Страница 112 из 171
- Мне смешно слышать, - сказал Парравичини, с беспечным видом взмахнув костлявыми пальцами, - мне смешно слышать и ваши теории, и ваши угрозы. Я, Леопольд Парравичини, не боюсь, что закон заинтересуется моими действиями.
- Забирайте девушку, я и слышать о ней больше не хочу! - вскрикнула леди Дакейн дребезжащим старушечьим голосом, который так разительно расходился с силой и пылкостью повелевавшего им злобного старческого разума. - Пусть едет к своей матери, я не хочу, чтобы у меня опять умерла компаньонка. Право слово, девиц в мире хватает с избытком!
- Леди Дакейн, если вы когданибудь заведете себе другую компаньонку или возьмете себе на службу другую юную англичанку, я сделаю так, что весть о ваших преступлениях прогремит по всей Англии!
- Мне больше не нужны девицы! Я не верю в его эксперименты! Они были крайне опасны, опасны для меня не меньше, чем для девушки, - достаточно одного воздушного пузырька, и мне конец! Хватит этого опасного шарлатанства! Я найду себе нового врача, лучше, чем вы, сударь, первооткрывателя вроде Пастера или Вирхова, гения, который не даст мне умереть! Забирайте вашу барышню, молодой человек. Женитесь на ней, если хотите. Я выпишу чек на тысячу фунтов, и пусть она убирается на все четыре стороны, ест говядину с пивом и снова становится крепкой и полнотелой. Мне больше не нужны подобные эксперименты. Слышите, Парравичини? - мстительно взвизгнула она с перекосившимся от злобы желтым морщинистым лицом и яростно сверкающими глазами.
На следующий же день Стаффорды увезли Беллу Роллсгон в Варезе; девушка крайне неохотно покинула леди Дакейн, чье щедрое жалованье позволяло так замечательно помогать дорогой маме. Однако Герберт Стаффорд настоял на отъезде, причем обращался с Беллой спокойно и хладнокровно, словно он был семейным врачом и ее полностью вверили его заботам.
Неужели вы полагаете, что ваша мать позволила бы мам остаться здесь и умереть? - спросил он. - Если бы миссис Роллстон знала, как вы больны, она примчалась бы за нами, как ветер!
- Я не поправлюсь, пока не вернусь в Уолворт, - отвечала Белла, которая этим утром была подавлена и немного слезлива (обратная сторона вчерашнего воодушевления).
- Сначала мы посмотрим, не поможет ли вам неделядругая в Варезе, - возразил Стаффорд. - Вы вернетесь в Уолворт, когда сможете пройти без учащенного сердцебиении хотя бы половину дороги, ведущей на вершину МонтеДженерозо.
- Бедная мама, как она будет рада видеть меня - и как огорчится, узнав, что я потеряла такое выгодное место!
Этот разговор происходил на борту судна, когда они отплывали от Белладжо. Тем утром Лотта пришла в спальню подруги в семь часов, задолго до того, как приподнялись, впуская дневной свет, сморщенные веки леди Дакейн, и даже до того, как Франсина, горничнаяфранцуженка, вскочила с постели, помогла упаковать в саквояж самое необходимое, проводила Беллу вниз и выпихнула за порог так стремительно, что девушка не успела оказать скольконибудь серьезного сопротивления.
- Все улажено, - заверила ее Лотта. - Вчера вечером Герберт побеседовал с леди Дакейн и договорился, что ты уедешь нынче утром. Видишь ли, она не любит инвалидов.
- Да, не любит, - вздохнула Белла. - Как неудачно, что я тоже подвела ее, - совсем как мисс Томсон и мисс Бленди.
- Так или иначе, ты, в отличие от них, жива, - заметила Лотта, - и Герберт говорит, что ты не умрешь.
Белла ужасно терзалась оттого, что ее уволили так бесцеремонно и ее нанимательница с нею даже не попрощалась.
- Что же скажет мисс Торпинтер, когда я снова приду к ней искать место? - горестно вздохнула Белла, когда завтракала с друзьями на борту парохода.
- Возможно, вам больше не придется искать место, - сказал Стаффорд.
- Вы хотите сказать, что здоровье не позволит мне состоять при комлибо?
- Нет, ничего подобного я не имел в виду.
