Беглецы

Быстро и молча вхожу в комнату. Первые секунды, самые важные. Небой, когда пули вокруг, и обычному человеку трудно вот так, сходу,опознать в вошедшем врага, в которого надо стрелять. А мне надоприблизиться — чтобы схватить оружие. Мое оружие — потому что яникогда не стрелял из пистолета позапрошлого века. Но моипротивники этого не знают.

Улыбаюсь начальнику, и говорю:

— В сторону. Быстро! Убью!

И дуло ему в живот. Риск был — вдруг начальник, старый вояка,ствола не испугается? Но тут наверное, подсознательное моесработало, оценить — такой бы, мундир со всякими финтифлюшками неодел бы.

И оказался прав. Начальник оказался именно начальником.Приказать мог, но вот самому… Когда до него дошло, что сейчас убьютконкретно его… Страз в глазах — ни с чем не спутаешь. Да что ж тыстоишь, тумба такая? Играет? Нет — пара секунд всего прошло! Неуспел бы, вот так мгновенно просчитать, и программу запустить.

Левым глазом стараюсь не терять из вида поручика — показавшегосямне самым опасным. И влепляю полицейскому с ноги каратистский'еко-гири'. Брюс Ли обзавидуется. Давно занимался — а тело помнит,да и недавно была пара тренировок с осназом. Вышло конечно хреново,не удар, от которого противник на месте, а внутри у него все отбитодо полной небоеспособности, а сильный толчок, но и его хватило,главполицай отлетает метра не три, и грохается на пол. Несколькосекунд его можно в расчет не брать.

Теперь, все внимание, на поручика. Руки назад, сво!.. Убью!Давить на нервы, выиграть время! Вот я уже у стола, бросаю на крайправый пистолет — но так, чтобы никто не мог дотянуться, быстропротягиваю руку, хватаю один из неразобранных ТТ, делаю это в темпеигры в пинг-понг. Их трое — а я не уверен в своем оружии, блефую!Удача — судя по весу ТТ, обойма на месте! Но вот есть ли патрон встволе? Так ведь и они этого не знают!

Уже ТТ на поручика, не забывая взглядом и хозяина. Проделываютакой же трюк со вторым пистолетом. Уже весело.

— Спасибо что посторожили мои вещи, — говорю, — атеперь встать!

Поручик наконец пришел в себя. Захлопнув рот, стал осматриватьменя с таким видом, куда бы ударить по больнее.

— Не стоит, — замечаю, — если вы разобрали уженаше оружие, то должны были видеть: здесь восемь зарядов,вставляются в ствол механически, при нажатии на спуск. Ктодернется, убью. Мой подчиненный положил одиннадцать ваших,поверьте, что я как-нибудь справлюсь с вами троими.

Подействовало. Блин, что дальше? Если не знаешь, то по уставу,поставить их лицом к стене, упор руками на нее, чтоб ноги отдалено,тело под наклоном — и обыскать, начиная с крайнего в шеренге, стволв затылок, левая рука проверяет карманы. Затем отправитьобработанного в тот конец строя, и следующего крайнего — чтобы всеот тебя в одной стороне. Убеждаюсь, что спрятанного оружия ни укого нет. Приказываю всем сесть на корточки, зажав между согнутыхног кисти рук.

Подождав пару минут, я спокойно подошел к столу, стал за ним,лицом к пленным, положил на оружие, но так чтобы сразу схватить, истал быстро собирать ТТ. Чей — а какая разница, я что, номера ихпомню? Закончил, перешел к соседнему столу, где был расстелен мойкамуфляж, естественно, перенес все оружие, скинул трофейные тряпки,оделся в свое, накинул разгрузку, стал запихивать обратно своивещи. Взяв пояс, я прощупал его и, застегнув на поясе, поправилкобуру. Взяв со стола все четыре магазина к пистолету, засунул их вкармашки разгрузки, рядом ссыпал патроны.

Троица молча наблюдала за мной, изредка морщась от болей вногах.

— Я так понимаю, вы господин Александр, собираетесьпокинуть нас? — спросил тот, что до этого сидел за столом.

— Ну что вы, признаться, я никогда не встречал такогогостеприимства как у вас. Большое спасибо. Когда увижуимператора-батюшку, обязательно сообщу ему о вашем гостеприимстве.Ему будет интересно узнать, как вы встретили часть посольстванаправляющегося к императору.

