Страница 16 из 43
«Недурно», - сказал он себе. Осторожно удерживая короля ив всвоём сознании, не позволяя образу разваливаться на части, онзаполнил обратно банки, которые прежде опустошил. «Я могу это,легко».
И он и Розторн сделали по четыре корзины, возобновляя в коресилу для сбивания жара и боли, затем возвращая её в банки дляиспользования. Когда они возобновили её всю, Браяр осмотрел короляив. На минуту он задумался, каково бы это было — пустить корни ивыпустить листья. Идея была заманчивой, так можно было бы сбежатьиз этого дома, полного запахов, сердитых людей и умирающих. Сидетьв одиночестве и любить солнце.
Борясь с тягой ивы, Браяр осмотрелся. Кто-то оставил им поднос счайником, чашками, хлебом и толстым куском сыра.
- Еда! - ликующе сказал он. Искушение короля ив испарилось. - Ичо главное - не суп!
- «И чтоглавное — не суп», - устало поправила егоРозторн. Она с трудом поднялась на ноги. - Надеюсь, там где-то естьмёд. Он мне необходим.
Мёд там был. Браяр щедро добавил его в чай, и зорко наблюдал затем, как она его пила, потом дал ей хлеба и сыра. Удовлетворённыйтем, что она ела, он смёл свою порцию. Когда они закончили, онпочувствовал себя великолепно.
- Слушай, Розторн?
Она уставилась на хлеб у себя в руках, как если бы он былопилками.
- Что?
- Когда твой день рожденья? - идея пришла к нему между корзинамис ивовой корой. Взять себе день рожденья в тот же день, что и уРозторн — это должно удовлетворить даже Леди Сэндрилин.
Розторн криво улыбнулась.
- Солнцеворот.
Он моргнул. Быть того не может.
- Солнцеворот? - это была самая длинная ночь зимы,когда гасили все огни, и все молились, чтобы солнце вновьвзошло.
Она кивнула, ей улыбка скривилась.
- Разве не придаёт это веса утверждениям о том, что датарождения определяет жизнь? У какого же растительного мага долженбыть день рождения в самую длинную ночь в году? - Розторнвздохнула. - Вместо этого я праздную в день летнего солнцестояния —хотя и это я делаю всё реже по мере старения. Кому нравитсянапоминание о днях рожденья? - подняв тонкую бровь, она злорадноспросила:
- Всё ещё не выбрал свой, мальчик?
Браяр мрачно покачал головой.
- Ну, у меня помощи не ищи. Мой день рожденья — маленькая шуткасо стороны богов. Итак, на чём мы остановились?
Следующей была кора вишни, такая же сухая и лежалая, как иивовая. Когда каждый из них сделал по три корзины, Браярпочувствовал себя немного уставшим, но не настолько, чтобыостановиться, особенно когда он увидел тени под глазами Розторн.Вместо этого он продолжал работать, возвращая потерянную энергиюмать-и-мачехе, кошачьей мяте и подорожнику, всем средствам от кашляили лихорадки. Пробудив полную корзину красного клевера, и выйдя изтранса, он обнаружил, что Розторн не было рядом. Он нашёл её всамом дальнем углу комнаты, она стояла спиной к нему, закрыв лицоладонями. Розторн — которая вселяла ужас в большую частьблагоразумных людей, и во всех неблагоразумных — плакала. Что хуже,она плакала тихо и слабо, что означало, что она это делала ужекакое-то время.
Он крепко обнял её талию, прижавшись щекой к её спине.
- Я найду эту вороватую женщину, даже если придётся перевернутькаждый камень отсюда до Бухты Огня, - с чувством прошептал он. -Куда бы она не сбежала с деньгами, полученными от сбыта твоихмедикаменты, это не достаточно далеко, чтобы улизнуть от меня. Хочешь, я порежу её на маленькие кусочки длятебя? Ты сможешь поджарить их, и скормить её акулам, чем ты всегдаугрожала мне. Разве это будет не весело?
- Прости, - прошептала Розторн. - Я не хотела распускатьнюни.
Слышать её извинения за то, что она разрыдалась, как это делалидевочки, чуть не разбило его сердце. Он и предположить не мог,насколько он привязался к Розторн, которая не боялась никого иничего.
- Я принесу тебе её кожу на занавески, - предложил он. - Простоскажи мне, и я это сделаю, я привезу тебе её ловкие пальцы в банкес рассолом. Я …
- Нет, - сказала она, пытаясь улыбнуться, поворачиваясь к немулицом. - Дело не в этой … рутине. Хотя мне и осточертело сидеть тутвнизу, без единого окна, среди всего этого плодокорма, - это слово означало слой листьев,коры и прутьев, который устилал землю в лесу; для него былонеожиданностью, что она использовала это слово по отношению ксодержимому банок. Она вытерла лицо об руку, размазывая пыль пощекам.
