Страница 120 из 171
- Ночью меня уже здесь не будет.
- Не будет? Любимый, не надо…
- Ты пойдешь со мной, ведь правда? Дорогая Даниэлла, я не могу уехать без тебя. Но мы должны соблюдать осторожность.
- Почему? Что случилось?
- Приходи в сарай. Я не стану ничего рассказывать здесь. У всего есть глаза и уши, но мы же не хотим, чтобы нам помешали?
У Даниэллы стучало сердце, а руки сжались в кулаки. Что случилось? Она не хотела знать, но и в неведении оставаться не могла. Девушка закрыла дверь загона на щеколду и пошла за Александром.
Тот остановился в дальнем углу сарая и взял Даниэллу за руки:
- Я поссорился с месье Лебеком. Он сильно разозлился па меня за то, что я отказал ему.
- Он хотел тебя? - Глаза Даниэллы широко распахнулись. - Я думала, он женат.
Александр раздраженно фыркнул:
- Он женился только для того, чтобы показать миру, какой он добропорядочный гражданин. Он говорит приятные слова тем, кто выше его, но я видел, как он водит пациентов к себе в комнаты, и я видел страх в их глазах. Он отвел меня в сторону и пытался очаровать, цитируя Допасьена Альфонса Франсуа де Сада, - наверное, он думал, что я такой же извращенный вольнодумец, каким он считает себя. А сегодня днем, когда я сидел в прачечной и прибивал каблук к сапогу офицера, туда ворвался Лебек и сказал, что настала пора платить за крышу над головой и работу.
- Боже мой!
Александр прижал к ее губам палец:
- Тсс, дорогая, не пугайся. Я сказал, что не хочу иметь дело с человеком, который так жестоко использует других для своего удовольствия. Я оттолкнул его и сказал, что уеду сегодня вечером, а он может оставить себе заработанные мной деньги и засунуть их в свою навозную дыру.
- Так и сказал? Дева Мария! Он тебя погубит!
Думаю, что, если я быстро уеду, он вскоре забудет обо мне. Он не очень умен, и к тому же вокруг много других, от кого ему легче добиться желаемого.
Даниэлла вытерла глаза и провела рукой но волосам.
- Да, уезжай. У меня не много вещей. Я побегу за ними и вернусь раньше, чем ты трижды моргнешь.
Александр с облегчением прикрыл глаза и прижал к себе девушку.
- Вместе с тобой, моя единственная любовь, любое путешествие станет удовольствием и любые неприятности превратятся в радость.
Он поцеловал ее в лоб, в ухо, в щеки. От дыхания Александра на губах Даниэлла выгнулась в его руках. По привычке она скинула блузу и юбку и прижалась к нему.
- Займемся любовью, дорогой, быстро, в последний раз перед тем…
Дверь сарая рывком распахнулась, и пыльное помещение залил сумрачный дневной свет. Внутрь ворвались трое мужчин в панталонах и мятых куртках, остановились и уставились на пару на соломе.
- О, любовь в навозе! - протянул один из них мерзким тоном, не сводя с любовников ледяного взгляда голубых глаз. - Я помню ее со времен своей юности.
Даниэлла потянула к себе блузку и прикрылась ею. Александр вскочил на ноги и схватил стоявшие у стены вилы.
- Убирайтесь отсюда! - закричал он.
- Преступник еще смеет нам приказывать! - засмеялся второй - лысый мужчина с сальными усами и прыщами на подбородке. - Он смеет чтото от нас требовать!
- Преступник? - удивился Александр.
- Ты едва не убил Лебека, ударил его в голову и чуть не пробил ее, - заявил голубоглазый.
Даниэлла в оцепенении смотрела на возлюбленного.
- Преступник?
- Вы ошибаетесь. Я оттолкнул Лебека, но не причинил ему никакого вреда!
- Толкнул его на каминную решетку, - добавил прыщавый. - Когда я его нашел, он с трудом понимал, что происходит, у него текла кровь, и он кричал, что сапожник напал на него. Подошел со спины и ударил, в надежде убить с одного удара. Но тебе не повезло, дружище, и мы пришли за тобой.
Все трое набросились на Александра; они выбили у него из рук вилы и, несмотря на сопротивление, вскоре прижали к полу и заломили за спину руки. Голубоглазый связал их веревкой. Александр пытался отбиваться ногами, стряхнуть с себя тюремщиков, но они потянули веревку вверх и с глухим треском вывернули ему плечи. Сжав зубы, распахнув в негодовании глаза, он перестал сопротивляться.
