Беглецы

— Ловкий попался… что-то я… прощелкал, товарищлейтенант.

Немецкие диверсанты были уничтожены, о чем уже сообщили вкоординационный штаб в Минске, получив приказ ждать эвакуационнуюмашину для раненных, которых уже было одиннадцать человек. Двухубитых похоронили в лесу.

Уже стемнело, когда подъехали машины, и раненных погрузив вкузова, отправили под охранной двух броневиков к ближайшемумедсанбату. Откуда их на транспортных самолетах эвакуируют вМосковские госпиталя, где они будут играть свои роли дляиностранных посольств, но раненные бойцы пока еще не знали обэтом.

Российская Империя. Царство Польское. Усадьба панаПшеновского. Гостевая спальня.

26 июня по миру СССР или 24 по миру Александра. 20 часов.05 минут — местного времени.

Я осторожно выглянул из-за штор. Близился вечер, судя позаходящему солнцу.

— Первый этаж, не удивлюсь, если охрана есть и тут! —подумал я и стал осторожно осматриваться.

Охранника, обнаружил в трех метрах от окна.

'Грамотно, не сразу разглядишь!' — осмотрел его и вернулся ккровати.

Оставаться у 'гостеприимных' хозяев я не собирался. Освободитьдрузей — и свалить отсюда как можно быстрее — вот был мой план.Останавливало другое, я даже представления не имел, где нахожусь, апланировать операции без полной информации, это 'не есть гуд'.

Единственная возможность узнать хоть что-то, это опросить моегоохранника за дверью. Что здесь может сойти за оружие? Я задумчивопосмотрел на дрова сложенные у камина. Даже не на дрова, а лучиныдля растопки.

Выбрав одну из них, покрепче и с острым концом, я подошел кдвери, стараясь не скрипеть паркетом.

Приоткрыв дверь, в щелочку увидел скучающего парня в странноммундире серого цвета, как немецкое 'фельдграу'. Вот только каска наголове вызывала ассоциации скорее с 1812 годом, чем с 1941. И ружьесо штыком, прислоненное к стене рядом, было, похоже, из тех жевремен. Кремневое оно, я такое в музее видел.

Тихо скользнув к нему, приставил к горлу острый конец лучины, исказал, оглядываясь:

— Не дергайся… руки чтобы я видел… а теперь за мной вкомнату.

Парень, на цыпочках, боясь сглотнуть, чтобы не насадиться налучину последовал за мной. Правую руку за спину, захват, и на полмордой вниз! Теперь можно и вязать — вон та веревка, которая шторыдержит, подойдет! Вздергиваю тушку на стул, для верности привязываюи к нему. Вынимаю изо рта пленника край портьеры.

— А теперь голубчик, объясни мне, что тут происходит?

Он с испугом косился на лучину в моей руке, снова приставленнуюк горлу, видимо такое нестандартное использование щепки, выбило егоиз колеи. Вполне готовый к разговору, он спросил:

— Что вы хотите услышать?

— Ну, во-первых где я?

— Это усадьба пана Пшеновского. Вы в Польше. В двадцативерстах от Варшавы.

— Занимательно. Усадьба. Польша. Варшава. Какой сейчас год,месяц, и день?

Несколько секунд пленник с недоумением смотрел на меня, но послепаузы все-таки ответил:

— Сейчас тысяча восемьсот пятьдесят первый год. Сегоднядвадцать шестое июня… шесть часов пополудни, — после некоторойпаузы добавил он.

— М-да, занесло. Хоть время совпадает, не то что… Слушай, аправитель у вас кто?

— Император Всероссийский Николай Павлович.

— В смысле Польша входит в Россию?

— Да! — так же коротко ответил он.

— Как интересно. Ладно, это потом, ты объясни мне, чтослучилось с моей невестой и спутниками?

Поправив штаны, я провел рукой по рукавам, убирая складки, инаправился к покоям хозяина. Нужно забрать у него наши вещи.

Пленный, назвавшийся Савелием Истоминым, унтер-офицеромполицейской команды Варшавы, охотно рассказал, из-за чего началсявесь сыр-бор, со стрельбой и погонями.

'Блин, а я спал! — огорченно подумал я, — настольковсе просто и обыденно'.

Если он не соврал, все началось со знаков внимания, которыеначал оказывать один из гостей Але. Гость был главным полицейскимчином Варшавы. А еще приходился близким родственником хозяинуусадьбы.