- Где твой носовой платок? - спросил Браяр.
Розторн пожала плечами.
Он распустил завязки, удерживавшие её маску, и вытер её щёкимаской. Он заметил, что её кожа была сухой и обвисшей. Даже губыпобледнели. Она выглядела … наилучшим словом, которое он могподобрать, было «затенённая».
«Затенённая», - снова подумал он, и в его мозгу зародилась идея.«Она ощущается как растение в тени».
Он отступил от неё. Был ли хоть один день, когда она ни разу невыходила на улицу? Они с ней бегали к Храму Воды или Храму Землидаже в самые мерзкие дожди, или просто ходили вдоль спиральнойдороги Спирального Круга, до Оси и обратно, останавливаясь, чтобыосмотреть каждый спящий участок с цветами и овощами.
- Может, нам подняться на крышу? - спросил он.
Розторн покачала головой.
- Я не увядаю из-за недостатка солнца, мальчик, - уведомила онаего.
Он не был убеждён, что она была права, не совсем.
По её щекам снова покатились слёзы.
- Боже, - прошептала она, отворачивая лицо в сторону. - Я хочубыть дома, - сказала она, скорее себе. - С Ларк, и девочками, идаже этим глупым псом. Я хочу, чтобы люди перестали … дёргать меня.Я хочу мою мастерскую и мой сад.
- Я дёргаю тебя, - тихо указал Браяр.
- Нет, - сказала она, снова вытерев лицо рукавом. - Только не остоимости, или когда тебе что-то надо. Ты не приказываешь мнеслушаться тебя, или что-то кому-то объяснять, или делать каждыйдень письменные отчёты. Ты не кашляешь и не блюёшь на меня … - онасделала глубокий вдох. - Я не была бы такой расхлябанной, если быне была усталой. И если ты хоть кому‑нибудьскажешь, что я была в таком глупомсостоянии, я буду это отрицать, - добавила она, пытаясь вновьговорить как та Розторн, которую он знал.
Браяр потянулся к девочкам. Кто был свободен дома? Только неСэндри: они с Ларк втирали масло в отрез некрашеного хлопка, вродетого, который использовался для масок и перчаток. И не Даджа: онапомогала Фростпайну наливать в форму расплавленное железо. Триссидела в мастерской Розторн, перед ней была открытая книга, и онамрачно смотрела в окно на лившийся снаружи дождь.
«Трис?» - безмолвно позвал её Браяр. «Мне нужно, чтобы мненемедленно принесли мой шаккан — и некоторые из растений в горшках,которые растут дома. Только чтобы они живые были».
«Ты хочешь, чтобы я тащилась туда с грузом растений?» -негодующе ответила рыжая. «В такой день?» - она махнула внаправлении заливаемого дождём сада.
«Пожалуйста», - серьёзно ответил он. «Это важно».
Она протянулась вдоль их связи, ощущая его беспокойство, ипосмотрела через него на Розторн. Если она и заметила дорожки отслёз или уныние в глазах Розторн, то Трис проявила нехарактернуюдипломатичность, и промолчала.
«Эх, ладно», - сказала она с преувеличенной терпеливостью. «Нето чтобы у меня было много дел».
Браяр повернулся к Розторн. Его безмолвный разговор с Трис заняллишь миг.
- Слушай, мы оба устали. Бьюсь об заклад, мы достаточно сделали,чтобы они могли продержаться час. Так что давай соснём чутка, какнасчёт этого? Я согласен, если ты согласна.
Она ухватила его за мочку уха.
- Уличный сленг, - отметила она.
- Ты права, это он и есть, - радостно сказал он. - Ну так чо,соснём чутка?
- Ты что, пытаешься заботиться обо мне? - поинтересоваласьона.
Вместо того, чтобы отвечать на этот сложный вопрос, Браярзевнул. Веки Розторн задрожали.
- Нам следует ещё сделать, - сказала она мягким голосом. Оназамолчала, глубоко задумавшись, и Браяр пошёл в соседнюю кладовуюза двумя одеялами. Когда он вернулся, она свернулась в углу, и ужедремала. Он нежно накрыл её. В подвале было холодно. Второе одеялоон обернул себе вокруг плеч, и взял банки просроченного ежевичногосиропа от недугов живота.