Страница 82 из 130
Квинту Элию Ламию Во славу музам горесть и груз тревог Ветрам отдам я. По морю Критскому Пусть горечь дум моих развеют. Буду беспечен и глух. Не слышу, Какой властитель Арктики громы шлет, Пред кем трепещет царь Тиридат. О ты, Пимплея, муза ликованья Чистых ключей, увенчай, сплетая Цветы в гирлянду, милого Ламия. Коль слово косно, так славословь со мной, Под хор сестер лесбосским плектром — Песнею Ламия обессмерти!
Силен на осле. Мозаика из дома П. Прокула в Помпеях. Неаполь, музей
К пирующим Не для сражений чаши назначены, А для веселья скромного в добрый час. Ну что за варварский обычай Распрей кровавой кончать пирушку! Вино и свечи, право, не вяжутся С мечом индийским. Други, уймите крик! Долой бесчинство! Крепче левой Облокотись и пируй пристойно. И мне налили щедро фалернского, Не разбавляя. Пусть же признается Мегиллы брат, с какого неба Ранен он насмерть и чьей стрелою. Ах, он уперся! Только за выкуп пью! Плати признанием! Кто б ни была она, Огонь стыда не жжет Венеры, Ты благородной любовью грешен. Так начистую! Смело выкладывай! Надежны уши. Ну же! О, мученик! Увы, какой Харибде гиблой Ты отдаешь свой чистейший пламень! Какая ведьма иль фессалийский маг, Какое зелье может спасти тебя? Иль бог? От этакой химеры Даже Пегас не упас бы чудом. К Венере О царица Книда, царица Пафа, Снизойди, Венера, в волнах курений С Кипра в светлый дом молодой Гликеры, Вняв ее зову. Пусть с тобой спешат и твой мальчик пылкий Грации в своих вольных тканях, нимфы. Без тебя тоской повитая Геба, С ней и Меркурий. К Аполлону Что просит в новом храме поэт себе У Аполлона? И с возлиянием О чем он молит? Не богатых Просит он нив средь полей Сардинских, Не стад обильных в жаркой Калабрии, Не злата с костью белой из Индии, Не тех угодий, что спокойным Током живит молчаливый Лирис. Пускай снимают гроздья каленские, Кому Фортуна их предоставила; Пусть пьет купец хоть золотыми Чашами вина — свою наживу, — Богов любимец, ибо не раз в году Простор он видит вод Атлантических Без наказанья. Мне ж оливки, Мне лишь цикорий да мальвы — пища. Так дай прожить мне тем, что имею я, О сын Латоны! Дай мне, молю тебя, Здоровья и с рассудком здравым Светлую старость в союзе с лирой. К лире Лира! Нас зовут. Коль в тени мы пели В час досуга песнь, что прожить достойна Год иль много лет, — то сложи теперь мне Римскую песню. На небе звенел гражданин лесбосский, Грозный на войне, а в минуты мира, Подведя корабль, изможденный бурей, К брегу сырому, Певший Вакха, Муз и Венеру с сыном, Что повсюду с ней неразлучно рядом, И красавца Лика глаза и кудри С черным отливом. Феба ты краса, на пирах Юпитер Рад тебе внимать, от трудов ты сладкий Отдых всем даешь, я к тебе взываю Благоговейно! Поэту Альбию Тибуллу Альбий, полно терзать память Гликерою, Вероломную клясть, полно элегии, Полуночник, слагать — знаю, затмил тебя Мальчуган у отступницы. К Киру пьяная страсть жжет Ликориду. Лоб Узкий хмурит она. Кир же к Фолое льнет, Недотроге, — скорей волки Апулии Коз покроют непуганых, Чем Фолоя впадет в грех любострастия. Знать, Венере дано души несродные И тела сопрягать уз неразрывностью По злокозненной прихоти. Открывалось и мне небо любви, но был Я Мирталой пленен вольноотпущенной: Притянула меня яростней Адрия Близ излучин Калабрии. Отреченье Пока, безумной мудрости преданный, Я нерадивым богопоклонником Беспечно жил, я заблуждался. Ныне ладью повернул и правлю К теченьям давним. Тучегонитель-бог, Сверканьем молний тьму рассекающий, Вдруг прогремел на колеснице По небу ясному четвернею: И твердь от грома, реки-скиталицы, И Стикс, и недра Тартаром страшного Тенара, и предел Атланта Потрясены. Переменчив жребий: Возвысить властен бог из ничтожества И гордых славой ввергнуть в бесславие. Смеясь, сорвет венец Фортуна И, улыбаясь, им увенчает.