я представляла себе лицо магистра Ольмека — бедолагу быудар хватил от такого зрелища, на радость Навиславу.

Вампиры разглядывали мой человеческий облик с таким видом, будтохотели не только пощупать (во всяком случае, Искрен активно ручкитянул), но и на зуб попробовать — типа, не глюк ли я. Искрену я поручкам надавала, одним из найденных кинжалов перед двумя носамипомахала, короче, уверила, что это точно я целиком и полностью,включая гнусный характер.

— Не понимаю все-таки, зачем такие сложности? —недоумевал Всеслав.

— Человеческая форма меньше внимания привлекает, —пожала плечами я. В конце концов, как показали наши блуждания полесу, у боевой ипостаси тоже есть определенные неудобства.

— Да какая разница, привлекает или нет, — гнул своевампир, — столько сил тратить на создание двух совершенноразных форм, по-моему, глупость несусветная.

— Ну, ты можешь вернуться в Цитадель и высказать своипретензии лично.

— Нет уж, я лучше доверю эту почетную миссию тебе, —опомнился парень.

— Думаю, они-то без критики вполне проживут, а вот мы врядли, если так и будем двигаться такими медленными темпами, —оборвала я назревающий спор по поводу собственной внешности.

Всеслав видимо хотел возразить и перевалить вину на меня,повседневные поиски добычи и мой рост действительно сильно настормозили, но благоразумно сдержался. За время дороги ихуверенность в том, что на вампиров не действует магия, значительнопоколебалась — сильно я не увлекалась, все-таки ребята болезные. Нокогда парни периодически начинали задаваться, то я аккуратнозаставляла ветки цепляться им за ноги и также аккуратно класть наземлю в целях профилактики обострения вампирской значимости.

В целом, пока все складывалось удачно: куда идти я представляла,на след наш еще не вышли, скорость, надеюсь, теперь тожеприбавится. Отношения с парнями в общем-то нормальные, Всеслав,конечно, при случае выдавал порцию ядовитых замечаний, но меня ониособо не задевали — у самой яда полно, в тех же когтях, например,или в лезвиях волос.

Откровенно говоря, несмотря на высказывания вампира, как таковоот человека во мне был только внешний облик — магистр Ольмекстарался не выходить за общепринятые стандарты. Допустим, поглазам, их цвету и размеру чужаки не догадаются об остроте зренияили умении видеть в темноте. Зато в волосах былисеребристо-стальные пряди, пропитанные ядом на концах. Пришлосьдаже для их применения разработать специальную технику боя. Как яуже говорила, магистр Ольмек был натурой увлекающейся, чего еще оннапихал в меня, я, несмотря на кучу опытов, не знала до сих пор.Сильно подозреваю, что он и сам с трудом представлял себевозможности своего любимого детища.

— А вот мне интересно, — как ни в чем ни бывалопродолжил разговор Искрен, — ты иногда такие выражениястранные употребляешь, я даже не всегда тебя понимаю. Тут все такговорят? — до чего же любознательный экземпляр.

— Нет, просто еще с Альстар Университета привычкаосталась.

— Неужели ты училась в Университете? — обалдел он.

— У меня даже диплом об окончании есть, между прочим, сотличием, — недвусмысленно предупредила я.

— И что, тебя вот ээ… такую так просто взяли? — либо яошиблась с его происхождением, либо уроки дипломатии Всеславпроигнорировал за ненадобностью.

— Я имею в виду, — поправился он, — твоипреподаватели знали, что ты…особенная, — внял предупреждениюпро диплом и решил не нарываться в открытую.

— Некоторые знали, другие нет, но на мои способности изнания это не влияло.

Да уж, вряд ли магистр Ольмек, затевая эксперимент по моемусозданию и добавляя в мою структуру собственную кровь, предполагалтакое развитие событий. Я втихую магичила довольно давно, но послеодной из полевок, когда в живых из всей группы остались только я имальчишка-ученик, взятый в качестве наживки, нам сделали серьезноесканирование памяти, вследствие чего в Цитадели разразилсянастоящий скандал. Хорошо хоть в благодарность за свое спасениемалыш Дневор каким-то образом смог частично закрыться и мойдействительный потенциал так и остался невыясненным. Однако самфакт наличия такого рода способностей у искусственно выращенногосущества наносил серьезный удар по престижу магов. Ведь толькоблагодаря им они могли диктовать условия окружающим, и еслиспособности можно создавать специально, то система существованияОрденов, как и всего магмира, обрушится. Одновременно с этимоткрытием ныне покойный глава Совета впервые серьезно заболел, истрасти вокруг меня накалились до предела. Ольмек, не рассчитываяна понимание коллег, под предлогом полноценно развиваемогоэксперимента, решил сплавить меня из Ордена на учебу. Как нистранно, ему это удалось, и в Альстар Университете появилась очченьнеобычная студентка.