- Месье Лебек сейчас в постели, - прошипел прыщавый. - За ним ухаживает один из лучших хирургов Бисетра. Но он потребовал, чтобы ты исчез с его глаз.
Перед Даниэллой забрезжила надежда.
- Мы уходим, - сказала она, натягивая блузку и путаясь в крючках. - Пожалуйста, вы меня слышите? Если вы отпустите Александра, мы покинем Бисетр через минуту!
- Нет, девочка, у нас другие планы. Планы самого месье Лебека. У нас есть трупы из морга, но сапожник станет первым, кто опробует на себе «Луизетту», кто почувствует ее милосердный холодный укус.
- Пощадите! - закричала Даниэлла.
Александр снова начал извиваться. Мир перед глазами Даниэллы закачался, но она крепко держалась за стену, чтобы не упасть.
- Вы не можете казнить его! Не было ни суда, ни приговора!
- Он виновен, - отрезал голубоглазый. - И ему надо благодарить судьбу. Ведь этот способ казни одобрен Конвентом. Это гуманный способ лишить жизни тех, кто заслуживает смерти. Ему не грозит колесо или медленная, жалкая смерть в петле. Мы теперь цивилизованное общество.
- Остановитесь! - закричала Даниэлла. - Проявите сострадание, ради Иисуса и всех святых!
И тут Александр оглянулся через плечо на черную книгу, лежавшую на импровизированной полке. Даниэлла подумала, что он попросит разрешения взять ее с собой как оберег против напастей. Но совершенно неожиданно он сказал:
- Я вспомнил. О Боже. Теперь я помню!
Один из мужчин ударил Александра по пяткам, чтобы заставить его двигаться, и его потащили из сарая. Даниэлла коекак натянула юбку и побежала за ними.
- Что ты вспомнил, дурак? - спросил прыщавый.
Но Александр обратился к Даниэлле, будто думал, что она поймет его слова:
- Я помню клинок у горла, быстрый разрез, улыбки на лицах вокруг. Цивилизованно - вот что они говорили! Мы гуманное общество!
- Александр! - в страхе окликнула девушка.
- Он спятил от ужаса, - засмеялся голубоглазый. - Повредился умом. Может, стоит запереть его в больнице? Но нет, у нас есть приказ. Хотя надо бы вставить ему кляп, чтобы молчал.
Александр перевел взгляд на серое, облачное небо, обещавшее ранний апрельский дождь. Серый свет отражался в его глазах, а зубы обнажились в страдальческой гримасе.
- Теперь я вспомнил! Почему это происходит снова? Зачем? Прости меня, не надо больше!
- Безумец! - смеялся голубоглазый.
- Заткнись, - пробурчал третий, до сих пор молчавший мужчина и ударил пленника в челюсть.
Александр со стоном согнулся и сплюнул кровь. Потом третий тюремщик вытащил из кармана платок и вставил его в рот Александру. Прыщавый ткнул в Даниэллу пальцем:
- Стой здесь, девка. Надоело слушать твое нытье.
Они потащили Александра и вскоре скрылись за северной стеной огромного здания. Даниэлла побежала следом, стараясь не слишком приближаться. Ей посчастливилось проскочить незамеченной под каменную арку и в один из маленьких садиков, принадлежавших больнице. Никто не заметил, как она спряталась за большой тачкой и в ужасе уставилась на высокую конструкцию посреди пустого двора. Трое тюремщиков силой заставили Александра встать на колени и наблюдать за пробами гильотины. Сначала под ней привязали овцу, нож рухнул вниз и отрубил животному голову. Голова скатилась в корзину. Из окон на верхних этажах больницы донеслись крики и улюлюканье заключенных; некоторые из них стучали в стекла и плакали.
- Лучше, - сказал палач небольшой кучке свидетелей, одетых в гофрированные блузы, туфли на каблуках и красивые шляпы, они стояли чуть поодаль, широко расставив ноги и заложив руки за спину, - когда нож падает под правильным углом, отрубание происходит безболезненно.
Присутствующие закивали. Благовоспитанные, озабоченные гуманностью лица, довольные тем, что принимают участие в прогрессе на благо человечества.