Страница 52 из 54
— Погибнуть от какого-нибудь несчастного случая, как остальные герцоги Эксетерские? — Себастьян отмахнулся от самой этой мысли и направился в гостиную.
— Не нужно смеяться надо мной, Себастьян. — Она прищурилась, взглянула на внука и пошла за ним в гостиную. — Проклятие герцогов Эксетеров — не выдумка.
Себастьян повалился на диван и закрыл лицо руками. Он слишком утомился за минувшие сутки, но от этого разговора уклоняться не станет, а тем самым надолго изменит свой образ действий.
— Не тяготеет над нами никакое родовое проклятие.
— Как ты можешь спорить с очевидным?
— Я вполне могу согласиться с тем, что в нашем роду все мужчины склонны к глупым и нелепым авантюрам — это их, бабушка, и погубило. Это, а не какое-то таинственное проклятие.
— Но твоего деда поразила молния!
— Ну, если уж человек решил пройтись по открытому полю в разгар грозы, такое вполне может случиться.
— Твой отец захлебнулся в потоке пива! — задохнулась от возмущения бабушка.
— Да какой же человек в здравом уме станет такое делать: плавать в озере пива, вылившемся на улицы, да еще пить и пить не переставая?
— А смерть твоего брата...
— На моей совести, — ответил Себастьян, потирая уставшие глаза. — День стоял жаркий, а я только что купил себе фаэтон с высокими козлами. Я расхвастался тем, какую скорость он может развивать, и подбил Куинна погонять на нем по парку. А он не вернулся... — Себастьян тяжело вздохнул. — Он развязал шейный платок, а тот каким-то образом зацепился за ступицу колеса... — Он опустил голову и замолчал на время. — Нет, бабушка, никакого проклятия. — Он посмотрел ей в глаза. — И никогда не было. Мы ищем приключений на свою голову — вот и приходится за это расплачиваться, иной раз и головой.
У бабушки из глаз потекли слезы.
— Но ведь и у тебя в жилах течет та же кровь. Как тебе избежать судьбы своих предшественников?
— Дело в том, что я хорошо понимаю причины, которые привели их к гибели. Это не рок, а обычное безрассудство. Я постараюсь не повторить этой ошибки. — Себастьян поднялся с дивана и пошел в свою спальню. — Прошу прощения, бабушка, но мне необходимо принять ванну и переодеться.
— Отчего это? Ты собираешься куда-то уехать? Ты же домой только что вернулся!
— В Мейфэр. Мне нужно повидаться с герцогом Синклером и просить руки его дочери Сьюзен.
— Погоди, Себастьян, — бабушка протянула руку и поймала его за рукав.
— Меня не переубедить, — ответил он, глядя на бабушку с высоты своего роста. — Леди Сьюзен Синклер уже дважды ставила на карту свою жизнь ради того, чтобы спасти меня. Я еще не встречал такой благородной, доброй и любящей женщины. Я люблю ее, бабушка, и она станет моей женой.
Бабушка притянула внука к себе и крепко обняла. Потом отпустила его и улыбнулась.
— Ну, тогда я тоже буду ее любить. Мы же одна семья, в конце концов. — Тут ее осенила блестящая мысль, и она захлопала в ладоши. — Давай в честь твоей помолвки устроим грандиозный прием!
«Боже, только этого не хватало. Опять прием!»
— Вообще-то, бабушка, — осторожно проговорил Себастьян, внутренне содрогаясь от мысли о парадном приеме, — в одном из уроков, которые Сьюзен публикует в газетах, я читал, что сейчас в большую моду входят скромные обеды в узком кругу.
— Вот как? — Она посмотрела в потолок, обдумывая его слова. — Возможно, ты и прав. Да, пожалуй, мне больше по вкусу придется небольшой изысканный обед. Я, не откладывая, займусь составлением меню.
Себастьян с довольным видом усмехнулся, когда бабушка поспешила выйти из гостиной.
Месяц спустя Аббатство в Бате
Теперь счастье Сьюзен было почти что полным: еще минута-другая — и она станет женой Себастьяна Бофорта, четвертого герцога Эксетера.
Отец протянул ей руку, Сьюзен оперлась на нее, и вдвоем они неспешно двинулись по огромному аббатству.