В отличие от своих сокурсников, меня не слишком беспокоилаучеба: память у меня прекрасная и способности действительнонеплохие. Зато я искренне не понимала, почему люди смеются, зачемтанцуют, чем, кроме физиологии, мальчики отличаются от девочек.Меня интересовала тысяча мелочей, известная всем простым людям исовершенно не затрагивавшаяся в многочисленных опытах Ордена. Ещемне здорово повезло с соседкой по комнате — Всемилой, которая хотьи поражалась моему дремучему невежеству, но списывала его на моеюжное происхождение (такую легенду придумал Ольмек, на случай, еслимоя необычность и наивность в некоторых вопросах будут привлекатьвнимание). Под ее чутким руководством я научилась носить платья, кконцу второго курса я поняла, что многие считают меняпривлекательной девушкой, а к концу четвертого у меня прорезалосьчувство юмора, правда, весьма своеобразное. Его первой жертвой сталТаарос — мой главный наблюдатель из среды студентов вУниверситете.

Орден не оставлял меня без своей опеки, а преподаватели невсегда имеют возможность проследить за своими учениками, в отличиеот таких же братьев-студентов. Таарос учился курсом старше и егокумиром на тот момент был магистр Навислав. Естественно, он не моготказать тому в просьбе и добровольно принял на себя обязанностишпиона, хотя и испытывал при этом противоречивые чувства: с однойстороны, он был рад и горд оказать любезность многоуважаемомумагистру, ведь это значит, что тот по достоинству оценил еготаланты. Но с другой стороны, необходимость тратить своедрагоценное время на столь недостойное существо, как я, его сильнораздражала. Несколько лет подряд он всегда находился поблизости стаким видом, будто у него непреходяще ныли зубы. Через три года ондействительно меня уже видеть не мог.

Всемилу такое отношение со стороны привлекательного парня ксвоей подруге сильно задевало, в тайну своего происхождения я ее непосвящала, а она, если и подозревала о чем-то, тактично неспрашивала. Впрочем, это не мешало ей язвить в отношении Таароса повсякому удобному поводу, а когда у него возникало желание проучитьязыкастую малолетку, появлялась я и аккуратненько оттирала девчонкусебе за спину — связываться со мной, зная о моем полевом опыте, онне рисковал: еще чего доброго проиграет, потом позора не оберется.Таким образом, из перспективного задания я постепенно стала егоперсональным кошмаром.

Верно оценив его состояние, я решила окончательно деморализоватьпротивника, как учили меня на всех занятиях в Ордене по тактике истратегии боя. Праздник весны, отмечавшийся в знакомом кабаке,подходил для этой цели идеально: подговорив еще пару девчонок снашего курса, мы сели кружком за стол парней. Таарос к тому времениуже привык и не вскакивал презрительно из — за стола при моемприближении, только губы кривил. Видя, что противник теряетбдительность, мы с подружками подливали соседям по столу вина ипосле каждого танца менялись местами так, чтобы я в результатеоказалась как можно ближе к своему объекту, а уж затем бросить емув стакан болван-настой оказалось делом техники. Когда парняразвезло, я взяла его под руку и тихонько увела. Никто, заисключением Всемилы, не обратил внимания на наш уход. По нашейдоговоренности, соседка осталась ночевать у одного «очень милого»молодого человека, так что ничто не мешало мне осуществить свойплан. Главная потеха была назначена на утро: очнувшийся с тяжелойголовой Таарос услышал за спиной мой слабый голос с просьбой датьстакан водички с тумбочки. Не веря в происходящее, он слепо ощупалрукой простыню, понял, что абсолютно голый, покраснел и потащил насебя одеяло сильнее, практически полностью стянув его с меня и ещекакое-то время, по-прежнему находясь в полной прострации, тупоразглядывал мою голую грудь.