Вампиры.Опасные связи

У меня по коже побежали мурашки, как всегда случалось, когда я слышала чтото подобное. Ведь как можно защитить себя от грома с чистого неба? А подозрение, что случившееся с Эми вовсе не такая случайность, как могло показаться на первый взгляд, только усугубляло мой ужас.

- Боже мой,- пропыхтела я, продолжая с мрачным упорством поднимать штангу и стараясь не сбить дыхание. - Как ужасно.

- Давай, Мэйдисон, соберись. Больше усилия.

Данное мне при рождении имя старомодное и безвкусное и часто встречается у женщин моего поколения. Я считаю Мэйдисон не данным, а взятым именем. Мэйдисон: молодое, свежее, более подходящее для девушки лет двадцати, чем для пятидесятилетней женщины; оно очень идет моему одолженному телу и, как я предполагаю, взятой напрокат душе. Мне нравится, как оно звучит, как выглядит на бумаге. Мне нравится лишняя буква «й». Мне нравится, какое впечатление оно создает обо мне.

Я подчинилась указаниям Бонды и сумела выжать штангу еще десять раз, а надо сказать, что сегодня я впервые поднимала такой вес. Меня очень радовала разливающаяся по плечам и груди натруженная боль.

- Как страшно,- выдавила я между равномерными вдохами и выдохами.

Бонда присела и принялась критически наблюдать за мной - она пыталась делать свою работу, но я видела, что она вымотана и дрожит. Обычно к этому времени она ободряла и поправляла меня, и хотя я понимала, почему сейчас мой тренер молчит, я обнаружила, что упражняюсь упорнее, перевыполняю поставленную передо мной задачу, в надежде привлечь ее внимание. Мне требовалась не столько похвала, сколько заверения: я сильна и здорова, хорошо выгляжу и делаю все, что в моих силах.

- Она умерла еще до приезда «скорой».

- Ого! - Я содрогнулась и вполне искренне добавила: - Какая трагедия.

- Я не ожидала, что в сорок лет можно умереть от инсульта.

- Такое случается, - осторожно сказала я и поднялась с мата.

Бонда обняла меня одной рукой за плечи и быстро прижала к себе - женский эквивалент того, как мужчины хлопают друг друга по заду.

- Ладно, тебе пора в сауну.

Она отвернулась, чтобы перейти к следующему подопечному, но я остановила ее беззастенчивым вопросом:

- Как мои успехи?

И тем не менее мне пришлось довольствоваться рассеянным:

- Отлично, Мэйдисон, отлично.

Бонда махнула на прощание рукой и направилась в другой конец зала. Я недовольно уставилась ей вслед, кипя обидой и неудовлетворением и утешая себя ядовитой мыслью, что единственной причиной моего интереса к этой складной, самодостаточной женщине является то, что я могу от нее получить. В раздевалке я с удовольствием отметила свою новую упругую грудь и подтянутые ягодицы; я купалась в оценивающих взглядах других посетительниц спортзала и вспоминала последнюю встречу с Эми.

Мы обедали в «Шэрон», прощались с Кит. Но себе мы в этом не признавались. Мы говорили, что причиной стал приезд Дениз, а ведь мы не собирались вчетвером с тех пор, как она переехала в Остин. Даже когда Эми пригласила меня по телефону, она не сказала: «Приходи, возможно, мы больше никогда не увидим Кит».

Мы с Дениз заняли столик у окна, и я видела, как к ресторану подъехала Кит Бимер. За рулем сидел ее муж. Он припарковался на стоянке для инвалидов, вышел из машины и подошел к окошку Кит; она даже не открыла дверь. Ей потребовалось несколько долгих минут, чтобы выйти из машины, и еще несколько долгих минут, чтобы, с трудом держась на ногах, дойти с помощью Джерри до ресторана. Недавно я провела вечер у них в гостях, и в моих руках она казалась сделанной из бумаги, как цветокоригами. Но в ее пальцах ощущалась пугающая сила, будто в них уже поселилась хватка смерти. Делая ей легкий массаж, я боялась сломать хрупкие кости, но Кит только вздыхала от удовольствия. Меня настолько заинтриговало полное отсутствие волос, что я долго и бережно терла ее ноги, завидовала их невероятной гладкости и боролась с желанием прижаться щекой к лодыжке.

