Силмирал. Измерение

Волк помолчал. Потом вздохнул и отошёл в сторону.

– Ладно. Иди к себе.

Я поражённо вскинула голову. Как? А занятия?

– Подождите, а тренировка?.. – растерянно попыталась возразить я, но мастер с нажимом повторил.

– Иди. Тренироваться будем завтра. А сейчас... если хочешь, можешь попросить Ленту позаниматься с тобой на «стенке» .

«Стенкой» называлась часть одного из больших тренировочных залов, имитирующая кору деревьев и поверхность скал. Её сделали специально для Кашкаев, чтобы те могли развивать данные им природой «цепляльные» и «карабкательные» навыки.

Я кивнула, и, пробормотав: «Всего хорошего, Ворл... мастер» , – поспешила уйти из зала. За месяц тренировок я успела выучить для себя – он не любит повторять дважды.

Однако на выходе он окликнул меня. Когда я обернулась, то увидела улыбку на его морде, почти такую же, как в подземелье.

– Ты поблагодарила меня, а я хотел сказать «спасибо» тебе. За то, что ты не оставила меня, даже когда я просил. Когда я чувствовал на себе твой взгляд, мне... действительно было немного легче...

Глава VII.

Последние события произвели на меня тяготящее впечатление. Но, рано или поздно, всё проходит. Вот и здесь шипованные колёса боевой телеги жизни в Дорганаке вернулись в свою колею. Почти...

Тренировки возобновились. В той же пропорции времени и нагрузок.

Но я больше не могла смотреть на Ворлока прежними глазами. Раньше он был мне просто симпатичен, но теперь я испытывала достаточно противоречивые чувства, как к другу, и одновременно... как ко второму отцу.

Лента... наверное, потом Ворлок рассказал ей о нашем разговоре. Внешне наши дружеские отношения почти не изменились, но я заметила ту ненавязчивую опеку, которой она меня окружила. То есть... она и раньше мне помогала... Но теперь она стала для меня как бы старшей сестрой...

Кстати, одно замечание о тренировках с ней. Раньше они с Лоргом вместе натаскивали меня: ловкость, скрытность, скорость. Но позже заниматься этим стал исключительно Лорг. Рысь же начала посвящать меня в основы целительства, уча распознавать полезные травы и готовить из них отвары и мази. Я усердно училась этой тонкой науке, сверхъестественным шестым чувством ощущая, что вскоре не на кого будет надеяться, кроме себя самой.

Всё осталось тем же... и всё же всё неуловимо переменилось. Может быть, из-за того, что я стала иначе смотреть на людей. Людей, у которых душа отражалась в обличье зверя.

Я стала невольно присматриваться к ним всегда и везде: когда спускалась или поднималась; окидывала небрежным взглядом людную столовую, занималась в большом зале...

Даже те, кого я хорошо знала, вызывали у меня порой иные эмоции, отличные от тех, которые я испытывала ранее. Я как будто научилась «читать» людей, даже предугадывать, что от них можно ожидать.

Так я вскоре почти перестала общаться с вежливой на виду, но на деле заносчивой и высокомерной сиамской кошкой Дерерой; тихим, но мстительно-злорадным крысом Шерком; койотом, подлизывающимся ко мне, а на деле заключившим унизительное для меня пари со своими друзьями из той же породы. Узнала я об этом пари по чистой случайности... и Дкор об этом ОЧЕНЬ сильно пожалел. Н-да, разрыв получился громким...

Зато крепко сдружилась с хмурым, но очень мудрым медведем Потапом. Глядя на этого огромного, метра под три, бурого зверя я поняла, почему в моём мире все боятся этого «хозяина тайги» ...

А моей чуть ли не лучшей подругой стала Аличка, молчаливая тихая шиншилла. Она частенько становилась предметом насмешек окружающих, но отпора никогда не давала. Она, кстати, оказалась опытной травницей и, когда мы с ней сдружились, не раз помогала мне с «домашним заданием» от Ленты. Те же, кто пытался «наехать» на неё теперь трижды думали перед своим поступком.

Но не только разнообразие характеров пробудило во мне новый интерес к Кародроссам. Не раз, глядя на неповоротливого Потапа или на скромную Аличку, я думала: а что у них осталось в том мире? Кого или что им пришлось оставить?