Так вот, когда гости на второй день разъехались, полицейский,стал усиленно увиваться рядом с Алей. Получив отказ, еще раз и еще,он, пользуясь тем, что ни у кого из нас не было никаких документов,стал давить на нее, угрожая своим положением. Дальше все былопросто. Андрей вступился за честь дамы, побитый полицейский спозором удалился, хозяин усадьбы пан Пшеновский отрицательновстретил прыть гостей, но из-за больного пока ничего непредпринимал. На следующий день, то есть вчера, полицейскийвернулся, и не один, а с пятью своими подчиненными, да ещеприхваченным для 'силовой поддержки' взводом драгун какого-то тамполка, с поручиком во главе. Савелий не знал, что там были заразговоры, благоразумно оставаясь в тылу — но началась стрельба и,получилось одиннадцать трупов. Причем Андрей смог уйти, а вот Аля ипрофессор отказались это делать, надеясь, что я очнусь. Сейчас жезагонщики, только что вернувшиеся с суточных безрезультатныхпоисков Андрея, решали нашу судьбу. Арестованные Аля и профессорбыли заточены в разных комнатах.

Сейчас я, переодетый в полицейскую форму поднимался по лестнице,припоминая наш разговор с унтером…

— Так, теперь подробно. Какие комнаты, где? Сколько людей вусадьбе? Чем вооружены?

Блин, как я пленного развязывал, это целая эпопея! Хорошо,веревка длинная — та, которой я его к стулу привязал. А на потолкекрюк от люстры. Перекидываю туда конец, спускаю, завязываю петлю нашее полицая.

— Так, Савелий, теперь ты быстро разденешься, исподнееснимать не надо, а вот мундир изволь, — штаны и сапоги я снего еще на стуле стянул и на себя нацепил: — Попробуешь крикнуть,или еще чего, я за веревку дерну со всей силы.

И до того мундир ему с плеч приспустил, чтоб не мог он рукивверх вскинуть и за веревку ухватиться. Сделал напуганный полицайвсе, как я просил. И дал себя снова связать, и кляп в рот. А доменя лишь сейчас дошло, зачем? Достаточно было его со стула, сновамордой в пол, руки за спину уже, развязал, стянул, снова связал. Нуда ладно…

Так вот, когда я по лестнице поднимался, с деловым видом, мимоменя горничная прошмыгнула, приятная на вид, с тазиком в руках. Наменя внимания не обратила — идет человек в форме, значит так надо.А мне придало уверенности, так сейчас недостающей (ну не Штирлиц явсе ж и не Джеймс Бонд) — и я, перескакивая через ступеньки,стал подниматься на второй этаж. Кабинет хозяина, это по лестнице ивторая дверь справа. Посмотрим, Савелий Истомин, не соврал ли ты. Ато вдруг открою, а там караульная, и десять служивых со стволамимне в грудь? Нет, там, в господской части, их вряд ли быразместили. Вот она, дверь — оп-па, и еще один часовой. Форма унего зеленая, и сабля на боку.

Кавалерист, драгун, не полицай. Вряд ли он знает в лицо — именя, и всех полицаев! Что ж, примем вид торопящегося курьера — изапалено дыша, ничуть не притворяясь, я быстро зашагал к охраннику.Подойдя, вопросительно смотрю на него. Скосив на меня взгляд,солдат молча показывает на дверь кабинета, мол, мне туда.

Хук справа у меня всегда был нокаутирующим, несмотря на то, чторазрабатывал я в основном левую. Подхватив часового под мышки,аккуратно положил его на ковровую дорожку, расстеленную вкоридоре.

Обыскав охранника, я кроме сабли обнаружил у него за поясом парупистолетов. У Савелия ничего подобного не было. Быстрый осмотрпоказал, что они заряжены.

Подойдя к двери, осторожно приоткрыл ее и заглянул вовнутрь. Застолом сидел хозяин дома и крутил в руках полуразобранный ТТ, настоле лежали еще два, видимо профессора и Али. Рядом сиделсухопарый парень, в военной форме, который с большим интересомрассматривал разложенные на столе вещи. Мои вещи. Рядом со столомходил, заложив руки за спину расфуфыренный тип в мундире иноговида. Не зная, как отличить форму военную от полицейской, япредположил, что этот тип и есть обидчик Али, ну а второйобмундированный, это поручик-драгун.