Беглецы

— Это он господин Вит… — но получил незаметно локтем вживот от третьего мужчины, так и застыв с выпученными глазами.

Наша компания и так стала привлекать к себе внимание, а теперьуж и во все, нас разглядывали во все глаза.

Подхватив 'Олега Викторовича', под локоть третий спутник отвелего за соседний пустой столик и усадил за свободный стол.

— Понимаете, ТО, что к вам попало, представляет некоторуюценность для нас.

Я понимал, что сверток придется отдать, не знаю, кто стоит заэтим парнем, но ввязываться в свару с неопределенным исходом былобы глупо с нашей стороны. Да и незаметный тычок от Али показал, чтоона пришла к такому же выводу, и тоже решила что лучше отдать.

— Однако! Что же тогда для вас является ценностью посравнению с ЭТИМ?

— Можете поверить у нас разные возможности. Но вернемся кнашей проблеме, так как насчет свертка?

— Это такого коричневого цвета?

— Да!

— Кожаного?

— Да-а!

— С маленькими кармашками?

— Да-а-а! — с ласковым придыханием говорил он.

Мы оба упивались нашим разговором.

— С таким интересным содержимым?

— Да-а-а!

— Никогда не видел!

Укоризненно покачав головой, он убрал одну руку под скатерть ихорошо слышно щелкнул курком.

— Ну что же вы так? Только разговор начал складываться, ивы уже принуждаете меня прейти к крайним мерам.

— Знаете Владимир Михайлович, самое сложное было невытащить капсули из вашего допотопного оружия, а видеть сноваМихаила Михайловича.

Я с удовольствием посмотрел на вытянувшееся лицо собеседника.Незаметно вынул руку, он посмотрел заряды в двуствольном пистолетескрытого ношения и, убедившись, что я сказал правду, убрал егообратно в карман. После чего быстро обхлопав себя, тихо и вежливопопросил вернуть все вещи. Того гонору что у него был в началенашего разговора я больше не видел.

— Ну так как? Я понимаю что с ВАШИМИ возможностями можносделать много, но у моего человека в отличие от моего оружия,пистолет заряжен.

— У нас тоже, — с милой улыбкой сказал Аля, и стволомпистолета приподняла скатерть так, чтобы показался вороненыйТТ.

Внезапно наш собеседник рассмеялся и показал руки, мол, все,сдаюсь.

— Ваши условия? Вы должны понимать что мы от вас неотстанем, и куда вы направляетесь, знаем.

— И вы тоже должны понимать, что просто так мы вам ничегоне вернем, я обещал жене купить… купить? — и растеряннопосмотрел на девушку, мне ничего не приходило в голову.

— Ну, за тут сумму что у меня в бумажнике, который вы мне,кстати, не вернули, достаточно чтобы отблагодарить за ту вещь чтопотерял наш человек.

— Да, сумма солидная. Хорошо, согласен. Давайте пройдем кнам в каюту и совершим эту не равноценную сделку.

При слове неравноценная делец ощутимо дернулся, но молча встал ис приятной улыбкой поклонившись громко сказал:

— Приятно иметь дело с образованным джентльменом, —потом этот гад поцеловал ручку Али и с достоинством поклонившись всопровождении своих людей, вышел из ресторана.

— Криминал? — спросила Аля, немного наклонившись комне.

— Не похоже, но связи имеет, это точно.

— Кто он?

— Вот его паспорт, на, посмотри.

Пока Аля изучала документы парня, я расплатился за обед и,встав, элегантно подал 'супруге' руку, помогая встать, направился сней к каюте.

Около нее стояли со скучающем видом, наши новые 'знакомые'.Постучав определенным кодом, у нас их было три. Свои, свои сгостями, и свои с врагами. Я постучал третьим кодом. Поэтому кактолько вошел, ушел вместе с Алей в сторону не мешая работатьАндрею.

— Андрей спокойно. Мы договорились, так что поспокойней,пинать не надо, — поторопился сказать я, когда Андрей нависнад тремя разлегшимися на полу гостями.

— Ну что же вы Владимир Михайлович, пол холодный,заболеете. Вставайте, уже можно. А вот остальным я разрешения недавал, — сказал я, заметив, что остальные тоже пытаютсявстать. Профессор, заинтересовавшись шумом выглянул из каюты, и синтересом уставился на ноги лежащих парней, но заметив мой жестбыстро скрылся.

— Однако вы опять смогли меня удивить, — сказал делец,по моему приглашению садясь в плетенное кресло у иллюминатора.

