Страница 37 из 58
— Из того, что я слышал, это больше похоже на то, что ты ищешь проблемы.
— Не проблемы. А правду. — Я бросила сложенные джинсы на край кровати. — Этого здесь было очень мало, и даже теперь, когда я знаю кто я, вы и тетя Вэл по-прежнему храните секреты.
Он тяжело выдохнул и сел на край моего комода, проведя одной рукой по растрепанным волосам.
— Мы не храним секретов от тебя. Мы даем возможность твоему отцу действовать как настоящему родителю.
— Ха! — Я протопала вокруг кровати, чтобы она оказалась между нами, а затем схватила с кучи блузку с длинными рукавами. — У него было шестнадцать лет для этого. Что заставляет вас думать, что сейчас он уже начнет?
— Дай ему шанс, Кейли. Он может удивить тебя.
— Вряд ли. — Я сложила блузку несколькими короткими, резкими движениями, а затем бросила ее на джинсы, где одна рука свободно болталась на стороне. — Если Нэш знал, что мой отец обязан был сказать мне, он уже сказал.
Дядя Брендон наклонился вперед и поправил рукав сверху лежащей рубашки.
— Нэш никогда не должен был брать тебя с собой на встречу с Жнецом, Кейли. У баньши нет естественной защиты от большинства вещей, находящихся там. Вот почему мы живем здесь, с людьми. Ключ к долголетию в том, чтобы пребывать вне поля зрения. Встреча с Жнецом должна произойти только раз в жизни — в самом конце.
— Это просто смешно! — Я бросила следующую сложенную рубашку на стопку и потянулась за пижамными штанами из кучи. — Жнец не может коснуться тебя, пока твое имя не появится в его списке, и когда это случится, ничего нельзя будет сделать, чтобы остановить его. Избегать Жнецов не имеет смысла. Особенно, когда они могут помочь. — Теоретически. Но была ли моя теория о сума сошедшем Жнеце, который отклонился от своей цели и убивает девочек, просто теорией?
— Какую правду помогает вам найти этот Жнец? — Дядя Брендон откинулся на стул с победно звучащим вздохом. Он потер свой висок, словно у него болела голова, но я не приняла на себя вину за это. Если каждый взрослый человек в моей жизни не лгал бы мне в течение тринадцати лет, этого никто бы не произошло.
— Он тайком заглянет в основной список трех последних дней, чтобы узнать, были ли те мертвые девушки в нем.
— Он что? — Дядя Брендон стал пугающе тихим, и единственным движением в комнате был нервный тик на крае его левого века.
— Не волнуйтесь. Он не возьмет его с собой. Он просто заглянет.
— Кейли, дело не в этом. То, что он делает опасно для вас всех. Жнецы очень серьезно относятся к своим спискам. Люди не должны знать, когда они умрут. Вот почему мы не можешь предупредить их. Как только у тебя появляется предчувствие, ты не можешь говорить, верно?
— Да. — Я сорвала пушек на фланелевых брюках, чувствуя себя неудобно с направлением дискуссии, которую в настоящее время возглавляла не я, и из-за наступившего чувства вины. — Я пыталась предупредить Мередит, но я знала, что если я открою рот, то буду в состоянии только кричать.
Дядя Брендон мрачно кивнул.
— Для этого существует хорошая причина. Горе опустошает человека. А неминуемая смерть преследует всех людей. Человеку достаточно тяжело знать, что он умирает от рака или чего-то вроде этого. Но знать точный момент? Знать дату и время, которые все больше приближаются, а жизнь ускользает? Это свело бы людей с ума.
Я уставилась на него, сильно сжав брюки обеими руками.
— Вы думаете, что я этого не знаю?
— Конечно, знаешь. — Он провел рукой по густым каштановым волосам, выдыхая в отчаянии. — Ты понимаешь это гораздо лучше, чем я когда-либо смогу, и поэтому ты оказалась в больнице.
— Нет, это вы с тетей Вэл госпитализировали меня. — Я не могла позволить его замечанию остаться незамеченным.
— В конечном счете, да. — Дядя Брендон признал это одним четким кивком. — Но только потому, что мы не могли помочь тебе своими силами. Мы даже не смогли успокоить тебя. Ты кричала более часа, после того, как предчувствие прошло, хотя, наверное, я единственный, кто мог сказать, когда это случилось.