Лишь после ужина в Варезе, когда Беллу уговорили выпить полный бокал кьянти и она так и засияла после столь непривычного для нее стимулирующего средства, мистер Стаффорд вынул из кармана письмо.
- Я забыл передать вам прощальное письмо леди Дакейн, - произнес он.
- Значит, она мне всетаки написала? Как я рада - мне было неловко оттого, что мы расстались так холодно, ведь она была очень добра ко мне, а если она мне и не нравилась, то только потому, что она такая невообразимо старая!
Белла вскрыла конверт. Письмо было короткое и деловое.
Прощайте, дитя. Выходите замуж за своего доктора. Прилагаю прощальный подарок вам в приданое.
Аделина Дакейн
- Сто фунтов, жалованье за целый год… нет… ах, это же… Это же чек на тысячу! - воскликнула Белла. - Какая же она щедрая душа! Милая, милая старушка!
- Ей просто хотелось, чтобы вы считали ее милой, Белла, - сказал Стаффорд.
На борту парохода Стаффорд все чаще называл Беллу по имени. Словно бы само собой разумелось, что он будет опекать девушку до возвращения в Англию.
- Пока мы не высадимся в Дувре, я возьму на себя привилегии старшего брата, - сказал он. - А затем - что ж, все будет так, как вы пожелаете.
Видимо, вопрос об их дальнейших взаимоотношениях был улажен к обоюдному удовольствию еще до того, как они переплыли ЛаМанш, поскольку в следующем Беллином письме к матери содержалось три сенсационных заявления.
Вопервых, там говорилось, что прилагаемый чек на тысячу фунтов следует вложить в привилегированные акции на имя миссис Роллстон и что сама эта сумма и проценты с нее станут ее личными доходами до конца жизни.
Вовторых, Белла собиралась очень скоро вернуться домой.
И наконец, ближайшей осенью она намеревалась выйти замуж за мистера Герберта Стаффорда.
«Не сомневаюсь, мама, что ты будешь обожать его не меньше, чем я, - писала Белла. - А все благодаря доброй леди Дакейн. Я никогда не вышла бы замуж, если бы не могла обеспечить для тебя небольшой доход. Герберт говорит, что со временем мы сможем его увеличивать и что, где бы мы ни жили, для тебя в нашем доме всегда отыщется уголок. Слово „теща» Герберта не пугает».
МЕЛАНИ ТЕМ
Обед в «Шэрон»
Мелани Тем живет в Денвере, штат Колорадо, и работает в службе по усыновлению. У них с мужем, писателем и редактором Стивом Разником Темам, четверо детей и трое внуков.
Из девяти ее романов особенно хочется отметить «Блудный сын» («Prodigal»), который получил премию Брэда Стокера за дебют, а также романы «Призрак» («Revenant»), «Черная река» («Black River») и «Приливы» («The Tides»). На данный момент издательство «Leisure Books» готовит к публикации еще две ее книги, а серия ее коротких рассказов недавно вышла в сборниках «Темные ужасы 5» («Dark Terrors 5»), «Музей ужасов» («Museum of Horrors») и «Экстрим 2» («Extremes 2»).
Когда разговор заходит о рассказе «Обед в „Шэрон"», автор обычно поясняет: «Когда люди говорят моей подруге, что она выглядит моложе своего возраста - а ей восемьдесят три года, - они считают, что делают ей комплимент. Знакомая, которой двадцать пять, плачет при виде „гусиных лапок» у глаз. Шестидесятилетний друг говорит, что его организм начинает сдавать. Вряд ли найдется человек, который торопится поскорее познакомится со смертью. И я думаю, что именно страх смерти стал причиной появления мифов о вампирах. И причиной этого рассказа».
Эми Алейри умерла.
Три из четырех. Осталась одна я.
Я узнала о ее смерти сегодня, в спортивном клубе.
Естественно, Эми не ходила туда заниматься, но она была в хороших отношениях с моим личным тренером, Вондой. Когда Бонда училась в колледже, Эми преподавала ей физику, и они подружились.
- Обширный инсульт, - сказала Бонда, не забывая приглядывать за моей разминкой. - Ни с того ни с сего. Она пошла в магазин и там упала. А ребенок сидел в тележке.