Троица недовольно зашевелилась. Я знал, что ложь среди дворян непринята, поэтому они не то чтобы поверили мне, но задумались.

— Мало того что вы приставали к моей невесте пользуясь моимбеспомощным состоянием, так еще и спровоцировали инцидент софицером нашей охраны, — продолжал я давить.

У них были кислые лица, я видел это отчетливо, а вот хозяинчто-то быстро обдумывал. Пробежавшись по своим словам, понял, чтоне оставил им выбора. Нет свидетелей, нет дела. Вообще-то ярассчитывал стрясти с них бабло и с комфортом доехать до Москвы илиПитера, не знаю где у них сейчас столица, но похоже, что ониприняли другой вариант, и мне с ними уже не договориться. Секундупоколебавшись, я не спуская с них взгляд, подошел к дивану и взялодну из диванных подушечек. Вернувшись к столу, я сказалхозяину:

— Думаю нам пора раскланяться. Встретили вы нас хлебом исолью, за это спасибо, а вот прощаться мы будем, уж проститевеликодушно, не так приятно как встретились.

Не успел я договорить, как вскочивший офицер бросился на меня,вслед за ним зашевелились остальные, пытаясь встать на затекшихногах. Как ни был хорош офицер, но и у него затекли ноги, так чтоего рывок был похож на танец пьяного.

Я ждал этого, опасался, но ждал. Пистолет трижды бухнул вкомнате. Подушка не слишком заглушила выстрелы, но я надеялся, чтоза пределы комнаты звук вышел совсем тихим. Заметив, чторасфуфыренный тип еще жив, без колебаний подошел к нему инакручивая себя тем, что это из-за него все произошло с нами вусадьбе, произвел еще один выстрел в упор.

Затащив в комнату тело оглушенного охранника, связал его, потомбыстро зашарил по столу и карманам троицы. Найденная мелочь и нетолько, уютно разместились в кармашках моей разгрузки. Собрав всегильзы, я несколько секунд смотрел на трупы, все-таки это моипервые убитые, и я никак не мог прийти в себя, думая о них.

'Со временем пройдет. Вооружился, экипировался, теперь можноспасать Алю с профессором!' — подумал я, и осторожно выглянув вкоридор, тихо направился к лестнице.

Девушка и профессор были заточены в комнатах на первом этаже,туда я и направлялся.

Белоруссия. Минск. Особый зал для совещания.

24 июня по миру Александра или 26 июня по миру СССР.21 час по местному времени.

Задумчиво потирая лоб, Александр Григорьевич читал доклад,который Виктор, начальник спецслужб Белоруссии лично положил к немуна стол.

Закончив читать доклад, Александр Григорьевич, повел слегкаопущенными плечами, что указывало на его сильную усталость,осмотрел всех сидящих за большим столом людей. Два десятка мужчин идве женщины, внимательно смотрели на президента.

— Ну что ж товарищи, могу точно сказать вам, чтоправительство России ЗНАЕТ! И это уже не скрыть, слухи пошли.

Посмотрев на представителя Сталина, генерала Гоголева, Лукашенкоспросил его:

— Что вы нам можете сказать?

— На последний момент ничего существенного. Наша агентурнаясеть в России растет, это так. Однако сотрудники, работающие вМоскве пока не сообщают о выбросе подобной информации в массы. Онас знает только ограниченный круг лиц.

— И бойцы Альфы, если я не ошибаюсь? — усталопоинтересовался Лукашенко.

Гоголев сделал непроницаемое лицо и ответил нейтральнойфразой:

— Это была инициатива командира базы, его примернонаказали.

— Хорошо. У вас есть еще что добавить?

— Есть. По предположениям наших аналитиков, еслиправительство РФ выбросит информацию о нас в нужной ИМпоследовательности, то боюсь, количество наших сторонников можетрезко сократиться.

— Вы хотите сказать, что нужно опередить их? Начатьинформационную войну? — с интересом поинтересовалсяЛукашенко.

— Да! Запланированный нашим спецотделом выброс информациидолжен был бы состояться через неделю, но думаю можно ипоторопиться, как бы нас не опередили. Это даст нам времяпродержаться до того как Александр откроет портал.

— Согласен с товарищем генералом, — негромко произнесВиктор Лукашенко, не отрывая взгляда от бумаг на столе.