Страница 121 из 171
Очередь дошла до горы трупов. Один при жизни был толстым мужчиной с жесткими рыжими волосами, над другим, мускулистым, уже поработали в анатомичке - у него осталась только одна нога. Безжизненные головы отделились от безжизненных шей и, истекая вместо крови какойто черной жидкостью, скатились в плетеную корзину.
- А это кто? - спросил палач, обернувшись к Александру. - Мы пока не используем ее для казни. И у нас нет на него разрешения. К тому же первый казненный уже выбран - это вор Николя Пеллетье. Он умрет, как только мы настроим машину.
- Всего лишь еще один испытуемый, месье, - сказал голубоглазый.- По просьбе одного из чиновников Бисетра.
Он кивнул на окно второго этажа, где, с перевязанной головой и скрещенными на груди руками, стоял обозленный Лебек.
- У нас нет разрешения, - повторил палач.
- Никто не узнает, - заверил голубоглазый,- Он буйный сумасшедший, его держали в Бисетре долгие годы. Он едва не убил того чиновника. А если мы его развяжем, он и нас убьет. Никто не узнает, только мы и несколько сумасшедших.
Палач посмотрел на Александра, потом на поднятый нож.
- Живой испытуемый принесет вам гораздо больше пользы, - продолжал голубоглазый. - А потом он будет третьим трупом.
Александр попытался закричать сквозь кляп, но наружу вырывалось лишь мычание. Даниэлла закрыла руками уши, но не могла оторвать глаз от ужасной картины.
- Ну, - произнес палач, сделав нетерпеливый жест рукой и поджав губы, будто борясь с соблазном, - хорошо. Только быстро. Он будет нашей последней проверкой.
И Александр Деманш действительно быстро простился с жизнью. Ему связали ноги и с кряхтеньем водрузили на деревянную подставку. Голову просунули в углубление, опустили и закрепили верхнюю планку. Александр, все еще с кляпом во рту, пытался оглянуться на палача, когда тот отпустил удерживающую тяжелый нож веревку.
Он заметил трясущуюся в укрытии Даниэллу. Выражение его лица продолжало кричать о том, о чем он говорил в сарае, но слова так и остались не понятыми молодой возлюбленной.
«Почему это происходит снова? Зачем? Прости меня, не надо больше!»
С легким свистом рассекая воздух нож опустился. Лезвие со стуком остановилось на доске, отбросив голову в корзину. Хлынула кровь.
Даниэлла закрыла лицо руками и уткнулась в землю.
С наступлением темноты она вернулась на «Маленькую ферму». Идти приходилось на ощупь, потому что перед глазами до сих пор стояли ужасные картины. Мари и Кларисс встретили ее на дорожке: они нигде не могли ее найти и испугались за подругу. Когда они ее увидели, то подбежали и стиснули в объятиях.
Но Даниэлла не хотела утешений.
- Я должна умереть, - просто объявила она.
Мари потрясла ее за плечи:
- О чем ты говоришь? Где ты была?
- Если я умру, то попаду в ад! Если я останусь жить, то буду жить в аду!
- О Пресвятая Богоматерь! - воскликнула Кларисс. - Что с тобой произошло?
Даниэлла вырвалась из объятий и побежала к сараю, чтобы посмотреть, не случилось ли ошибки и на самом деле Александр ждет ее в стойле. Но ее встретили раскиданная солома и брошенные Александром вилы. Его смятая куртка лежала у стены. Даниэлла с воем схватила ее и прижала к груди. Подруга потрясенно стояли на пороге.
- Я тоже должна умереть! - закричала она.
- Даниэлла! - окликнула ее Кларисс. - Выйди к нам. Расскажи, что случилось! Ты нас пугаешь.
Журнал Александра лежал на полке, но Библии там не было. Даниэлла раскидала солому, но и там ее не нашла. Александр не брал ее с собой, но и в сарае ее не оказалось. Что с ней случилось? Девушка хотела взять ее с собой в загробный мир.
Даниэлла поднялась с коленей и выбежала из сарая. Она знала ответ так же хорошо, как знала, что и Лебек, и голубоглазый, и прыщавый, и палач будут гореть в аду за их цивилизованное, гуманное испытание.
- Я пойду туда, где собираются гулящие женщины! Я дождусь убийцы, вот что я сделаю! Если меня убьют, я попаду в рай. Потому что я не буду жить без него!
