Страница 20 из 43
«Она потеряла так много веса. Кости да кожа», - думал он, сноваберя её руку. Когда она поправится, он попробует уговоритьСпиральный Круг взять её. Горс, главный повар, будет рад вернуть ейподобающий вес. Горс жилради того, чтобы кормить людей.
Кто-то подёргал его руки, но он не отпускал её. Через некоторыевремя они ушли. Браяр сидел, думая о всех тех неприятностях, вкоторые они с Флик влипнут, когда она встанет на ноги.
Пальцы света пробились через щели в ставнях, говоря ему онаступлении рассвета. Флик скоро попросит завтрак.
Чей-то палец мягко надавил ему между глаз. В своём сознании онувидел серебряную полосу магии. Его ноздри раздулись, раздражённыезапахом пачули, лотоса и ещё чего-то.
- Красное как кровь, - заметил мужчина. - Можете забирать егодомой, Посвящённая.
- Браяр, - ладони обняли его щёки, и повернули голову. Онвстретился взглядом с Розторн.
- Почему у тебя на лице красный отпечаток пальца? - спросилон.
- Это определяющее масло Крэйна. Если у тебя синяя сыпь, оностановится у тебя на коже белым. Если нет — красным. Твоё —красное, моё — красное, мы идём домой, - она похоже просила его; еётон был мягким.
- Если я встану, я разбужу Флик, - указал он, вполне разумно, вего понимании.
- Дорогой мой, ты же сам знаешь, - сказала Розторн. Её кариеглаза были рассудительными и серьёзными. В них не было жалости. Онбыл рад. Жалось бы причинила ему боль.
Браяр посмотрел на свою подругу. Её пальцы безвольно лежали вего ладони, её рот принял вялое выражение. Кожа на её виске непульсировала. Она просто лежала там, пустая оболочка.
Браяр бесшумно отнял свою руку. Он взял свой шаккан, ипоследовал за Розторн прочь из палаты.
Карантин был снят, но никто не хотел рисковать. Как только онивышли из Дома Урды, они вошли в палатку, которую упоминал Нико,стоявшую рядом с дорогой на Спиральный Круг. Там одежду, которуюони носили, унесли, пока они натирали себя медицинским мылом,ополаскивались горячей водой, и натирались дезинфицирующим маслом.Когда они вышли, им дали свежую одежду. Браяр осмотрел сложенныевещи, и понял, что это были его собственные, из Дисциплины. У неговсё размылось перед глазами; он широко открыл их, чтобы никто немог увидеть воду, оставшуюся после ополаскивания на его лице, и поошибке принять её за слёзы. Он оделся, натянул свои почти самыелюбимые сапоги. Его самые любимые сапоги, как он вспомнил, погибли,уничтоженные в первый день в Доме Урды в тщетной попытке остановитьраспространение болезни.
Конный отряд Гвардии Герцога ждал их у входа в палатку.
- Нам приказано подвезти вас до Спирального Круга, - сказалРозторн их капрал. - Досточтимая Мунстрим попросила, в случае, есливы окажетесь в порядке.
- У меня нет синей сыпи, - уныло произнесла Розторн. - Не знаю,в порядке ли я.
Скакуны пробирались по Ароматной Балке, улице, которая шла мимоДома Урды к Храмовой Дороге, и заканчивалась у рыбацкого посёлка вгавани. Браяр безрадостно смотрел по сторонам. В день, когда онприехал, не думая ни о чём, кроме как о разгрузке медикаментов и отом, чтобы погулять с Флик, улица была грязной, но пустой. Сейчасона была усыпана остатками костров, кусками дерева, бутылкамииз-под выпивки и мусором. На ней лежали горы тряпок: мёртвые,оставленные за тем, чтобы их подобрали большие повозки, которыенасмешливо называли дровяными телегами. На трёх зданиях были следыогня; ещё одно сгорело дотла. Пьяницы и нищие подпирали стенызданий, и наблюдали за проезжавшими мимо гвардейцами. Везде вокругних захлопывались двери и ставни.
Когда они свернули на Храмовую Дорогу, начался дождь. Усеверного края дороги сгорело несколько домов; на южном же рыбацкийпосёлок выстроил стену из бочек и повозок, чтобы держатьбунтовщиков подальше от лодок. По мере того, как дорога взбираласьпо каменистой почве, он видел мужчин и женщин в уличной одежде, ужезанятых работой. Они клали дощатые полы и возводили большие палаткииз ткани. Три или четыре огромных палатки уже принимали больных:гвардейцам пришлось немного повилять вокруг цепочки повозок,которые везли новые жертвы в полевые госпитали.
