Античная лирика

К пирующим Теперь — пируем! Вольной ногой теперь Ударим оземь! Время пришло, друзья, Салийским щедро угощеньем Ложа кумиров почтить во храме! Нам в погребах нельзя было дедовских Цедить вино, доколь, Капитолию Разгром готовя, государству Смела в безумье грозить царица С порочной сворой хворых любимчиков, Мечтам не зная дерзостным удержу, Сама от сладостной удачи Пьяная, но поубавил буйство, Когда один лишь спасся от пламени Корабль, и душу, разгоряченную Вином Египта, в должный трепет Цезарь поверг, на упругих веслах Гоня беглянку прочь от Италии, Как гонит ястреб робкого голубя Иль в снежном поле фессалийском Зайца — охотник. Готовил цепи Он роковому диву. Но доблестней Себе искала женщина гибели: Не закололась малодушно, К дальним краям не помчалась морем. Взглянуть смогла на пепел палат своих Спокойным взором и, разъяренных змей Бесстрашно в руки взяв, смертельным Тело свое напитала ядом, Вдвойне отважна, — так, умереть решив, Не допустила, чтобы дадья врагов Венца лишенную царицу Мчала рабой на триумф их гордый. К прислужнику Ненавистна, мальчик, мне роскошь персов, Не хочу венков, заплетенных лыком. Перестань искать, где еще осталась Поздняя роза. Нет, прошу — ни с чем не свивай прилежно Мирт простой. Тебе он идет, прислужник, Также мне пристал он, когда под сенью Пью виноградной. Квинту Деллию За мудрость духа! Круто придется ли — Невозмутимость выкажи, счастье ли Сверкнет — смири восторгов бурю, Ибо ты смертен, о друг мой Деллий: Рабом ли скорби ты проскучаешь век, Рабом ли неги с кубком фалернского, В траве под небом полулежа, Вкусишь ты, празднуя, дни блаженства. Зачем, скажи мне, тополь серебряный, Сплетаясь ветвями с мощной сосной, зовет Под сень прохладную и воды Перебегают в ручье нагорном? Вина подать нам! Нежный бальзам сюда! Рассыпать розы, краткие прелестью, Пока дела, года и нити Черные Парок не возбраняют. А там усадьбу — домик с угодьями, Где плещут волны желтые Тибра, — все, Что ты скупал, копил годами, Неотвратимый наследник примет, Будь ты потомком древнего Инаха, Будь богатеем, будь простолюдином, Будь нищим без гроша и крова, Ты обречен преисподней — Орку. Вращайся, урна! Рано ли, поздно ли, Но рок свершится, жребии выпадут, И увлечет ладья Харона Нас в безвозвратную мглу изгнанья. Ксантию Фокейцу Ксантий, нет стыда и в любви к рабыне! Вспомни, не раба ль Брисеида белым Телом ураган пробудила в гордом Сердце Ахилла? Не был ли пленен красотой Теннесси, Пленницы, Аянт — Теламона племя? Не Атрида ль страсть опалила к деве, Жадно добытой, В час, когда в дыму заклубились башни Трои под стопой фессалийца Пирра, Гектор пал — и град стал добычей легкой Грекам усталым. Ты смущен: тебя назовет ли зятем Важная родня золотой Филлиды? Явно, кровь царей у красотки — только Доля чернавки. Верь, такую дочь от трущобной черни Не рождала мать, как дитя позора: И верна по гроб, и чужда корысти — Чудо и только. Одобряю я и лицо, и руки, Голени ее, — не ревнуй, приятель, Где уж мне! Вот-вот, как ни грустно, стукнет Полностью сорок. К Септимию Ты со мною рад и к столпам Геракла, И к кантабрам плыть, непривычным к игу, И в Ливийский край, где клокочут в Сирте Маврские волны. Ну, а мне милей в пожилые годы Тибур, что воздвиг гражданин Аргосский, — Отдохну я там от тревог военных Суши и моря. Если ж злые в том мне откажут Парки, Я пойду в тот край, для овец отрадный, Где шумит Галез, где когда-то было Царство Фаланта. Этот уголок мне давно по сердцу, Мед не хуже там, чем с Гиметтских склонов, А плоды олив без труда поспорят С пышным Венафром. Там весна долга, там дарит Юпитер Смену теплых зим, и Авлон, что Вакху-Плодоносцу люб, зависти не знает К лозам Фалерна. Тот блаженный край и его стремнины Ждут меня с тобой, там слезою должной Ты почтишь, скорбя, неостывший пепел Друга-поэта. На возвращение Помпея Вара В дни бурь и бедствий, друг неразлучный мой, Былой свидетель Брутовой гибели, Каким ты чудом очутился Снова у нас под родимым небом? Помпеи, о лучший из собутыльников, Ты помнишь, как мы время до вечера С тобой за чашей коротали, Вымочив волосы в благовоньях? Ты был со мною в день замешательства, Когда я бросил щит под Филиппами И, в прах зарыв покорно лица, Войско сложило свое оружье. Меня Меркурий с поля сражения В тумане вынес вон незамеченным, А ты подхвачен был теченьем В новые войны, как в волны моря. Но ты вернулся, слава Юпитеру! Воздай ему за это пирушкою: Уставшее в походах тело Надо расправить под сенью лавра. Забудемся над чашами массика, Натремся маслом ароматическим, И нам сплетут венки из мирта Или из свежего сельдерея. Кто будет пира распорядителем? Клянусь тебе, я буду дурачиться Не хуже выпивших фракийцев В честь возвращенья такого друга.