Страница 12 из 31
— Ой, Мишель! — Эмили мгновенно забыла Рича и рассмеялась. — Слушай, я тут такое недавно устроила!
— Что? — недовольно переспросила сестра. Она не любила, когда ее перебивают.
— Я сказала одному человеку, что я — это ты. Наврала ему с три короба, что снимаюсь в фильмах, живу в Канаде (правда, я сказала, что снимаюсь в Голливуде), что меня зовут Мишель, мне тридцать лет... В общем, все про тебя. Ну, кроме мужа и ребенка, конечно.
— А почему «конечно»? — еще мрачнее спросила сестра.
— Как это — почему? Он же мужчина! Зачем я буду врать, что у меня есть муж?
— А что за мужчина?
Эмили поморщилась.
— Ну какая разница, мужчина как мужчина. В поезде познакомились, в мое купе сел, место перепутал. Всю дорогу мы вино пили, кстати коллекционное. Приличный такой, только старый. Тридцать пять лет. Я тебе про другое говорю...
— Слушай, а вы потом не встречались?
— Да нет, конечно. Зачем он мне сдался?! Мишель, послушай...
— Эмили, тебе голова зачем нужна?
— В смысле?
— Чтобы класть в нее еду и делать прическу? У тебя мужчина с коллекционным вином пропадает, а ты говоришь, что нет никого на примете!
— При чем здесь вино?
— А при том! Просто так дорогими винами не угощают. Из этого может получиться неплохой адюльтер.
Эмили замолчала, раздумывая над словами сестры. Когда они с Кларком прощались на вокзале, ей, признаться, и самой пришло это в голову. Но как-то неосознанно. К тому же она еще не успела опомниться, увидеть новый город, определиться с местом проживания и всякое такое. Рано еще пока было думать о Кларке, тем более ему звонить. А тут еще Ричард спутал все карты. Эмили на секунду замерла, пораженная новой идеей, и мстительно прищурилась.
— А что, интересная мысль.
— Ну слава богу!
— Надо ему позвонить.
— Рада за тебя. Слушай, сестренка, мне надо бежать. Дэнни уснул, я тоже хотела вздремнуть, нельзя упускать такой случай.
— Хорошо, — медленно проговорила Эмили, размышляя о своем. — Спасибо тебе, Мишель.
— Не за что. Созвонимся. И вот что, Эми. Обещай мне одну вещь. Даже две.
— Какие?
— Обещай, что никогда и ни при каких обстоятельствах не вернешься к матери и к Ричарду.
— Почему?
— Потому.
— Даже если я буду пропадать в Нью-Йорке?
— Нет. Пропадешь ты дома. Или вдвоем с Ричем. Обещай, что даже если будет очень трудно, ты не сдашься этим двум людям. Лучше сразу приезжай ко мне.
Эмили пожала плечами.
— Ну хорошо. Обещаю. Только у вас там холодно.
— Думаю, что до этого дело не дойдет, — рассмеялась Мишель. — Все, пока. Я хочу спать.
— Пока.
Эмили нажала отбой и медленно пошла по аллее парка.
Чемодан вина! Она улыбнулась. Как же я могла про него забыть!
Она принялась копаться в сумочке. Да, телефон сохранился. Квадратный клочок белого картона и цифры посередине. Ни имени, ни должности. Странная визитка.
Эмили знала людей, стремящихся уместить на малюсеньком клочке бумаги все свои регалии, звания и даже увлечения. Некоторые, шутки ради — а может, всерьез, — к перечню своих должностей добавляли что-нибудь, типа: «владелец яхт-клуба, отличный сёрфингист!» Были и такие, кто скромно и лаконично печатал на визитках лишь свое имя и фамилию. Далее, уже от руки, в зависимости от ситуации приписывался тот или иной номер телефона. Но чтобы так...
А может, он к этому телефону приписывает разные имена?
Смешно, конечно. Однако, насочиняв про себя небылиц, почему она лишает права на ложь его самого? Может, он тоже не Кларк, как и она не Мишель.
Да дело и не в этом. Все очень хорошо складывается. Ей не нужно искать мужчину, не нужно с ним знакомиться, чтобы досадить Ричарду и отвлечься самой. Мужчина уже есть. И, судя по всему, не самый плохой вариант. Конечно, у него, может, и правда есть семья, но какое это все имеет значение, если он нужен ей просто как любовник — нечасто и непродолжительно?