Спрашивать я не решалась. Отчасти оттого, что не хотела лишний раз заставлять их переживать прошлое, отчасти из-за того, что боялась сама. Мне до сих пор было неприятно жутко вспоминать историю Ворлока...

Как того и желал Рефьол, в нашу следующую встречу я была безупречно вежлива и старалась показать своё уважение. Но, на моё счастье, он не мог заглянуть в мою душу, где затаились глубокая обида и даже ненависть. И недоумение: как человек с такой царственной душой может так поступать?! Хотя... львы – безжалостные хищники. Безжалостные ко всем, даже к львицам, которые охотятся, пока цари отдыхают в тени деревьев.

Я себя к «охотящимся львицам» не относила. Скорее, наоборот – к только начинающим постигать жизнь львятам. Поэтому, конечно, я могла и ошибаться... Возможно, даже ошибалась, ведь знала чертовски мало...

Но никто не мог объяснить мне этого.

Однако это не относится к теме. В действительности же меня напрягало совсем другое: по здравому размышлению я задумалась, с чего бы Рефьолу так откровенно подозревать меня в таких нехороших махинациях, как... предательство? Или это просто вариант проверки? Но опять же: проверки на вшивость. Странно, но ни Лок, ни Лента не упоминали о таком испытании. Или я какой-то выигрышный, миллионный номер? Бред какой-то...

Правда, есть другая версия.

Моё специфичное оружие.

Мой Гаудон ещё дважды пытался решить эту проблему, но ничего не изменилось. Вот только в следующий раз на мои занятия пришёл сам Правитель. Внимательно наблюдал за нами, а затем приказал ещё раз опробовать развешанные по стенам клинки.

Ничего. И ему это очень не понравилось.

Тогда он вновь предупредил меня, чтобы я как можно меньше занималась с луком. Я возразила, что и так неделями не прикасаюсь к нему (что было неправдой – стрелковые занятия у меня были регулярно), но он, по-моему, мне не совсем поверил...

Размышляя сейчас – в смысле, в момент работы над данной рукописью – над теми довольно-таки щекотливыми ситуациями, я пришла к выводу, что тогда я уже практически не на что не могла повлиять. Начиная с первого нападения Мрадразз, мясорубка судьбы закрутилась, затягивая меня и окружающих.

Вторая волна проблем возникла с того, что некая группа птицеголовых незаметно подобралась практически на сотню метров к крепости. Обхитрить тонкие локаторы крепости им удалось элементарно – они передвигались... по земле. Такой оригинальный способ, мягко говоря, многих удивил, но факт остаётся фактом: техника, настроенная определять любые движущиеся предметы в воздухе в радиусе пяти километров от крепости не смогла засечь тех, кто передвигался пешкодралом. Удивительный недочёт! Значит, о таких странниках, как мы, они тоже не знали до последнего момента?

Но это, как ни крути, был уже второстепенный вопрос. Как оказалось, разработчики догадывались о подобном недочёте, и только-только нашли способ устранить его...

Так или иначе, отряд был довольно крупным, и от стрел пали почти три десятка Кародроссов.

В момент нападения я занималась тайной стрельбой из лука в малом зале под присмотром Лорга и Ленты. Тревога застала нас врасплох, и подоспели мы уже почти к самому концу боя. Я стрелой сняла последнего врага. Рысь собралась помочь раненым, но, неожиданно для всех, нас троих повели в Главный зал. Ворлок остался внизу, за главного.

Я только взглянула в сторону Правителя и не удержалась от страдальческого вздоха. Я и не ожидала, что меня позвали сюда для того, чтобы наградить. Но... опять?..

– Лорг, Лента, оставьте нас. – Хмуро приказал Рефьол.

Рысь и леопард тревожно переглянулись, но ослушаться не решились. Лев обратился ко мне.

– Сразу после окончания боя мне сообщили, что кто-то передал Мрадраззам информацию о нас. И о лазейке в нашей защите.

Он выдержал многозначительную паузу. Я, не удержавшись, фыркнула.

– И вы опять ставите на место предателя меня, так?

Правитель нахмурился.