Страница 10 из 65
– Кара Господня?
– Именно.
Выйдя из душной чайной лавки, Себастьян прошелся по улице, поговорив с подручным бакалейщика, галантерейщиком, торговцем углем и продавцом шерстяных тканей. Ни одного желающего засвидетельствовать, что вчера вечером было замеченочто-либо необычное, не нашлось, пока виконт не переступил порог сырного магазинчика.
Худенькая, русоволосая девчушка за грубым деревянным прилавком была юной, не старше четырнадцати-пятнадцати лет, по-деревенски розовощекой и ясноглазой.
– А как это: не видала ли я чего этакого перед пожаром? – переспросила она, заворачивая выбранный покупателем кусок голубого сыра.
Тусклый свет непогожего дня просачивался сквозь старые окна, искажающие очертания проезжающих карет. Себастьян обнаружил, что, находясь в лавке, можно беспрепятственно разглядывать почерневшие кирпичные стены и обвалившиеся дымоходы приюта напротив.
– Возможно, кого-то, кто выглядел нездешним? – предположил он.
Девушка подняла глаза, изогнув губы в озорной улыбке:
– Навроде вас?
– Я выгляжу настолько нездешним? - рассмеялся Девлин.
– Ну, к нам такие нечасто захаживают – это уж точно, – опершись локтями о прилавок, собеседница подалась вперед, загасив улыбку и понизив голос. – Только я и впрямь приметила что-то чудное. Даже папаше своему шепнула, да он велел не совать нос. Сказал, что новые напасти нам ни к чему.
Лавку наполнял острый аромат выдержанного чеддера и запах свежего творога. Виконту стало любопытно, с какими неприятностями сталкивался прежде торговец сыром, но он спросил только:
– Что же ты видела?
Юная лавочница бросила быстрый взгляд на отгороженную занавеской часть помещения, словно пытаясь убедиться, что оттуда не выглядывает строгий папаша.
– Мужчин. Джентльменов. Они тут долго слонялись: шныряли по улице взад-вперед и в лавки заходили, только не покупали ничего.
– Сколько их было?
– Точно не скажу. Трое. Может, четверо. Парочка из них и сюда заглянули. Прикидывались, что товар рассматривают, а сами глаз не сводили с дома, что напротив.
– У них были темные волосы? Или светлые?
Девчушка ненадолго задумалась.
– У тех двоих, что к нам наведались, темные. Оба вроде постарше вас были, но самую малость.
– Что-то еще о них можешь сказать?
– Ну-у-у, – протянула она и наморщила лоб, пытаясь припомнить. – Эти мужчины чем-то на мистера Нэша смахивали.
– Мистера Нэша?
– Богача из Индии, который раньше частенько у папаши моего сыр покупал. Помер в прошлом году.
– Так чем же они походили на мистера Нэша?
– Не знаю. Похожи, и все, – пожала плечами собеседница.
Сквозь ячеистый переплет окна Себастьян посмотрел на то, что осталось от входа в приют Магдалины.
– Ты видела, как те джентльмены заходили в дом напротив?
Дочь торговца мотнула головой:
– Такой туман налег, что вздумай сам король проехаться по нашей улице, я б и его не углядела.
– А после пожара? Потом, в толпе не видела?
Она снова покачала головой. Затем, еще больше понизив голос, добавила:
– Зато слышала выстрелы. Два раза бабахнуло. Перед самым пожаром.
Столько людей в округе отрицали какие-либо выстрелы, что не будь рассказ мисс Джарвис подкреплен заключением Гибсона, Себастьян уже засомневался бы в ее словах.
– Больше никто не признался, что слышал хоть что-то. Почему? – поинтересовался виконт.
Опять быстрый взгляд через плечо.
– Так этот дом здешним никому не по нраву, – шепнула девушка. – Все хотели, чтоб его не было.
Девлин окинул взглядом нежные черты юного личика, по-детски мягкие русые волосы, в беспорядке выбивавшиеся из-под чепчика.
– Ты намекаешь, что …
Собеседница, округлив глаза, потрясенно ахнула, поняв, как джентльмен мог истолковать только что услышанное.
– Да Бог с вами! Я же не про то, что кто-то из тутошних подпалил квакеров. Просто соседи много раз жаловались на приют, и теперь боятся, как бы не попасть под суд, когда констебли начнут разбираться, с чего там пожар приключился.
Себастьян взял завернутый сыр, оставив на прилавке щедрую плату.
