Страница 65 из 65
– Время от времени.
Оба замолчали.
На одно украденное мгновение он забылся, любуясь Кэт, таким родным, по-детски вздернутым носиком, чувственным изгибом губ. Себастьян мог поклясться, что воздух в комнате дрожал от мучительного понимания, кем они являлись друг для друга и кем больше никогда не могли быть.
– Мне пора, – сказал Кэт, но по-прежнему мешкала, не сводя с Себастьяна глаз.
И он с глухим отчаянием понял, что эта любовь и боль навсегда останется частью его души.
И ее тоже.
* * * * *
Позже тем же вечером мисс Джарвис получила вежливое послание от лорда Девлина, в котором кратко описывались события дня и обстоятельства, касающиеся резни в приюте Магдалины. Виконт упоминал о ссоре Рейчел и Тристана Рамзи, но без сведений, полученных от леди Сьюэлл, причины последующего побега девушки из отчего дома по-прежнему оставались бы не ясными. Геро не сомневалась, что Себастьян осведомлен об отвратительной тайне лорда Фэйрчайлда, и была раздосадована намерением виконта оградить ее, утаивая сведения.
Подержав хрустящий белый лист бумаги на какой-то миг дольше, чем следовало, она решительно бросила письмо в огонь библиотечного камина.
Геро все еще оставалась в библиотеке, свернувшись калачиком в одном из кресел у камелька и погрузившись в созерцание танцующих языков пламени, когда почувствовала на себе взгляд отца. Подняв глаза, она увидела стоявшего на пороге и наблюдавшего за ней барона.
– Никаких книг? – поинтересовался Джарвис. Губы улыбались, но за прищуренными веками угадывалось беспокойство.
Геро поежилась под пристальным взглядом, словно отец мог определить опасное направление мыслей дочери по одному ее виду. Чтобы предотвратить расспросы, она заговорила первой:
– Я слышала, Патрик Сомервилль мертв. Это вы распорядились?
– Нет. Разумеется, я намеревался, но поганец меня опередил. Хинин в сочетании с мышьяком оказался смертоносным лекарством.
– Самоубийство?
– Вероятно. Хотя ради его заслуженного отца дело представят как несчастный случай.
Геро вновь приклонилась к мягкому изголовью.
– Столько смертей, – негромко сказала она. – Вы уже решили, кого поставить на место Персиваля?
– Когда я уходил, Принни и остальные как раз спорили, кому предложить пост премьера – Каннингу или Каслри, – фыркнул Джарвис. – Бесполезное занятие, поскольку ни тот, ни другой не согласится. Это ужасно – остаться без премьера в такое время, когда с одной стороны Бонапарт, а с другой – американцы. Может, Персиваль и был бесполезным идиотом, но все же лучше, чем пустое место.
– Интересно, повлекут ли сегодняшние события какие-то последствия? – с деланной небрежностью спросила Геро. – Например, убийство Девлином полковника?
– Вряд ли. Эпсон-Смит напал первым. Разумеется, пойдут слухи. Но о Девлине и так постоянно судачат. Со временем все уляжется, – барон смерил дочь таким долгим взглядом, что той потребовалось все самообладание, чтобы не отвести глаза. – Он упомянул, что на твою жизнь покушались трижды. Мне известны только два случая.
Враги лорда Джарвиса создали ему репутацию настолько всеведущего, что Геро опасалась, как бы отец каким-то образом не узнал о тех злополучных часах заточения в подземелье старого Сомерсет-хауса. Каким облегчением было убедиться в его неведении. Возможно, со временем ей самой удастся постепенно забыть о том, что произошло.
– Не было никакого третьего покушения.
– Врешь ты неплохо, – пробурчал отец, подходя ближе, – но недостаточно хорошо, чтобы провести меня.
Откинув голову, Геро мягко улыбнулась.
– Никто не может обмануть вас, папа.