И с этими словами она проскочила мимо подруг.
Мари и Кларисс пытались ее поймать, но горе сделало девушку проворной, и две работницы остались на пороге сарая, сжимая в руках воздух и первые капли дождя.
Они побежали следом. Несмотря на опасения Кларисс, что их накажут за то, что они оставили Бисетр без разрешения, подруги все же накинули на головы шали и поспешили за Даниэллой. Они пробегали одну узкую парижскую улочку за другой и старались держаться потише, чтобы не привлекать внимания все более устрашающего вида прохожих. Дождь полил в полную силу, так что на улицах оставалось не много горожан - лишь ведомые неотложными делами, опоздавшие укрыться от ливня или сумасшедшие.
Даниэлла добралась до улицы Леон - узкого заброшенного переулка с высокими складами, кабаками и лачугами, которые жалобно кренились на плохо укрепленных фундаментах. На потрескавшихся подоконниках стояли фонари; их тусклый свет был размыт потоками дождя. Шлюхи в нижних юбках и чулках стояли в просевших дверных проемах, покачивая грудями и показывая языки. Промокшие клиенты заразных искусительниц со смешками и кряхтеньем торопились в тепло притонов. Тощая как скелет собака перешла Даниэлле дорогу и протиснулась через окошко в один из подвалов. В тенях под темными от дождя крылечками и позади проржавевших бочек прятались глаза, у которых, как казалось, не было глазниц, зубы без ртов.
Даниэлла остановилась посреди переулка. Она подняла голову к темному, промокшему небу и протянула к нему руки, будто молила о спасении какоето божество.
- Убейте меня! - попросила она под стук капель но крышам и мостовой.- Поторопитесь, ведь найдется же здесь ктонибудь, кто захочет утолить жажду крови! Вот она я, и никто не накажет вас за мою смерть, потому что никому в этом забытом богом городе не нужна моя жизнь!
Она закрыла глаза, стоя с простертыми к небу руками. Глубоко вдохнула в ожидании входящего под ребра ножа или перерезающего горло кинжала. «Ну пожалуйста, - безмолвно взывала она, - пусть уже все закончится!»
Она не слышала ничего, кроме хихиканья проституток в притонах и плача младенцев в сдаваемых комнатах. Тогда она снова закричала:
- Вот она я! В подарок!
Шелестящий дождь и приглушенный смех.
- Нет, я не хочу умирать! - И снова: - Но я должна! Отпустите меня!
И тут она почувствовала, как ктото тронул ее за плечо, и незнакомый голос прошептал в ухо:
- Сестра, ты промокла до нитки!
Даниэлла перестала жмуриться и совсем близко увидела пару красных глаз. Лицо было белым, как у трупа. Даниэлла вскрикнула и чуть не упала, но пухлый алый рот растянулся в улыбке.
- Не бойся, дорогая. Я дам тебе то, что ты хочешь. Ты же совсем еще молоденькая, правда?
Даниэлла не могла оторвать взгляд от красных глаз, и на короткий момент в голове мелькнула мысль, что перед ней всего лишь накрашенная шлюха. Шлюха, иногда промышляющая убийством. Очень хорошо. Возможно, шлюха убьет ее менее болезненно, чем мужчина.
- Я дам тебе жизнь, которая не является жизнью, смерть, которая не является смертью. В подарок. Многие из нас просили о таком подарке, потому что жизнь женщины на земле ужасна. А теперь держись, милочка, держись.
Даниэлла затаила дыхание.
- Даниэлла! - донесся сзади крик, и девушка хотела было обернуться, но шлюха с белым лицом и холодными руками держала ее крепко, как мужчина.
- Даниэлла!
Кричала Мари из дальнего конца переулка.
- Тсс, - прошипела шлюха, - тсс.
Белое лицо опустилось к обнаженной шее Даниэллы. Девушку пронзила боль - болело все тело, до костей. Даниэлла закричала, но в ответ услышала лишь приглушенный смех шлюхи и шум дождя.
Потом ее залило тепло и чувство покоя, мысли мелким смерчем закружились в беспричинной радости. Она почти засмеялась, но вдруг упала, и не было дна, не было света, а ома все падала и падала, и последней мыслью мелькнуло: «Это смерть. Я найду тебя, Александр. В раю Господа нашего я найду тебя».