Вот подошли к алтарю, у которого ждал ее Себастьян. В окна аббатства Бата щедрыми потоками лилось утреннее солнце, и в его лучах ярко горело золотое шитье, украшавшее ее белое, все в кружевах, атласное платье.
На плечах Сьюзен была мамина бархатная накидка, отороченная белоснежным мехом горностая.
Еще один урок. Возможно все же быть одетой согласно этикету и в то же время не дрожать от холода.
Ближе всего к алтарю стояли ее братья и сестры. Братья — справа: Грант, Киллиан, Лахлан и даже Стерлинг со своей женой Изобель. Слева стояли сестры — Присцилла и Айви со своим мужем Домиником Шериданом, маркизом Каунтертоном. Сердце Сьюзен наполнилось невыразимой радостью оттого, что они собрались здесь все вместе, как в добрые старые времена.
Она радостно улыбнулась, проходя мимо мисс Хопкинс и мисс Грассли — последняя делала энергичные жесты стоявшему рядом с ней мужчине, своему жениху. Все это очень забавляло стайку бывших учениц Сьюзен, которые изо всех сил старались держаться, как подобает истинным леди.
Рядом с Себастьяном стояла герцогиня Эксетер вместе с мисс Джентри.
Они с отцом подошли к алтарю. Сьюзен взяла надежную, сильную руку Себастьяна, и через несколько минут они поклялись перед Богом жить в любви и согласии, пока смерть их не разлучит.
Глазами, полными счастливых слез, она смотрела, как Себастьян надевает ей на палец золотое обручальное кольцо.
Торжественная церемония подошла к концу. Слезы, так долго сдерживаемые, потоком хлынули по ее щекам, но Сьюзен на это даже не обратила внимания.
То был самый счастливый день в ее жизни. Отныне они с Себастьяном, мужчиной, которого она любит всем сердцем, — муж и жена.
В тот же вечер
По завершении свадебного завтрака и семейных торжеств в Верхних залах ассамблей был организован большой бал в честь бракосочетания герцога Эксетера и Сьюзен, новой герцогини Эксетер.
На этом блестящем балу присутствовало все высшее общество Бата — по крайней мере, именно так напишет в колонке светской хроники «Бат геральд» мистер Эркюль Летранж, который ухитрялся передвигаться в густой толпе, не привлекая к себе внимания.
Сьюзен и Себастьян только что закончили очередной танец, отошли в сторонку, и тут Сьюзен заметила младшую сестру, которая наблюдала за ними с каким-то странным выражением.
— Что там такое, Присцилла?
— Да вот стою, думаю. — О чем бы она ни думала, это явно сильно занимало ее, потому лоб собрался морщинками.
— И о чем же ты думаешь? — Внимание Сьюзен привлекло какое-то движение: позади Присциллы стоял Грант, отчаянно тряс головой, но на губах его играла веселая и довольная улыбка.
— Если бы тогда, на парадном приеме, ты признала мою заявку на герцога, ничего этого бы не случилось. — Она вздернула одну бровь, подчеркивая важность сказанного. Сьюзен быстро поцеловала Себастьяна в губы, потом положила руку на живот.
— Согласна.
Примечание автора
Уважаемые читатели!
Наблюдая за развертыванием событий в книге, вы могли подивиться тому, что погода в Лондоне в конце лета и всю осень так резко отличалась от привычной нам. Причина кроется в том, что в 1816 году погода была совершенно необычной, и не только в Лондоне, но и во всем Северном полушарии.
10 апреля 1815 года в Индонезии произошло извержение вулкана Тамбора, которое привело к гибели десятков тысяч людей. Мощность извержения была такова, что в стратосферу попали многие кубические километры густого вулканического пепла[56]. К 1816 году плотные тучи пепла достигли Северного полушария.
Насыщенная этим пеплом атмосфера плохо пропускала солнечный свет, что привело к резкому похолоданию, так что 1816 год вошел в историю как «год без лета» или даже «год нищеты».
В начале июня снег выпадал в Англии, по всей Европе и Северной Америке. На протяжении июля, августа и сентября днем было холодно, а по ночам подмораживало. Нехватка солнечного света и тепла препятствовала созреванию растений, и те злаки, которые пережили весну, погибли от засух в июле-августе или же были прибиты морозом в сентябре. Множество людей голодало, вследствие чего случались нападения на государственные зернохранилища, массовые беспорядки, политические протесты и уличные столкновения с полицией[57].