Дома был один мистер Флетчер. Он сидел за столом в своем кабинете — уютной маленькой комнате, в былые годы использовавшейся по назначению, а теперь оборудованной под библиотеку. Он курил трубку и смотрел в окно. Эмили остановилась в дверях, поздоровалась с ним и замолчала, пытаясь определить свое отношение к этому человеку. Они с отцом были очень похожи по характеру, привычкам, а в последние годы — даже порокам. И все-таки она не могла относиться к этому старику всерьез. Он всегда казался ей полукомичным персонажем, кем-то вроде Санта-Клауса, добрым седым стариком, который всем дарит подарки и никогда не ругается. В этом свете все услышанное вчера от тети Ло совершенно не укладывалось в голове.
— Входи, входи. Чего стесняешься?
— Я не стесняюсь. — Эмили робко села на диван и осмотрелась.
— Ну что? Как тебе здесь?
— Вы имеете в виду новую библиотеку или ваш дом целиком?
— Я имею в виду нашу семью.
— А, прекрасно.
— Ло, конечно, рассказала тебе, как мы все глубоко порочны? — Мистер Флетчер засмеялся.
Эмили смотрела на него во все глаза. Нет, никогда ей не понять людей, которые говорят подобные вещи. Наверное, такая манера общения у них считается нормой? Она беспокойно заерзала на диване. Чего доброго, все четверо выберут ее в конфиденты и по очереди будут жаловаться друг на друга.
— Нет, что вы!
— Я думаю, что все мы нормальные прекрасные люди, просто у каждого есть свои слабости. — Он вздохнул. — А еще я думаю, что под крышей каждого дома обязательно прячется какая-нибудь тайна, которая могла бы шокировать всех остальных. Так?
Мистер Флетчер смотрел на нее не мигая. В этот момент Эмили показалось, что о проделках ее отца он знает гораздо больше, чем все остальные и даже Иден.
— Э-э... вы намекаете на нашу семью?
— Конечно. И на вашу, и на нашу. Ло, должно быть, вчера пытала тебя на предмет денег?
— Нет, что вы.
— Брось. Ей всегда не давал покоя вопрос, откуда Иден берет столько денег и куда потом их девает.
— А вы... знали на него ответ?
— Конечно! Мы с твоим папочкой вместе ходили в казино. И не только в казино.
Эмили показалось, что мир переворачивается с ног на голову. Только что она думала, что оторвалась от своего прошлого, обрела если не покой, то по меньшей мере неприкосновенность, что призраки пережитого не смогут больше побеспокоить ее, а тут...
— Не пугайся, Эми. Твой отец, что бы про него ни говорили, был прекрасный человек. Да, конечно, он немного пошалил в последние годы, но... у него были на то свои причины. Поверь мне, я знаю.
Она исподлобья смотрела на него. Что он имеет в виду? Он знает какую-то тайну, связанную со смертью отца?
— Впрочем, всему свое время, — словно прочитав ее мысли, сказал тот. — Однажды ты поймешь, что он не предавал вас, и перестанешь на него обижаться.
— А я и не обижаюсь! И вовсе...
— Значит, Иден обижается.
— А с чего вы вообще взяли, что кто-то обижается?
— Он сам мне сказал.
— Кто?
— Роберт.
Эмили выразительно посмотрела на мистера Флетчера.
— Когда?
— Не помню точно. Года два назад, по-моему.
У нее пропал дар речи. Вот тебе и добрый старик. Вот тебе и любовница, которая чуть старше Сандры. Свихнулся дядюшка на старости лет!
— Ну что ты на меня так смотришь? У меня с головой все в порядке. Просто твой отец мне часто снится. И разговаривает со мной во сне. Неужели он к тебе ни разу не приходил?
— Нет. Мне вообще редко снятся сны.
— Сочувствую. А впрочем, это хорошо.
— Ну а... что вам говорил папа во сне?
— Многое. Он очень переживал за тебя. Считал, что вы с Иден на него обижаетесь.
Эмили опустила глаза: интересно, а что вообще известно мистеру Флетчеру о долгах отца? Скорее всего, не меньше, чем ей самой, а может, и больше.
— А однажды он пришел ко мне во сне и попросил спасти малышку Эми.
Она резко вскинула на него взгляд.
— Но я не знал, как это сделать, и вообще не понимал, что он хочет. Вы с Иден окопались у себя в Вашингтоне, словно в крепости, сами никуда не выезжали и никого не пускали к себе.