Волки пустыни

— А если мы поможем найти эти камни?

— Тогда мы спросим духов. Но ты знаешь, инородец, чтобудет, если духи скажут нет?

— Я не боюсь решения ваших духов, каким бы оно ни было.

— Хорошо. Пусть будет так. Что ты хочешь сейчас?

— Мне нужен ваш человек, который поможет отыскатькамни.

— У тебя будет проводник. Что хочешь еще?

— Нам больше ничего не надо. Хочу только узнать, не можемли мы чем-нибудь помочь вам. Индишу очень скоро узнают о побеге ибудут преследовать вас.

— Мы уйдем туда, где они нас не найдут. Пусть это нетревожит тебя.

— Тогда мы получили от вас то, что хотели, и готовыуйти.

Сохарцы встали, давая понять, что разговор окончен. Шаман сСамумом тоже поднялись и все двинулись в сторону лагеря.

За период их отсутствия на территории ничего не изменилось. Тотже слепящий свет прожекторов. Кое-где неподвижные тела охранников иабсолютное безмолвие пленников.

— Колдун, что у тебя? — сделал запрос Шаман, кактолько они вошли за ворота.

— Пока все тихо.

— Сирена, ответь.

— Все в порядке, командир.

— Мы начинаем эвакуацию местного населения. С сохарцамидоговорились. Нам дают проводника.

Двое сохарцев, участвовавших в переговорах, прошли в ту частьлагеря, где содержались пленники. Третий остался у калитки охраннойзоны. Прошло десять, пятнадцать минут, все было тихо, никакогодвижения. Шаман с Самумом терпеливо наблюдали со стороны. Но вот ккалитке подошел первый пленник и двинулся в сторону лагерных ворот,за ним второй, третий. Непрерывная цепочка шагающих мужчинпотянулась к воротам, пересекла освещенную за ними зону и исчезла вночной тьме. Ни суеты, ни разговоров, ни лишних движений. Лицаспокойные, сосредоточенные, будто каждый держит в уме свою задачу квыполнению, к которой должен приступить, как только покинеттерриторию.

— Ты только посмотри, — обратился Самум кШаману. — Они первыми эвакуируют мужчин.

— В каждом народе свои правила, свои традиции. Может быть,мужчины идут вперед, чтобы обеспечить безопасный отход женщин.

— Командир, здесь Колдун, — услышал Шаман вызов.

— Слушаю.

— Похоже, что нас засекли. Идет активный радиообмен.Источники по нескольким направлениям. Пока сигналов нет только свостока.

— Если лагерь был приманкой, то в восточном направлении насждет засада.

— Откуда они взяли людей? — спросил Самум, такжеслышавший сообщение инженера.

— Ты забываешь о той дивизии, которую передали покойномуЮ-Симу для охоты за нами.

— Надо предупредить сохарцев.

— Давай. Я пошел к Колдуну: надо определиться, в какуюсторону будем уходить. Передай вождю, чтобы проводник, которыйпойдет с нами, был рядом с тобой. — И Шаман быстрым шагомнаправился к зданию комендатуры.

— Индишу окружили лагерь, — подойдя к вождю, стоящемуу калитки, сообщил Самум. — Скажи, какой человек пойдет с намии что сейчас собираешься делать.

— С вами отправлюсь я. Пусть мои люди уходят. Индишу будуттут еще не скоро. Мы успеем, — как ни в чем не бывало ответилабориген.

Он что-то негромко сказал, и мужчина, находящийся напротив негов цепочке уходящих, снял с шеи ожерелье, состоящее из длинныхколючек, нанизанных на две нити, и бросил его у ног вождя. Идущиеследом за ним повторяли его движение и вскоре у его ногобразовалась кучка украшений, продолжавшая расти. Часть ожерелийсостояла из колючек, как и первое, другие были собраны из тонкихобточенных палочек, третьи — из игл какого-то животного. Изредкапопадались украшения, собранные из небольших плоских, но жесткихлепестков круглой или овальной формы.

Периодически, когда ожерелья накапливались, из глубины лагеряпоявлялись две женщины, которые, нанизав на свои руки по несколькодесятков штук, уносили их внутрь.

Вскоре к Самуму присоединились Шаман и Сирена и тоже сталинаблюдать за странными действиями аборигенов.

В очередной раз, когда женщины вышли забрать оставленныеукрашения, одна из них посмотрела на девушку и, подойдя, потянулаее за собой. В первое мгновение Сирена оставалась на месте, но,взглянув на командира и получив от него кивок, последовала засохаркой. Обе подошли к груде ожерелий и, нанизав их на руки,скрылись на площадке пленников.