Тяжёлый запах жареного мяса достиг его носа, когда ветер сменилнаправление. От Острова Куска поднимался чёрный столб дыма,отмечавший место, где сжигали мертвецов.
Гвардейцы осматривали округу, хотя справа больше ничего не было,кроме обрыва и, внизу, аспидно-серых вод гавани. Слева поднималасьвзрытая земля, огромные пласты камня, и те немногие растения,которые могли укрепиться на столь неуступчивой почве. Зеленьпритягивала взор Браяра; он прикоснулся к шаккану, который нёс насгибе руки.
- Я забыл растения в Доме Урды, - вдруг ахнул он. - Розторн…
- Им они нужны больше, чем нам, - ответила она. - Небеспокойся.
Он задремал, настолько плотно прижатый сзади к гвардейцу, чтопросто не мог выпасть. Вдруг он проснулся: кричало животное.Нагнувшись, чтобы посмотреть вперёд, он увидел, что они достиглиразвилки на дороге, где она расходилась по обе стороны колодца исвятилища. Они были ему знакомы. Дальше по склону взмывали вверхсерые каменные стены. С их вершины наклоняясь между зубцами на нихсмотрели воины в красных одеждах и широкополых шляпах, защищавшихих от дождя.
Вниз по дороге, которая вела к северным воротам СпиральногоКруга, неслось пронзительно визжащее животное: большой белый пёс,сходящий с ума от радости. Вслед за ним следовала Даджа, разумношагая по твёрдой земле с краю дороги, держась с помощью посохаподальше от грязи. За ней шла Трис, поднимавшая юбки, пробираясьчерез худшие ямы и лужи на дороге. Последними шли Ларк и Сэндри подбольшим зонтом того же землисто-зелёного цвета, что и одеждаЛарк.
Гвардеец Браяра весело заметил:
- Вижу, что здесь встречающий комитет.
Первым до них добрался Медвежонок, разбрызгивая грязную воду,бегая между лошадьми Браяра и Розторн. Никто не пытался говорить;никто не мог ничего слышать, кроме пса.
Даджа остановилась около Розторн, глядя на неё снизу вверх.Через секунду она улыбнулась, осторожно, как если бы она не былауверена, что Розторн это понравится. Браяр увидел, что егоучительница протянула руку вниз, и обхватила пальцами тёмную рукуТорговки, в месте, где она держала свой посох. Улыбка Даджи сталашире, и Розторн отпустила её.
Даджа подошла к Браяру, обойдя Медвежонка стороной. Браярпосмотрел на неё, видя, что она всё ещё была уставшей после долгихчасов в кузнице. Она долго смотрела на него, потом произнесла:
- Ты особо не торопился домой, ворёныш.
Браяр почувствовал, как его гвардеец напрягся. Он попыталсяулыбнуться.
- Да каэшно я б раньшее дома был, будь у мя выбор.
Трис только бросила на Розторн взгляд, и кивнула, порозовев.Розторн кивнула в ответ. Когда рыжая подошла к Браяру, она сказалапрямо:
- Ты выглядишь, как будто тебя ели волки.
- Если бы, - ответил он, осторожно передавая ей шаккан.
Полу-обернувшись в седле, гвардеец спросил:
- Уже покидаешь меня?
Браяр кивнул:
- Я должен. Эти девчонки просто расплачутся, и поставят меня внеловкое положение, если я останусь, - он соскользнул на дорогу,приземлившись на краю лужи. Даджа не дала ему упасть.
Сэндри сократила расстояние между ними бегом.
Врезавшись в них, она крепко обняла его руками за шею.
- Ты, ужасный мальчишка! - воскликнула она. - Больше никогдатак не делай!
Он неуклюже похлопал её, и проворчал:
- У меня от твоих слёз рубашка промокнет.
Сэндри засмеялась, и пустила его, вытирая глаза.
- Она уже промокла насквозь. Трис, можешь разобраться с этимдождём? - она порылась в карманах, пока не нашла носовойплаток.
- Почему всегда я? - риторически спросила рыжая. Вокруг всейгруппы образовался круг сухого воздуха, дождь обтекал их со всехсторон, как будто они были накрыты стеклянным куполом. Гвардейцыкосо переглянулись, нервничая от такой демонстрации магии. Трисдаже не заметила.
Сэндри спешно высморкала свой маленький нос, и осмотрела Браяра,отложив платок.