Отданная Душа

— Хорошо, а предлагаю сделку. И я расскажу все только потому, что верю в то, что вы сделаете правильный выбор. Технически, я думаю, что мое добровольное признание освобождает меня от наказания за то, в чем я собираюсь признаться.

Его губы вздрогнули, словно в последнюю минуту сдержав пробивающуюся улыбку .

— Продолжай...

Я вдохнула и на минуту задержала воздух, интересно, откуда лучше всего начать. Но для начала удобного места не сеществовало, так что я начала в надежде, что мои благие намерения спасут от укора в менее альтруистической части истории.

— Мередит Коул была не первой.

— Она не была твоим первым предсказанием? — Он не выглядел удивленным. Конечно, он не мог забыть тот инцидент, который предшествовал тому, что я очутилась в больнице.

— И это тоже. Но, я имею в виду то, что она была не первая девушкой, которая умерла на этой неделе. Еще одна умерла в субботу вечером, а другая — вчера вечером. Со всеми тремя девушками это происходило одинаково.

— И ты предвидела все их смерти? — Теперь он выглядел удивленным, на лбу появились морщинки, брови взлетели.

— Нет, вторую девушку я никогда не видела даже. — Я посмотрела на свои колени, избегая его взгляда, мои пальцы нервно теребили наушники, пытаясь распутать их узел, которым гордился бы любой моряк, в два отдельных провода. — Но я видела девушку, которая умерла в субботу, и знала, что это произойдет. То же самое и с Мередит во второй половине дня. — Я предполагала, что тетя Вэл рассказала ему об этом.

— Постой, в субботу вечером? — Спинка стула скрипнула, и я увидела, как он наклоняется вперед, смотря на мена с растущим подозрением. — Я думал, что ты осталась дома.

Я пожала плечами и подняла брови.

— А я думала, что я человек.

Дядя нахмурился, но кивнул, как бы говоря, что заслужил это. Тем не менее, я не могла поверить, что тетя Вэл не настучала на меня. Как бы круто это ни было, я не могла не задаваться вопросом, почему. Заставило ли это ее «кофе» забыть о моей выходке?

— Так где же умерла эта первая девочка? — Он снова наклонился, скрестив толстые руки на груди. — Куда ты ходила?

Вдруг провода запутавшиеся в моих пальцах показались мне увлекательными...

— В «Табу», это клуб в Вест-Энде. Но...

Он нахмурился, и даже под тенями толстых коричневых бровей, я думаю, что увидела как переливаются его зеленые радужки. Я знаю, что этого никогда не случалось раньше. Я бы заметила.

— Как ты вообще попала в ночной клуб? — Потребовал он. — У тебя есть поддельное удостоверение?

Я закатила глаза.

— Нет, я просто пробралась через черный ход. — Выбирай что говоришь... — Но не в это дело, — я ринулась рассказывать, надеясь, что он отвлечется на следующую часть. — Одна из девушек в клубе была... покрыта темнотой. Словно она была одета в тени, которые никто не мог видеть. И когда я посмотрела на нее, я знала, что она умрет, и паника — или предчувствие, или что бы это ни было — наступила резко и быстро, как и в прошлый раз. Это было ужасно. Но я не знала, что буду права в том, что она на самом деле умрет, пока я не увидел сюжет в новостях вчера утром. — Говоря об этом... — А остальные тоже мертвы? Те, которых я видела в прошлом году? — Мои пальцы успокоилась и легли на коленях, когда я посмотрела на дядю, умоляя его рассказать мне правду.

Он выглядел грустным, словно не хотел этого говорить, но в его глазах не было сомнения. Ни малейшего колебания.

— Да.

— От куда ты знаешь?

Он улыбнулся, почти злобно.

— Потому что вы, девочки, никогда не ошибаетесь.

Великолепно. Болезненно и точно. Похоже на гадалку окружной ярмарки...

— Во всяком случае, после того как я увидела новости вчера утром, я испугалась. А затем это случилось вновь, в тот же день, и все произошло очень странно.

— Но ты не предвидела смерть одной из них, правильно?

Я кивнула и опустила безнадежно спутанные наушники на колени.

— Я слышала о ней, поэтому была вынуждена разыскать эту историю в Интернете. Та девушка в Арлингтоне умерла так же, как и девушка в «Табу». И так же, как Мередит. Все три просто упали замертво без какой-либо причины. Звучит ли это нормально?