Кит никогда не отличалась особой красотой, но людям правилась ее открытая натура. Мы познакомились, когда нам обеим стукнуло сорок три. Она как раз начала заниматься лыжами и увлеклась чечеткой. А у меня начала обвисать грудь, и все чаще болела поясница. Мы вместе ходили на йогу, а в перерывах занимались у меня или у нее дома. Когда мы помогали друг другу с асанами - ее рука на моей пояснице, мои ладони на ее коленях и лодыжках, - я поначалу восхищалась, потом поглощала, а потом и отсасывала необходимую мне энергию. Я знала, что ее сердце начало сдавать на пять лет раньше, чем она сама.

Дениз никак не отреагировала на мою внешность, за исключением нейтрального восклицания, когда мы обнимались при встрече:

- Привет, Мэйдисон! Рада тебя видеть! Хорошо выглядишь!

Такие слова женщины говорят друг другу постоянно, и они ничего не значат. Большинство удивляются тому, как молодо я выгляжу, но Дениз обошла эту тему стороной. Сама она не выглядела молодой. Она выглядела на наш возраст. Здоровой и сильной, этого я отрицать не могу, но фунтов на тридцать тяжелее меня, с морщинами и проступающей сединой, от которой легко избавиться. Чем дольше я живу, тем меньше понимаю таких женщин. Они меня пугают.

- Вот и Кит, - сказала я.

- Где?

- В красном тюрбане.

- Боже мой.

Молча мы наблюдали за тем, как Кит продрейфовала до двери ресторана. Казалось, будто она едва касается земли.

- Она действительно очень больна. Она действительно умирает, - произнесла Дениз прерывающимся голосом.

- Да, - отозвалась я.

На мгновение Дениз прикрыла глаза. Я обратила внимание на короткие ногти, чистые и покрытые прозрачным лаком, но с первого взгляда становилось ясно, что это ногти женщины среднего возраста, матери и бабушки, которая готовит, занимается уборкой, садом, играет с детьми - в общем, много работает руками. Ее беззастенчивость настолько меня шокировала, что мне пришлось перевести взгляд на собственные тонкие, гладкие, со вкусом ухоженные ногти на стакане чая со льдом. К моему вящему ужасу, в лаке на большом пальце на правой руке обнаружился крохотный, но бесспорно заметный скол, а кутикула на безымянном пальце левой оказалась далека от совершенства. До конца обеда я предпринимала все возможное, чтобы не привлекать внимания к рукам, хотя считаю их одной из лучших своих черт. Как только доберусь домой, придется срочно позвонить маникюрше - не могу же я ждать до обычного еженедельного сеанса.

- Как ужасно видеть ее в таком состоянии, - сказала Дениз. - Ты виделась с ней постоянно, так что, наверное, почти привыкла, но я не ожидала. Что я ей скажу?

Эми подошла к Кит и обняла ее толстой рукой за талию. Эми никогда не была худышкой, а с нашей последней встречи заметно прибавила в весе. Хотя с медицинской точки зрения ее нельзя было считать ожиревшей, да и неопрятной ее никто не назвал бы: бирюзовое платье хорошо смотрелось на ней, а свободный шиньон на затылке подчеркивал безупречную кожу и чудесные зеленые глаза. Но она была толстой. От контраста между ними захватывало дыхание: полупрозрачная, выпитая до дна Кит и полная плоти и сил Эми.

Я погладила под столом свой плоский живот и, обращаясь к Дениз, прошептала:

- Если бы я так выглядела, я бы покончила жизнь самоубийством.

В ответ Дениз посмотрела на меня так, будто я сморозила полную чушь.

Как только Эми и Кит подошли к нашему столу, Дениз с улыбкой вскочила на ноги.

- Привет! Эми! Кит! Как я рада вас видеть! Хорошо выглядите! - воскликнула она с чрезмерным энтузиазмом.

Сначала она очень бережно обняла Кит и подвинула ей стул. Когда Эми ее усадила, Дениз обняла и ее. Судя по тому, как напряженно выпрямилась Эми, я догадалась, что она боится пожертвовать прической или макияжем ради объятия, и мое мнение о ней немного возросло. Дениз же, со своей стороны, отдалась объятию всей душой, и до конца обеда ее волосы с одной стороны торчали так, будто их корова языком лизнула. Понять не могу, как женщина может настолько не следить за своей внешностью.