Страница 45 из 138
Сакуров в это время остановил тачку и стал спрашивать, засколько хозяин тачки отвезёт их в ближайшую харчевню.
- Так я вас сегодня угощу, - предложил дальний родственникСемёныча, - а потом ты кредит заплатишь. Как обещал, междупрочим.
- Там тебе тачку поймали, угощайся сам, гнида. Костя,пошли отсюда.
- Что случилось?
- Да что ты, Жорка, прямо, как не родной? – засуетилсяземляк. – Ведь я же вас не только угостить хочу, но и билетыкупить. Ведь надо нам всем домой ехать?
- Езжай один.
- Что случилось? – повторил вопрос Сакуров.
- Пошли отсюда, - повторил Жорка, - потом объясню.
- Эй, так мы едем? – подал голос мурманский извозчик.
- Да ладно тебе, Жорка, - перепугался Николай. – Бери вседеньги назад, если ты такой гордый.
Говоря, он незаметно отщипнул от вороха несколько бумаг испрятал их под одежду. К слову сказать, этот дальний родственникСемёныча за всю свою жизнь далеко ездил один только из армии,потому что туда его отвезли. Но какие тогда были времена? Смешные искучные были времена, когда кассиры ездили за зарплатой рабочих ислужащих в трамваях, а в любое советское учреждение можно былозайти пописать или попудрить носик. Теперь же, когда демократыраспоясались не на шутку, а убить человека из-за денег стало, чтовысморкаться, катиться одному из Мурманска в Угаров былострашновато.
- Что, ладно?! – заорал Жорка. – Ты кончай меня доставать,понял! Давай деньги, урод…
- Чево это я урод? – снова обиделся экс-водила. – Грубыйты человек, Жорка…
- Так что, поехали? – уточнил мурманский извозчик, когдатроица погрузилась в его сильно подержанный драндулет.
- Поехали, родной, только быстрее, - попросил егоСакуров.
Грузовичок пропили за ночь.
Начали в кабаке, потом перебрались на хату к какой-тогулящей местной бабе. Сначала эта баба была совсем одна, и как онаоказалась за столиком Сакурова, Жорки и Николая, никто из троихтолком не помнил. Но эта баба как-то всем сразу понравилась,земляки наперебой её угощали, и все трое наперебой целовались с нейна брудершафт. А когда наступило время закрытия кабака, где-тополпервого ночи, баба пригласила земляков для продолжения банкета ксебе домой.
- Надо было сразу ко мне идти! – визгливо говорила она,обнимаемая по очереди то Николаем, то Жоркой. – Сколько денег зряна ресторанную наценку перевели!
- Ерунда! – орал пьяный Николай, не потративший ни копейкисвоих денег. – Сколько той жизни! Ты, кстати, одна живёшь?
- Одна. Муж сидит, а мать в больнице.
- Это хорошо, - потирал руки Николай.
«Чего ж тут хорошего?» - думал Сакуров, стараясь идтировно по хреново освещённым улицам крупного российского портовогогорода. Идти, правда, далеко не пришлось. Баба жила в трёхкварталах от кабака в двухэтажном деревянном доме. Квартиру оназанимала двухкомнатную. Там, действительно, никого не оказалось.Прибывшие расположились в большой комнате и продолжили банкет.Водку и закусь они приобрели по пути из кабака. Брали и того, идругого с запасом, но не рассчитали. В три ночи (или утра) вернулсяиз тюрьмы муж гулящей бабы. И вернулся не один, а с четырьмякорешами. Чуть позже них из больницы припёрлась мать бабы. Еёсопровождали две женщины и один мужик неопределённого возраста.Наверно, представители медперсонала. Муж бабы не стал судитьсупругу строго за присутствие в квартире посторонних мужчин, нонавалился на водку. Его кореша тем более не стали бузить, но водкужрали тоже исправно. Мать бабы вообще слова лишнего не сказала, аодин из представителей медперсонала даже предложил посылать его задополнительной водкой, когда прежняя кончится. Жорка сорилденьгами, как семечной шелухой, а Николай схлопотал от мужа бабы заизлишнее к ней внимание. Сакуров пил водку наравне со всеми, но вего голове нет-нет, да и образовывалась мысль насчёт того, а чем жевсё это кончится?