– А если и может, то ненадолго. Не забывай об этом, – сказал барон, протягивая руку и легонько проводя по щеке дочери костяшками пальцев. Пожалуй, еще ни разу жест могущественного лорда Джарвиса не был так похож на ласку. Или на извинение.
* * * * *
Находясь в Лондоне, граф Гендон имел обыкновение подниматься рано и перед завтраком кататься верхом в Гайд-парке.
Во вторник, наступивший после смерти Спенсера Персиваля, на мокрую от дождя траву опустился туман. Но воздух полнился свежестью и жизнеутверждающей силой запоздавшей весны.
Направив свою вороную арабскую кобылку в ворота парка, Себастьян увидел, как граф резвой рысью едет по Роу [69], ритмично поднимаясь и опускаясь в седле.
На миг виконт остановился. Знакомый стук копыт серого скакуна по утоптанной дорожке гулко отдавался в призрачном безмолвии. Желание развернуться и просто ускакать прочь было велико. Однако он не двинулся с места, крепко зажав поводья в кулаке.
Сквозь туман за темной линией деревьев виднелся шпиль аббатства, а за ним – башни старинного Вестминстерского дворца. У Девлина из головы не выходила беспомощная тоска в глазах Персиваля, когда умирающий премьер-министр на последнем, судорожном вдохе звал к себе сына. Нет, глубоко засевший в Себастьяне гнев не прошел. Ни гнев, ни боль. Но в душе что-то сдвинулось, и теперь он знал, что должен сделать.
Граф достиг конца аллеи, повернулся, и тут его взгляд упал на одинокую, застывшую фигуру сына. Себастьян видел, как напрягся Гендон от несмелой, радостной надежды. Сырой воздух холодил виконту лицо, арабская кобылка под ним нетерпеливо горячилась.
Сжав колени, Себастьян направил лошадь вперед.
Навстречу своему отцу. Навстречу долго откладываемому примирению.
ОТ АВТОРА
Успешно захватив Кейп-Таун у голландцев, в 1806-1807 гг. британцы действительно попытались завоевать Аргентину. Эта военная экспедиция стала грандиозным провалом, хотя затянувшаяся на годы враждебность к Персивалю уцелевших офицеров Двадцатого гусарского полка – моя выдумка.
11 мая 1812 года Спенсер Персиваль стал единственным – и по сегодняшний день – британским премьер-министром, который был убит. Его смерть произошла почти так, как описано в книге, хотя разбирательство в Олд-Бейли (для интересующихся, сейчас в открытом доступе в сети) не выявило никаких признаков заговора. Несмотря на очевидное умопомешательство, Джон Беллингем был признан виновным и повешен менее чем через неделю.
Для своей книги я подправила и некоторые другие факты. Перед роковым посещением Палаты общин Беллингем действительно повел семью приятеля на художественную выставку, но это была выставка акварелей в Европейском музее, а не ежегодная выставка в Королевской академии искусств. По словам репортера, ставшего свидетелем убийства, последние слова премьера были: «Я убит!» Однако, похоже, что репортер гонялся за сенсацией, поскольку, по свидетельству другого очевидца, перед смертью Персиваль не сказал ни слова. Поэтому я и себе позволила изменить последнюю фразу умирающего.
Перевод осуществлен на сайте http://lady.webnice.ru.
Перевод: lesya-lin
Редактура: codeburger
Внимание!
Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.
После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.
Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.
69
Роу(англ. Rotten Row) – аллея для верховой езды, которая проходит в южной части Гайд-парка. Название «Роттен-роу» – искаженное от французского «Рут де Руа» – тропа короля. Была создана по приказу Вильгельма III Оранского в конце XVII века. Поселившись в Кенсингтонском дворце, Вильгельм пожелал иметь более безопасный путь к Сент-Джеймсскому дворцу. Эта широкая аллея через Гайд-парк, которую в 1690 году освещали 300 масляных фонарей, стала первой искусственно освещенной дорогой в Великобритании.