— Бывает. Вот кстати ваши вещи. Бумажник я все-такиоставлю, там такой красивый орнамент.

Забрав все вещи, делец вопросительно приподнял бровь.

— Ах, да. Андрей можно вернуть тот сверток состеклом, — сказал я.

Получив требуемое, и убедившись, что все на месте, гостиудалились. На пороге делец обернулся и сказал:

— Хорошо, что мы решили все полюбовно. Все-таки разговорыбывают разные.

— Да, точно, я до сих пор еще не решил, правильно липоступил. Может было лучше отправить вас на корм рыбам? —слегка отрешенно с холодком спросил я.

Еще раз окинув меня каким-то странным взглядом делец молчакивнул и удалился.

Сошли они на следующей остановке судна, в каком-то городке, подвнимательным взглядом Андрея. Следующим был Гданьск, где мы должныбыли пересесть на судно петербургской линии.

До Питера мы доплыли вполне нормально. Я даже сказал быпревосходно. По крайней мере, я, точно. Мы просто отдыхали, получаяудовольствие от самого путешествия. Многие часы проводили напалубе, где было странно мало народа — наверное, из-за сильноговетра, который жестоко трепал одежду и вырывал из рук вещи. Но намнравилось, даже Але, принужденной здесь держаться за мою руку, аиногда и с силой повисать на моем плече, чтобы не улететь в море враздувающемся платье и с раскрытым зонтиком, в то время как ветербешено рвал ее накидку и шляпку. Однако для нее все это былогораздо легче, чем часами сидеть в салоне, в женском обществе, заобсуждением модных новинок и всяких прочих вещей, и делать при этомтитанические усилия, чтобы не проколоться. И уж конечно, это былоприятно мне — видеть нашу непобедимую амазонку слабой, инуждающейся в моей поддержке.

— Кронштадт, — облокотившись о перила, сказал Андрей,глядя на видневшиеся вдали громаду острова.

Но я рассматривал не базу флота, а большой парусный корабль,который в облаках парусов весь увешанный флагами шел нам навстречу. Наше судно было новой постройки и имело паровую машину,что позволило хоть и с трудом, идти против ветра, в отличие открасавца корабля который прошел в километре от нас.

— Тридцатипушечный фрегат, — сказал Карл Фридрихович,тоже с интересом разглядывая военное судно.

— Красавец, — глядя на получившиеся снимки,пробормотал я, — Вот только не понимаю, в книгах описываютсябелоснежные паруса. А где здесь? Желтые, какие-тонеопрятно-грязные?

Андрей, оторвавшись от созерцания Кронштадта, повернулся к нам итоже прислушался к разговору.

— Ну, это зависит от сроков использования. Новые, ониконечно белые. Кстати заметьте у фрегата на второй мачте среднийпарус светлее. Это означает, его недавно меняли, — ответилпрофессор.

Ветер снова с яростью набросился на нас, и конечно же, большевсех досталось Але. Я обхватил девушку за плечи — здесь это быломожно, так как все ее пышное платье летело за ее спиной, плотнооблепив ноги, и мы могли стоять совсем рядом друг с другом, пытаясьспрятаться от ветра за ее наклоненным зонтиком, он весь гнулся,хлопал, и порывался улететь. Мы целовались, широкие поля ее шляпкинам мешали. Вдруг Аля вскрикнула:

— Моя шляпа! Ты мне ленты распустил! Лови ее скорее! —и поспешно набросила капюшон плаща, чтобы не трепало волосы.

И была погоня за шляпкой, улетавшей, по счастью, по палубе, а неза борт. И вручение пойманного приза нашей прекрасной даме, и еемилая улыбка, мне в награду. И процесс надевания шляпки, совсем непростой на таком ветру — в непрерывном Алином сражении сразвевающимися юбками, накидкой, прической. Зонтик она сложила,чтобы было легче — но все равно, безнадежно проигрывала, ветер неоставлял ее в покое ни на миг. Девушку просто раздевало, вздуваяплатье до головы, куда там какой-то Мерилин, вы представьте эту жесцену в кринолинах, и добавьте парус накидки, получите слабоепредставление, что творил ветер на палубе с бедной Алей! И взавершение, неистовый порыв, штормовой силы, буквально бросилдевушку в мои объятия — при этом сорвав с нее шляпку, надетую стаким трудом, и растерзав прическу в один миг. Поймать не удалось —в этот раз шляпу закружило высоко в воздухе, и швырнуло далеко вволны, как ненужный мусор.