Через два с половиной часа мимо вождя прошел последний мужчина.По прикидкам Самума, в пески направилось более семи тысяч человек.Площадь, на которой содержались пленники, опустела, но когда Шаманс Самумом хотели пройти внутрь ограждения, вождь загородил имдорогу.

— Это женское дело и туда нам нельзя, — категорическипроговорил он, перекрывая своей щуплой фигурой дорогу.

Поверх его головы диверсанты увидели, что в середине площадки, внесколько рядов, образовав круг, расположилось около пяти сотенсохарок. Поискав глазами, они увидели и Сирену, которая отличаласьот остальных бледным цветом кожи и ростом. Сохарки раздели ее допояса и сами скинули свои легкие короткие туники. В центреобразованного круга возвышалась темная горка собранныхожерелий.

— Командир, — послышался голос инженера внаушнике. — Гости в двух километрах. Мы что-то делаем или…

— Ждем, Миша, ждем. Хозяева готовят тут небольшой сюрпризгостям. Загоняй машины на территорию и можешь перебираться к нам.Насколько я могу судить, представление скоро начнется.

Через пять минут обе песчанки, оставленные диверсантами забарханами, нырнули в открытые лагерные ворота и улеглись на песокперед зданием комендатуры. Колдун, встречавший машины наступеньках, спрятал пульт дистанционного управления в карман инеторопливой походкой двинулся в сторону ожидающей событийгруппы.

Молча протянув Шаману бинокль, принесенный в руке, он поднял ксвоим глазам второй, висевший на шее, и сначала направил егоокуляры на площадку, где сидели сохарки. Некоторое время оннаблюдал за неподвижно сидящими женщинами, а потом, оторвав от глазокуляры, уверенно заявил:

— Пусть мне больше никогда не дадут в руки монтажный лазер,если скоро мы не увидим выступления Шер-Паша.

— Да, этим парням, которые идут сюда, непозавидуешь, — ответил психолог. — Если женщина беретсязащищать своих близких, то лучше быть от нее подальше.

— Кажется, он уже здесь, — произнес Шаман, наблюдая вбинокль за магическим кругом.

Действительно. Поведение женщин изменилось. Если в началеритуала они сидели прямо, то сейчас опустили головы на грудь имедленно раскачивались. В бинокль было отчетливо видно, что их губышевелились.

Только сейчас Шаман обратил внимание, что куча ожерелий, лежащихв центре круга, представляла собой не отдельные изделия, арассыпанные их части. Шнурки, удерживающие наборный узор ожерелий,были удалены, и их элементы лежали хаотичной грудой. Из этой грудысейчас вверх поднимался небольшой темный столбик, состоящий излетящих в пространстве игл и дисков. Невидимая труба всасывала их всебя и через минуту центр круга был пуст.

— Сейчас начнется, — заявил Самум, почувствовавший насвоей щеке легкое дуновение воздуха, тут же прекратившееся, будтомимо лица пролетел невидимый предмет.

Хохайя еще не вышла из-за горизонта, но пространство за колючейпроволокой, как и ближайшие барханы, уже было прекрасно освещено.Со стороны пустыни в сторону лагеря двигались две густые цеписолдат, за которыми ползли тяжелые пушечные шестиколесники.

Жуткий крик, донесшийся со стороны наступающих, нарушил утреннюютишину. Панорама, которую в окуляры своего бинокля наблюдал Колдун,начала быстро меняться. Он видел сразу обе цепи, двигающиеся другот друга на расстоянии около двадцати метров. Когда прозвучал крик,солдаты повернули головы в его сторону и почти сразу один задругим, как сбитые катящимся вдоль строя шаром кегли, начали падатьна песок. Шер-Паша строго придерживался первой цепи. Инженернадавил кнопку на корпусе бинокля, давая увеличение.

Передняя цепь солдат лежала на песке. Часть из них корчилась,хватаясь за пораженные места, другие лежали неподвижно. Куртки ибрюки солдат быстро напитывались кровью, сочащейся из тонкихпорезов, располосовавших форму. Казалось, что по человеку хлестнулиплеткой, имеющей несколько концов, каждый из которых рассек одеждуи плоть на значительную глубину. Тонкие линии порой перечеркивалишею и горло солдата, и он на подкашивающихся ногах молча падалвперед. Других боевая плеть хлестнула по глазам, ногам или животу,и тогда, бросив оружие, десантник хватался руками за пораженнуючасть тела, молча или с диким криком падал на песок. Некоторыепытались отползти назад, другие извивались от дикой боли.