Глава 21
Кончилось тем, что в десять утра их всех выгнали из домагулящей бабы, которую они все трое якобы сняли в кабаке. Выгнали соскандалом, а инициировала скандал якобы больная мать бабы.Проснувшись раньше всех, она посовалась по квартире, не нашла, чемпохмелиться, и начала орать. При этом она не стеснялась ввыражениях и отдельных словах, под конец договорившись до прямыхугроз физического насилия над тремя какими-то бродягами, которыедрыхнут в её квартире. Под тремя бродягами якобы больная матьгулящей бабы подразумевала Сакурова, Жорку и хитрожопого дальнегородственника односельчанина Семёныча.
«Надо линять из этого гадюшника», - подумал Сакуров,окончательно просыпаясь. Рядом с ним на полу спали Жорка, Николай имуж бабы. Сама баба ругалась в кухне с одним из корешей мужа.Медперсонал и остальные кореша отсутствовали. Одни, наверно, ушлина дежурство в больницу, откуда сопровождали пациентку, другие,очевидно, отбыли в места заключения.
- Ну, чё разлеглись? – продолжала скандалить мать бабы. –А ну, валите отсюда, а то щас участкового вызову!
«Как же башка болит», - подумал Сакуров.
- Заткнись, старая швабра! – рявкнул, проснувшись,Жорка.
- Это кто тут старая швабра?! – завизжала изобиженная матьбабы.
- Ты, это, не тронь тёщу, а то худо будет, - прокряхтелмуж бабы.
Жорка молча накатил мужу в ухо и тот заткнулся. Норасходившуюся пациентку неизвестного медучреждения успокоить былоне так просто. Она, продолжая визжать, сдёрнула со стены пустуюкнижную полку и поехала на Жорку. В это время Николай встал начетвереньки, схватил озверевшую тётку за ноги и опрокинул её наспину. Упав, тётка затихла, а Николай подхватился и крикнул:
- Полундра!
- Да, надо смываться, - поддержал Николая Жорка и толкнулСакурова. Константин Матвеевич, стеная, оторвал туловище отжёсткого ложа и, шатаясь, направился к выходу. Шёл он еле-еле,цепляясь ногами за пол в комнате и прихожей. Поэтому успелуслышать, о чём ругалась гулящая баба с одним из корешей еёмужа.
- Ты, чё, сволочь, опять решил нахаляву мнойпопользоваться? – вопила баба.
- Да ничего я тобой не пользовался, - добродушноотбрехивался кореш.
- А какого хрена мы с тобой голые в ванной валялись? – неотставала баба. – Ты чё, думаешь, я совсем дура? Поэтому, давай,гони расчёт за те два раза и этот!
- Да ладно, куплю я тебе бутылку водки…
- Я тебе чё, дешёвка подзаборная? Купишь две!
- Танька! – подала голос очухавшаяся мамаша. – Нашихбьют!
- Ты долго? – спросил Жорка. Он, было, выскочил налестничную площадку, но решил вернуться посмотреть, чего так долготормозит Сакуров. К тому времени Танька и задолжавший ей за услугиспецифического свойства кореш мужа вылезли в коридор. Взбодрённыепризывом пациентки неизвестного медучреждения, намерения они имелисамые агрессивные. А Сакурову осталось три шага до спасительнойдвери. Жорка моментально оценил ситуацию и посоветовалСакурову:
- Костя, сунь им по разу на прощание и – ходу.
- Не могу! – почти беззвучно воскликнул Сакуров. Еготошнило от одного только процесса черепашьего движения, а мысль овозможных более активных действиях ввергала его просто в паническоеотчаяние.
- Понял, - сказал Жорка, пихнул Сакуров к двери и пошёлнавстречу воинственной парочке.
- А-а! – воодушевился кореш мужа гулящей бабы, увидевперед собой всего лишь одного однорукого инвалида. Сначала онпредусмотрительно следовал за своей подругой, но теперь решил еёпо-джентльменски обойти. Но не успел. Жорка быстро примерился и, неразбирая полов, ахнул гулящую бабу в пятак прямым левым. Бабаойкнула и повалилась на кореша мужа, а потом они оба хлопнулись опол.
Выскочив на улицу, Жорка и Сакуров сначала не обнаружилиНиколая, но затем увидели знакомую фигуру в некотором отдалении отдома с дурной репутацией. Таковая репутация о месте их с Жоркой ибывшим водителем пропитого грузовичка ночного пребывания, во всякомслучае, утвердилась в сознании Сакурова. За Жорку и Николая в этомплане он поручиться не мог.