– Почему же ты мне рассказала?
– Пиппа? – донесся зов из задней комнаты. – Ты что, до сих пор с этим покупателем?
Пиппа попятилась.
– Так почему? – переспросил Себастьян
Но девушка, крутнувшись, уже исчезла за занавеской.
Виконт вышел из сырной лавки на улицу, наполненную удлиняющимися тенями и продуваемую холодным ветром. Как только Себастьян направился к своему экипажу, из густого сумрака за фургоном с углем выдвинулась знакомая мужская фигура, преграждая путь.
– Удивлен нашей встрече, Девлин, – протянул полковник Брюс Эптон-Смит. – У меня сложилось впечатление, что вы забросили свое прелюбопытнейшее хобби ради того, чтобы упиться до смерти.
Виконт смерил нарочито неторопливым взглядом высокую, элегантную фигуру бывшего кавалерийского офицера, от изящно загнутых полей его касторовой шляпы до начищенных высоких черных сапог. Эпсон-Смит служил орудием лорду Джарвису, когда тот угрожал Кэт Болейн смертью за шпионаж. Это был умный, жестокий и смертельно опасный человек.
– О каком хобби вы говорите?
– О добровольно возложенной вами на себя миссии мстителя за невинных девиц, преждевременно сошедших в могилу, – мужчина кивнул в сторону почерневших руин сожженного приюта. – Только вот девицы были не совсем невинны, не так ли?
– Как я понимаю, вы тут по делу лорда Джарвиса?
Полковник небрежно засунул большой палец в кармашек шелкового жилета.
– Я бы сказал, что, по крайней мере, на сей раз мы здесь по одному и тому же делу.
– Неужели? Я заинтересован в том, чтобы свершилась справедливость. А вот ваше участие наводит на мысль, что лорд Джарвис стремится к чему-то противоположному.
– Справедливость? Для полудюжины никчемных потаскух? Кто они вам?
– Восьми, – поправил Себастьян. – Восемь погибших женщин. И если они такие никчемные, почему тогда вы здесь?
Если агент Джарвиса и знал о причине заинтересованности хозяина, то был слишком умен, чтобы выдать ее, заметив только:
– Знаете, мы могли бы сотрудничать.
– Вряд ли.
Не переставая улыбаться, Эпсон-Смит повернулся, однако задержался достаточно, чтобы оглянуться и бросить напоследок:
– Если передумаете, вам известно, где меня найти.
ГЛАВА 11
Вечер был не по-весеннему холодным, зато ясным. Свежий ветер с далекого Северного моря разогнал остатки туч и угольного дыма, которые в это время года иногда зависали над городом.
Оставив карету на углу Портман-сквер, виконт прошелся вверх по Орчард-стрит. Шаги по каменной мостовой отдавались гулким эхом. Этот район, соседствующий с роскошными особняками Мейфэра, был каким-то разношерстным, его более старые, извилистые улочки с течением времени исчезали. Из близлежащего мюзик-холла доносились обрывки мелодии, перемежаемые смехом, а находившиеся через дорогу кофейня и пивная источали острые ароматы свежемолотого кофе и скверного джина. Как только Себастьян миновал подворотню, из сумрака выступила женщина. Масляный уличный фонарь отбрасывал золотистые блики на непокрытые светлые волосы и худое лицо.
– Нужна компания? – с неуверенной улыбкой спросила незнакомка. Ей вряд ли было больше пятнадцати, на бледном лице глаза казались огромными. Отрицательно качнув головой, виконт продолжил путь.
«Академия на Орчард-стрит» размещалась в старинном особняке, стоявшем в небольшом отдалении от дороги. При мерцающем свете фонарей Себастьян разглядел свежевыкрашенную черную дверь и плотно задернутые на всех окнах шторы. Но один из водосточных желобов прогнил и, частично отвалившись, повис, а в воздухе чувствовалась затхлость обветшания. Виконт громко постучал в дверь, затем молча подождал, пока невидимые глаза оценивали его внешность. Стражи подобных заведений умели почище любого щеголя с Бонд-стрит [17]в мгновение ока подсчитать стоимость плаща, лосин из оленьей кожи и сапог посетителя.
17
Бонд-стрит– с XVIII века улица элитных магазинов в лондонском районе Мейфэр. Одна из главных улиц торгового района Вест-Энда. С XVIII века Бонд-стрит используется как нарицательное обозначение мест прогулок модников и модниц.