Страница 5 из 16
— Клянушь, ваши можги в шовершенной безопашность, капрал, — сказал Игорь. Полли рассмеялась, но замолчала, как только поняла, что никто не последовал ее примеру.
— Да-да, а один сержант рассказывал, как Игорь пришил солдату ноги задом наперед! — продолжал капрал Страппи. — Немного от этого проку, сэр!
— Он шможет одновременно наштупайт и отштупайт, — бесстрастно ответил Игорь. — Шержант, я знайт ваши иштории, и вше это злоштный клевета. Я вшего лишь хочу шлужить моей штране. Неприятношти мне не нужны.
— Вот именно, — сказал сержант. — Нам тоже. Ставь крестик и пообещай, что не будешь мудрить с мозгами капрала Страппи. Как, еще одна подпись? Ей-богу, сегодня завербовался целый университет! Дай ему картонный шиллинг, капрал.
— Шпашибо, — отозвался Игорь. — И, ешли вы пожволяйт, я протру картинку.
Он достал платок.
— Протрешь? — переспросил Страппи. — Сержант, это дозволяется?
— Зачем тебе ее вытирать, мистер? — поинтересовался Джекрам.
— Чтобы штирайт невидимых демонов, — ответил Игорь.
— Я не вижу никаких невиди… — начал Страппи и запнулся.
— Оставь его в покое, — велел Джекрам. — Это их, Игоревы, штучки.
— Неправильно это, — проворчал Страппи. — Сегодня Герцогиню он протрет, а завтра родину…
— Нет ничего такого в том, чтобы умыть старушку, — отрезал сержант. — Следующий. Э…
Игорь, осторожно вытерев грязное стекло, слегка коснулся его губами и встал рядом с Полли, робко улыбаясь. Но она во все глаза смотрела на следующего рекрута.
Он был невысок, довольно строен — ничего удивительного, ведь в Борогравии редко удавалось раздобыть достаточно еды, чтобы потолстеть, — и тоже в черном, но как настоящий аристократ; у него даже была шпага. Сержант недаром встревожился. Ничего не стоит влезть в неприятности, если неправильно выбрать слова в разговоре с юнцом, у которого, возможно, есть влиятельные друзья.
— Вы уверены, что не ошиблись адресом, сэр? — спросил он.
— Да, сержант. Я хочу записаться.
Сержант Джекрам неуютно заерзал.
— Да, сэр, но я сомневаюсь, что благородный юноша вроде вас…
— Вы запишете меня или нет, сержант?
— Не так уж часто благородные господа записываются рядовыми, сэр, — пробормотал сержант.
— Вы хотите знать, сержант, не охотятся ли за мной? Не обещана ли плата за мою голову? Нет.
— А как насчет толпы с вилами? — спросил капрал Страппи. — Он же треклятый вампир, сержант! Это любому ясно! У него Черная Ленточка! И значок!
— На котором написано «Ни капли», — спокойно заметил молодой человек. — Ни капли человеческой крови, сержант. Я принес клятву почти два года назад, вступив в Лигу воздержания. Разумеется, если у вас есть личные претензии, сержант, изложите мне их в письменной форме.
Умно сказано, подумала Полли. Эта одежда стоит немалых денег. Большинство вампирских семей невероятно богаты. Никогда не угадаешь, кто с кем связан. И хлопот от этих «с кем» бывает гораздо больше, чем от обычных «кто». Сержант мысленно обозрел скользкий путь и решил на него не ступать.
— Надо идти в ногу со временем, капрал. И солдаты нам нужны.
— Да, но вдруг он захочет высосать всю мою кровь посреди ночи? — спросил Страппи.
— Тогда ему придется подождать, пока рядовой Игорь закончит искать твои мозги! — рявкнул сержант. — Подпишитесь здесь, мистер.
Перо зацарапало по бумаге. Через несколько минут вампир перевернул листок и продолжил на другой стороне. У вампиров длинные имена.
— Но вы можете звать меня Маладикт, — сказал он, втыкая перо в чернильницу.
— И спасибо вам большое, сэр… то есть рядовой. Дай ему шиллинг, капрал. Хорошо, что он не серебряный, э? Ха-ха!
— Да, — ответил Маладикт. — Хорошо.
— Следующий! — крикнул сержант.
Полли увидела, как юный крестьянин в штанах, подвязанных бечевкой, подошел к столу и уставился на металлическое перо — обиженно и озадаченно, как человек, впервые столкнувшийся с новейшими технологиями.
