Страница 34 из 89
Молли сказала, что Брюс «отправил ее спать». Как будто ребенка. Дочь неизвестно где, похищена, а он отправляет жену спать, пообещав, что разберется сам. Если б Кристал не посмотрела видеозапись, возможно, Брюс просто выбросил бы ее в мусор, как пачку рекламных листовок.
Мы с Молли вошли через парадную дверь и прокрались по коридору к кабинету Брюса Сибрайта, где горел свет. Дверь кабинета была открыта. Брюс, бормоча что-то себе под нос, рылся на полках у телевизора.
– Это ищете? – спросила я, шагнув в комнату и доставая из кармана кассету.
Он резко обернулся.
– Что вы здесь делаете? Как попали в мой дом?
Тут его злобный взгляд упал на спрятавшуюся за моей спиной Молли.
– Молли? Это ты впустила ее?
– Елена может помочь…
– Чем помочь? – осклабился он, решив отпираться до последнего, пусть даже я стою перед ним с кассетой, на которой записано похищение его падчерицы. – Мы ни в чьей помощи не нуждаемся!
– Вы думаете, что можете разобраться самостоятельно? – спросила я, бросая кассету ему на стол.
– Думаю, вы можете убираться из моего дома, или я вызову полицию!
– На меня такие угрозы не действуют. Мне казалось, вы еще утром это усвоили.
Его глаза сузились, губы сжались в ниточку.
– Елена раньше работала следователем в полиции нашего округа, – выйдя из-за моей спины, пояснила Молли. – Она все знает про тех, у кого работала Эрин, и…
– Молли, иди спать! – оборвал ее Сибрайт. – С тобой, юная леди, я разберусь завтра. Подслушиваешь чужие разговоры, без разрешения суешься в мой кабинет, приводишь в мой дом эту особу… Тебе за многое придется ответить!
Молли вздернула подбородок и смерила отчима долгим взглядом.
– И тебе тоже, – промолвила она, повернулась и вышла из комнаты с поистине королевским достоинством.
Сибрайт закрыл за ней дверь.
– Как ей пришло в голову обратиться к вам?
– Хотите верьте, хотите – нет, но люди, живущие в вашемдоме, имеют свои собственные суждения, и они позволяют себе думать, не спрашивая на то вашего согласия. Уверена: теперь, когда вы в курсе, вы положите этому конец.
– Как вы смеете так говорить? Вы ничего не знаете о моей семье!
– Да все я про вашу семью знаю, уж поверьте, – сказала я, слыша, как в голосе сквозит старая обида. – Вы полубог, а простые смертные вращаются вокруг вас, как планеты вокруг солнца.
– Немедленно прекратите разговаривать со мной в подобном тоне! – вознегодовал он и шагнул ко мне, пытаясь вытеснить из комнаты и буквально, и фигурально.
Я не двинулась с места.
– Мистер Сибрайт, из нас двоих не я должна объясняться. Вашу падчерицу похитили, и Молли единственная, кому небезразлично, останется ли она в живых. Что вы мне на это скажете?
– Нечего мне вам говорить! Все это не ваше дело!
– Я сделала это дело своим. Когда, где и при каких обстоятельствах появилась у вас эта кассета?
– Отвечать на ваши вопросы я не собираюсь, – отмахнулся Брюс и прошел мимо меня к книжным полкам, чтобы закрыть дверцу тумбы под телевизором.
– Предпочитаете отвечать на вопросы следователя полиции? – поинтересовалась я.
– Они не велели обращаться в полицию, – напомнил он, сдвигая корешок книги на пять сантиметров влево. – Вы хотите, чтоб по вашей вине девушка погибла?
– Нет. А вы?
– Нет, конечно!
Брюс подровнял ряд книжек на полке, уже ища глазами, где в его королевстве еще непорядок. Видимо, от нервов.
– Но если б она просто больше не вернулась, вы бы не очень горевали, верно? – бросила я.
– Не надо оскорблений! – Он изобразил благородное негодование. – За кого вы меня принимаете?!
– Как мне кажется, сейчас вам вряд ли захочется выслушать мое мнение. Мистер Сибрайт, так когда же вы получили эту кассету? Эрин уже почти неделю никто не видел и не слышал. Обычно похитители требуют денег сразу же, и меня тревожит, что они сделали это только теперь. Чем дольше они держат человека у себя, тем больше риск плохого исхода.
