Страница 51 из 54
Она повертела письмо в руках. Печать сломана не была. Она медленно подняла глаза, пока не встретилась со взглядом Себастьяна.
— Сьюзен, я люблю тебя и буду любить всегда, что бы там ни происходило вокруг. Ты показала мне, что такое истинная честь и настоящее мужество. И это — самый замечательный урок, какой ты только могла провести, тем более что он подкреплен личным примером. — Себастьян опустился перед ней на колени, изо всех сил стараясь не повалиться набок, поскольку карету немилосердно трясло. Взял любимую женщину за руку. — Сьюзен, окажешь ли ты мне высокую честь, согласившись стать моей супругой?
На ее глаза набежали слезы, губы задрожали, но она сумела ответить на вопрос.
— Я должна уехать, — ответила она, вырывая руку. — Разве тебе не понятно, что это необходимо сделать ради спасения твоей фамильной чести?
— Нет, Сьюзен. Если ты уедешь, то и честь мою заберешь с собой. — Он умоляюще протянул к ней руки. — Пожалуйста, выслушай хотя бы, что я хочу тебе обязательно сказать. Я люблю тебя. Люблю и не могу больше жить без тебя ни дня.
У Сьюзен округлились глаза, она сложила руку козырьком и поднесла к глазам, защищаясь от снега. Долгое время она молчала, обдумывая сказанное. Решившись наконец, окликнула возницу.
— Будьте любезны достать из экипажа мой саквояж. Похоже, что я уже не еду в Абердин... во всяком случае, нынешней вьюжной ночью.
Миссис Паттерсон хихикнула, потом вернулась на свое сиденье, давая возможность закрыть дверцу.
— Всего доброго, леди Сьюзен.
Себастьян ликовал. Саквояж Сьюзен он вручил своему кучеру.
— Назад в Лондон, Бертрам.
Потом отворил дверцу и помог Сьюзен взобраться в карету. Сев вслед за ней, накрыл и ее, и себя теплым одеялом.
С лица Сьюзен не сходило озабоченное выражение. Она вдруг положила палец на губы Себастьяна.
— Прежде чем ты что-то скажешь, послушай меня. Я написала письмо лорду Астеру, поставила его в известность о том, что ты никак не можешь быть отцом ребенка его дочери, потому что не ее ты уложил в постель в ночь парадного приема. А меня. Я также призналась, что, воспользовавшись твоим опьянением, сумела скрыть от тебя свое лицо, как и свое имя, а потому твоей вины в происшедшем нет ни в малейшей степени.
Себастьян поцеловал лежавший на его губах палец и продолжал это приятное занятие, пока она не убрала руку.
— У тебя все? — улыбнулся он.
— Да нет,ты же должен понять, наконец: если ты хочешь сохранить свою фамильную честь, то просто обязан порвать со мной всякие отношения. Навсегда.
— Это и есть признание, которое ты написала лорду Астеру? — Он протянул ей письмо, переданное ему дворецким.
— Да, но как оно попало к тебе? — У Сьюзен даже глаза округлились от удивления.
— Сегодня вечером я ездил к лорду Астеру, но вместо него застал там мистера Бэзила Редбейна...
— Грант говорил мне, что это именно он зарегистрировал пари в клубе «Уайтс», не раскрывая своего имени!
— Вот именно, да только он был в доме не один, а вместе с мисс Астер. Мы с ним немножко поговорили, и он признал, что мисс Астер ждет ребенка от него. Не могу поклясться, но я почему-то уверен, что он на ней женится.
— Но... как же письмо?
— Оно не попало к адресату. — Себастьян вернул письмо Сьюзен. — Лорда Астера дома не было, а потому дворецкий, выполняя твое распоряжение, никому его не оставил.
Она повертела письмо в руках. Печать сломана не была. Она медленно подняла глаза, пока не встретилась со взглядом Себастьяна.
— Сьюзен, я люблю тебя и буду любить всегда, что бы там ни происходило вокруг. Ты показала мне, что такое истинная честь и настоящее мужество. И это — самый замечательный урок, какой ты только могла провести, тем более что он подкреплен личным примером. — Себастьян опустился перед ней на колени, изо всех сил стараясь не повалиться набок, поскольку карету немилосердно трясло. Взял любимую женщину за руку. — Сьюзен, окажешь ли ты мне высокую честь, согласившись стать моей супругой?