Полли подошла к стойке. Трактирщик взглянул на нее так, как всегда смотрят никудышные хозяева. Отец говорил: если ты держишь трактир, то либо любишь людей, либо сошел с ума. Как ни странно, некоторые безумцы лучше всех варили пиво. Но, судя по здешнему запаху, трактирщик из Плюна не принадлежал к их числу.
Полли облокотилась на стойку.
— Пинту пива, пожалуйста, — сказала она. Трактирщик нахмурился и отправился к бочонкам. Полли не сомневалась, что на ночь под текущий кран он подставляет помойное ведро, которое потом опорожняет в бочку, что забывает воткнуть обратно затычку, что пиво тут кислое и… да, что его подадут в кожаной кружке, которую никогда не моют.
Двое новых рекрутов, впрочем, уже допивали свои порции с очевидным наслаждением. Но, в конце концов, это Плюн. Здесь сойдет любое пойло, лишь бы ты забыл, где находишься.
Один из парней сказал:
— Отличное пиво, а?
Сосед рыгнул и ответил:
— Лучше и не пробовал.
Полли понюхала содержимое. Отбросы, которые так воняют, она и свиньям не рискнула бы скармливать. Она отхлебнула и тут же передумала. Именно свиньям она бы это и вылила. Полли сказала себе, что эти парни наверняка никогда раньше не пробовали пива. В точности как говорил отец. В Борогравии уйма юнцов, готовых записаться в армию ради пары штанов, на которые больше никто не претендует. Они выпьют любую дрянь и притворятся, что им хорошо, они же настоящие мужчины, эй, парни, ну и надрались мы вчера, правда? А потом…
О боги… и тут она вспомнила. Интересно, какой здесь туалет. Мужская уборная на заднем дворе «Герцогини» была довольно жуткой. Полли по утрам выливала туда два больших ведра воды, стараясь не дышать. На каменном полу рос какой-то странный зеленый мох. При этом «Герцогиня» считалась приличным трактиром. Тамошние постояльцы снимали сапоги, прежде чем лечь спать.
Она прищурилась. Этот стоявший перед ней идиот, обладатель одной длинной брови на ставке двух, подавал какие-то помои и вонючий уксус людям, которые собирались на войну…
— Это пиво, — заметил справа Игорь, — на вкуш как лошадиная моча.
Полли отшатнулась. Разговор был убийственный даже для такого трактира.
— А ты пробовал, что ли? — спросил трактирщик, нависая над Игорем. — Ты, что ли, лошадиную мочу пил?
— Да, — ответил Игорь.
Трактирщик поднес к его лицу кулак.
— А теперь послушай меня, ты, шепелявый маленький…
Тонкая рука в черном рукаве мелькнула с удивительной скоростью, бледные пальцы схватили грубияна за запястье, и единственная бровь искривилась от боли.
— Это ты послушай, — спокойно сказал Маладикт. — Мы солдаты Герцогини, тебе понятно? Просто скажи «ой-ой-ой».
Должно быть, он слегка нажал. Трактирщик застонал.
— Благодарю. Под видом пива ты подаешь нам пойло, которое в лучшем случае можно назвать вонючей водой, — продолжал Маладикт тем же спокойным и даже добродушным тоном. — Я, конечно, не пью… лошадиную мочу, но у меня высокоразвитое обоняние. Честно говоря, я предпочел бы не перечислять вслух те вещи, которые я чую в этом месиве, поэтому назовем их для краткости «крысиный помет» и закончим разговор, согласен? Можешь заскулить. Вот и молодчина.
На дальнем конце стойки кого-то из новобранцев вырвало. Пальцы у трактирщика побелели. Маладикт удовлетворенно кивнул.
— Вывести из строя солдата ее светлости в военное время — это приравнивается к измене, — сказал он и слегка подался вперед. — И карается, конечно же, смертью. — Маладикт произнес это слово с несомненным удовольствием. — Тем не менее, если вдруг здесь найдется бочонок пива… хорошего пива, которое ты приберегаешь для друзей, если они у тебя есть, тогда, несомненно, мы позабудем этот маленький инцидент. Сейчас я тебя отпущу. Судя по твоей брови, ты о чем-то думаешь. Если ты думаешь о том, чтобы вернуться сюда с большой палкой, то подумай лучше вот об этой черной ленточке, которую я ношу. Ты знаешь, что она означает?
Трактирщик поморщился и выдавил:
— Лига воздер…