– Кассета появилась сегодня вечером, – буркнул он, не глядя на меня. Я готова была спорить, что пленка у него уже дня два-три.
– И похитители так и не позвонили?
– Нет.
– А откуда взялась кассета?
– Принесли с почтой.
– Домой или на работу?
– Домой.
– Она была адресована вам или вашей жене?
– Я… я не помню.
Значит, Кристал. И он утаил от нее. Небось всю ее почту просматривает, педант проклятый! А когда жена все же нашла пленку, он отправил ее спать, а сам поехал кататься.
– Я бы хотела увидеть конверт, – сказала я.
– Я его выбросил.
– Значит, он в корзине для бумаг. Давайте достанем. Там могут быть отпечатки пальцев, да и почтовая марка может дать ценные сведения.
– Уже поздно.
– Почему поздно? Из вашего дома мешки с мусором выносят по утрам. Если кассету принесли сегодня…
На это сукину сыну нечего было ответить. Я раздраженно вздохнула и начала по новой.
– Они звонили?
– Нет.
– Если вы лжете, Сибрайт, бог вам судья.
Он побагровел:
– Как вы смеете называть меня лжецом?!
– Ты и есть лжец.
Мы одновременно обернулись к двери. Там стояла Кристал, похожая на пожилую портовую шлюху. Лицо бледное, испитое. Под глазами черные круги туши. Травленные перекисью волосы стоят дыбом. На ней был короткий розовый халатик, отороченный перьями по вырезу и манжетам, и в тон ему туфельки без задников, на высоком каблуке.
– Ты лжец, – повторила она, устремив на мужа остекленевший взгляд.
– Ты пьяна! – возмутился Брюс.
– Должно быть. Иначе не осмелилась бы сказать тебе такое.
Я смотрела на Сибрайта. Он был в ярости, просто трясся от гнева. Не будь меня там, даже не знаю, что он сделал бы. Но, с другой стороны, если б не мое присутствие, Кристал никогда не хватило бы смелости открыть рот. Я обернулась к ней.
– Миссис Сибрайт, когда вы впервые увидели видеозапись похищения вашей дочери?
– Я увидела пустую коробку. На ней значилось мое имя. Я подумала, там было что-нибудь из того, что я заказывала по почте, и удивилась, почему Брюс мне ее не отдал.
– Кристал… – зарычал Брюс.
– Какой это был день?
Ее губы задрожали.
– Среда.
Значит, два дня назад.
– Я не хотел тебя расстраивать, – сказал Сибрайт. – Посмотри на себя. Посмотри, что с тобой сделалось из-за этого…
– А сегодня я нашла кассету, – продолжала Кристал. – Мою дочь похитили. А Брюс решил, что знать об этом мне необязательно.
– Я же тебе сказал, Кристал: разберусь сам, – сквозь зубы процедил муж.
Кристал смотрела на меня – жалкая, сломленная, смертельно напуганная.
– Да, он мне так сказал. В нашей семье решения принимает тот, кто лучше всех это умеет.
Я смерила тяжелым взглядом Брюса Сибрайта. У него на лбу выступила испарина. Такую женщину, как Кристал, он мог запугать легко, а вот меня – нет. Это он понимал хорошо.
– Последний раз спрашиваю вас, мистер Сибрайт. И, прежде чем отвечать, имейте в виду: полиция округа вправе затребовать в телефонной компании записи ваших переговоров для уточнения информации. Похитители вам звонили?
Он подбоченился и уставился в потолок, взвешивая все «за» и «против» дальнейшего запирательства. Такие, как он, на заведомую дачу ложных показаний не пойдут. Если поверил моим словам про записи разговоров и подумал, что€ будет, если им займется полиция… как пострадает репутация… Я затаила дыхание.
– Вчера вечером.
Странный, горький, гортанный крик вырвался из горла Кристал Сибрайт, и она, точно подстреленная, рухнула, переломившись пополам, на кожаную спинку кресла.
Сибрайт, пытаясь оправдаться, пыхтел, как разгневанный голубь.
– Во-первых, по-моему, это все блеф. Просто Эрин хочет меня унизить…
– Так, – перебила я, – сегодня я уже по горло сыта мужчинами с их амбициями и маниями преследования. Я видела пленку. Я знаю, с какими людьми была связана Эрин. Я не стала бы ставить ее жизнь против вашего страха быть опозоренным. Кто звонил? Мужчина? Женщина?