Я повернулась и открыла верхний ящик своего комода, бросив в него штаны.
— Как ты смог это установить?
— Мужчины Баньши слышат вопль женщин до того, как он действительно прозвучит. Через некоторое время он изменяется от песни в крик. Ты была в ужасе — в истерике — и мы боялись, что ты захочешь навредить себе. Мы не знали, что делать.
— И вам не приходило в голову просто поговорить со мной? Скажи мне правду? — Я вырвала несколько пар нижнего белья из кучи и сунула их в другой ящик, а затем захлопнула его.
— Хотел. Я даже пытался, но ты не хотела слушать. Я сомневаюсь, что ты вообще могла услышать меня через собственный крик. Я не мог успокоить тебя, даже когда попытался воздействовать на тебя.
— Нэш смог. Он сделал это дважды. — Я опустилась на кровать вспоминая и рассеянно тяня на колени другие тряпки с кучи, успокаиваясь от одной мысли о Нэше.
— Нэш смог? — странное выражение пролетело по лицу моего дяди — некоторое странное сочетание удивления, грусти и беспокойства. — Он повлиял на тебя?
— Только чтобы успокоить меня в течении этих двух предчувствий. Почему? — И вдруг я поняла, о чем он действительно спрашивал. — Нет! Он никогда не будет пытаться заставить на меня что-то сделать. Он не такой.
Он, казалось, на мгновение обдумывал мою точку зрения, затем, наконец, кивнул.
— Хорошо. Я рад, что он может помочь тебе контролировать свой вопль, даже если при этом он должен использовать свое влияние. Это, конечно, лучше, чем альтернатива. — Он улыбнулся, как будто оставил меня в покое, но вместо этого, напряженная линия рта заставила меня придвинуться к краю. — Но мы отклонились от разговора. Кэйли, ты не можешь принять участие в сделке с Жнецом. И вам, конечно, вообще не следовало просить Жнеца шпионить. Если он попадется, ничего хорошего из этого не получиться. Они, наверное, уволят его.
— И что? — Что такое потерять работу по сравнению с жизнью невинной девушки? Кроме того, потеря работы не конец света, Эмма была тому доказательством. Она теряла работу раз в пару месяцев, в течение почти года, пока ее не наняли в кино. — Для того, чтобы быть Ловцом-душ, кажется необходимы довольно специфические навыки, и Нэш говорил, что Жнецы есть во всем мире. Конечно, он сможет найти работу в другом месте. Больницы ему не нравятся, в любом случае.
Дядя Брендон закрыл глаза и сделал глубокий вдох перед тем, как вновь встретиться со мной взглядом.
— Кейли, ты не понимаешь. Вернуться назад невозможно, если Жнец теряет свое место.
— Вернуться? Что это значит? Вернуться от куда?
— Смерть. Жнецы мертвы, Кейли. Единственное, что удерживает их тела и их души — это работа. После того, как Жнец теряет ее, все кончено.
— Нееет. — Носки, которые я спаривала, выпали из рук, в то время как я попыталась понять то, что он сказал.
Вот почему Тод сказал, что почти потерял свою работу за ту девочку, которую оставил в живых, он имел в виду, что чуть не лишился жизни. И если он попадется шпионя ради меня, то это точно произойдет.
Не круто. Совсем не круто.
Почему, Мира ради, он сказал, что сделает это? Конечно, не для того, чтобы узнать мое имя? Я не настолько интересна, и мое имя не так уж и сложно найти. Он уже знает, где я учусь.
— Но мы должны были это сделать. — Я встретилась с глазами дяди Брендона, говоря правду, как только я узнала ее. — Мы должны узнать, были ли эти девушки в списке. Я не думаю, что они должны были умереть, и мы не узнаем наверняка, не взглянув на список.
Тем не менее, моя решимость дрогнула. Это была та же старая моральная дилемма. Разве я имею право спасти одну жизнь жертвуя другой? Девушкой которую я даже не знаю или парнем, которого я видела только один раз? Уже мертвого парня, который наверняка знал на что идет, когда соглашался на это.
Вдруг все стало бессмысленным. Я знала глубоко в сердце, что эти девушки не должны были умирать, но попытка спасти следующую приближала меня к встрече с существами, которых я даже не могла себе представить, в мире, которого никогда не видела, и подвергала несколько других жизней в опасность. В том числе мою собственную.