— Нет. — К его чести, мой дядя даже не засомневался. — Но это не исключает случайность. Сколько Нэш успел рассказать тебе о том, что мы можем делать?

— Все, что важно, я надеюсь. — И даже если он оставил некоторые пробелы, они были гораздо лучше тех каньонов, которые создали моя семья. Не говоря уже о моей психике.

Глаза дяди Брендона сузились в сомнении, он вскинул одну лодыжку на противоположное колено.

— Разве он упомянул, что происходит с душой человека, когда он умрет?

— Да. Вот где в историю вступает Тод.

— Кто такой Тод?

— Жнец, который работает в больнице. Он застрял там, потому что позволил одной маленькой девочке жить, когда она должна была умереть, а его бос вместо этого убил бабушку той девочки. Но все равно...

Дядя Брендон вскочил со стула, его лицо покраснело до ярко красного. Я подумала, что у него может быть аневризма. Разве у баньши бывает аневризма?

— Нэш возил тебя к Жнецу? — Он начал расхаживать по моему ковру, сердито жестикулируя обеими руками. — У вас есть хоть малейшее понятие, как это опасно? — Я попыталась ответить, но он ринулся вперед, останавливаясь в конце моей кровати, смотря на меня сверху вниз пока разглагольствовал. — Жнецам не нравятся баньши. Наши возможности не в ладах их, поэтому большинство из них чувствуют угрозу в нас. Видеться с Жнецом то же самое, как в полицейском участке размахивать заряженным ружьем.

— Знаю. — Я пожала плечами, пытаясь успокоить его. — Но Нэш знал этого парня, прежде чем он стал Жнецом. Они друзья — своего рода.

— Может так он и думает, но я почему-то сомневаюсь, что Тод с этим согласен. — И снова он начал расхаживать, создавалось такое впечатление, что он шел быстрее, тем мог думать. Хотя эти сомнения, наверно, вытекают из личного опыта.

— Но он должен так думать, потому что он поможет нам. — Нет необходимости упоминать, что его помощь не обошлась без немалого моего участия в этом вопросе.

— Помочь с чем? — Дядя Брендон заторморозил на полпути, повернувшись лицом ко мне, и на этот раз в его глазах точно вихрился ураган.

— Помочь нам разобраться, что происходит. Он получит некую информацию для нас.

Выражение лица моего дяди потемнело, и мое дыхание застряло в горле так быстро, что даже закружилась голова.

— Что это за информация? Кейли, что ты делаешь? Я хочу правду, и прямо сейчас, или я клянусь, что ты не покинешь этот дом, пока тебе не исполнится двадцать один год.

Я иронически улыбнулась дяде Брендону, который смел требовать у меня правды. Я вздохнула и сел прямее на кровать.

— Хорошо, я расскажу, но не волнуйтесь. Все не так опасно, как звучит, — Я надеюсь, — потому что это лазейка в обмен душ, и...

— Обмен душ? — Лицо дяди Брендона менее чем за секунду превратилось из томатно-красного в ядерный. И тогда он стал ходить еще больше. — Вот почему мы хотели, чтобы твой отец все объяснил. Или по крайней мере я. Таким образом, мы бы знали сколько ты знаешь и понимаешь, а что тебе до сих пор неизвестно.

— Я не невежественна. — Мой характер взъерошился, и я протянулась к Ай Поду лежащему на тумбочке, пока мой мозг работал.

— Ты такова, если думаешь, что можешь рассматривать обмен душ. Ты не представляешь, насколько опасно возиться с Жнецами!

— Игнорировать это опасно, дядя Брендон. Разве ты не понимаешь? — Встав, я схватила чистые джинсы и грубо потрясла их, приятно, когда материал четко акцентировал гнев мой. — В конце концов, если предчувствия постоянны, я не смогу сдержать мою песню. Я бы случайно задержала график Жнеца, и по настоящему взбесила бы его — не говоря уже о других невидимых существах, которые там скрываются — с незнанием, что делаю. Видишь? Чем дольше вы держите меня в незнании и в темноте, тем больше вероятность того, что я споткнусь на том, чего не понимаю. Нэш знает это. Он пояснил возможности и последствия. Он вооружил меня знанием, потому что он понимает, что лучше всего знать, как избежать неприятностей.