На ее глаза набежали слезы, губы задрожали, но она сумела ответить на вопрос.
— Да, Себастьян, я согласна, — прошептала она чуть слышно.
Он вынул из кармана тяжелое золотое кольцо с большим сапфиром и надел на палец Сьюзен.
— Это кольцо моей матери, которая учила меня тому, как надо любить. Теперь носи его ты — женщина, которая помогла мне это вспомнить.
— Я люблю тебя, Себастьян.
— И я люблю вас... мисс Боннет. Сьюзен непонимающе взглянула на него.
— Ну да, все правильно. Ведь это благодаря ей я сумел узнать и полюбить вас, леди Сьюзен Синклер.
Сьюзен молча покачала головой, заулыбалась, обняла его за шею и одарила долгим поцелуем. Его руки медленно сомкнулись на ее талии, он осторожно уложил ее на мягкое сиденье кареты.
* * *
Примерно через два часа карета подкатила к особняку Синклеров.
— Утром я приеду снова — договорюсь о встрече с твоим отцом и буду просить у него твоей руки. — Себастьян наклонился и поцеловал ее.
— А если он откажет? — Сьюзен изо всех сил прижимала его к себе, будто они расставались навечно.
— Раз его благословение так важно для тебя, то я попрошу его снова, потом еще раз и еще, если потребуется. Он даст согласие, Сьюзен. Я не успокоюсь, пока не добьюсь этого — я умею быть настойчивым. — Он первым вышел из кареты, помог выйти Сьюзен, потом проводил ее до дверей. Она нажала на ручку двери — та не была заперта, что весьма обрадовало Сьюзен.
— Всего доброго, любимый. До встречи утром. — Она быстро поцеловала его в щеку, он передал ей саквояж, и Сьюзен исчезла за дверью.
Она тут же поспешила в гостиную — посмотреть, как уедет с площади его карета, но сразу увидела сидящего у камина отца.
— Здравствуйте, ваша светлость.
— Значит, это был герцог Эксетер, я не ошибся? — спросил отец без всякого выражения.
— Так, па, это он. — Ее пробрал холодок, хотя в гостиной было жарко натоплено. Она сбросила плащ, чтобы избавиться от царившего снаружи мороза. — Должна сказать, что утром он приедет к тебе — просить моей руки.
— Его родовое имя покрыто бесчестьем. Зачем же я стану давать ему согласие?
— Затем, что сам он — человек в высшей степени порядочный, добрый, благородный. Нельзя винить его в грехах, совершенных отцом. Сын не должен отвечать за отца. Разве ты сам не учил нас тому, что мы должны искупать свои собственные грехи и тем заслужить уважение к себе и восстановить доброе имя Синклеров?
При этих словах герцог Синклер высоко поднял седые брови.
— Да, это я вам говорил.
— Я и стараюсь так делать, па. Я сама допустила кучу ошибок, но если бы не эти ошибки, я бы никогда не сумела понять истинного значения слова «честь». Не научилась бы любить и быть любимой. И никогда не узнала бы того, что самое большое счастье доставляет мне труд. И еще — того, что я никогда не расстанусь с братьями и сестрами, даже если мы будем жить порознь. Потому что семья — это мы все вместе.
— Да, Сьюзен, ты все правильно говоришь. Поэтому-то семья играет такую большую роль для каждого, поэтому-то мы должны стараться преодолевать свои слабости, стараться стать сильными, чтобы иметь возможность оказать друг другу помощь, когда она потребуется. — Он встал, опираясь на трость, и подошел к Сьюзен. — Ты повзрослела и пережила то, что заставляло тебя страдать. Ты теперь стала сильной, и я горжусь такой дочерью. — Он протянул руки и заключил ее в объятия.
Слезы счастья струились по ее лицу, она радостно смеялась. Еще никогда она не была так счастлива, но для полного счастья кое-чего все-таки не хватало.
— А как же с герцогом Эксетером?
Отец обнял ее за плечи и немного отстранил от себя, чтобы лучше видеть.
— Получит он мое благословение.
* * *
Когда Себастьян вернулся в Блэквуд-холл, у парадной лестницы его дожидалась престарелая герцогиня Эксетер.
— Уже утро. Где ты пропадал целую ночь? Ты выскочил отсюда такой сердитый, я уж опасалась за тебя. Боялась, что ты можешь сделать что-нибудь неосмотрительное и...