Страница 142 из 156
— Хорошо, — мрачно буркнул Берден.
— Ничего, это ненадолго.
Но он ошибся. Прошло пятнадцать минут, а с Верденом по-прежнему ничего не происходило. Он был озадачен.
— Черт возьми, я был уверен, что сработает. Я не сомневался, что к этому времени начнется рвота. Я даже машину не заглушил, потому что думал, вам меня придется в больницу везти.
Вексфорд лишь поднял брови.
— А вы как-то легкомысленно к этому отнеслись, я должен сказать. Остановить меня даже и не пытались. А вам не приходило в голову, что с вашей стороны вышло бы несколько нетактично, если бы со мной что-нибудь случилось?
— Я знал, что ничего не случится. И я предлагал обратиться к специалисту по грибам. — И тут Вексфорд, увидев, каким оскорбленным взглядом, смотрит на него Берден, захохотал. — Дружище Майк, простите меня. Но вы же знаете меня, неужели вы могли подумать, что я позволил бы вам рисковать жизнью с этими грибами? Я с самого начала знал, что вам ничего не грозит.
— Можно ли узнать почему?
— Можно. Вы бы и сами это знали, если бы внимательнее посмотрели на книгу Корин Ласт. Под рецептом рагу из белого навозника там стояла приписка: «О сопутствующих напитках смотри страницу 171». Я посмотрел на страницу 171, и там мисс Ласт указывала рецепты вина из первоцвета и джина с терновым соком. Оба напитка довольно крепкие. Разве стала бы она рекомендовать пить вино и джин с этими грибами, если бы существовал хоть малейший риск отравления? Нет. Если она хотела, чтобы ее книга продавалась, она не стала бы этого делать. Не стала бы, если не хотела получить сотни разгневанных писем и вызовов в суд.
Берден немного оживился, а потом и сам засмеялся.
Через несколько минут они пили кофе.
— Кажется мне, сейчас самое время немного подумать логически, — сказал Вексфорд. — Сегодня утром вы сказали, что мы скорее ищем доказательства не убийства, а попытки убийства. Аксель Кингман мог столкнуть ее с балкона, но никто не видел, как она падала, и не слышал, чтобы он или кто-нибудь другой поднимался в тот день в их квартиру. Однако, если две недели назад ее уже пытались убить, вероятность того, что она все-таки была убита, резко увеличивается.
Берден нетерпеливо произнес:
— Мы через это уже прошли. Все это мы знаем.
— Подождите. Попытка не удалась. Давайте подумаем, как сильно она тогда пострадала. И Кингман, и Худ утверждают, что у нее очень болел живот и ее рвало. К полуночи она уже спокойно спала и на следующее утро была совсем здорова.
— Не понимаю, что нам это дает.
— Это подводит нас к очень важному вопросу, который может быть краеугольным камнем всего этого дела. Вы говорите, что Аксель Кингман пытался ее убить. Для этого ему бы пришлось разработать тщательный план: организовать ужин, пригласить двух свидетелей, сделать так, чтобы жена попробовала рагу заранее и провернуть ловкий трюк с вылавливанием в нужный момент ядовитого гриба из общей миски. Вам не кажется странным, что настолько продуманный план провалился? Что жизни Ханны в действительности ничего не угрожало? А если бы убийство удалось? Любой патологоанатом при вскрытии обнаружил бы в ее теле ядовитое вещество или последствия его воздействия. Мог ли он надеяться выйти сухим из воды, тем более, как мы установили, ни один из свидетелей не видел, как он накладывал кушанье в тарелку жены, и одного из них тогда даже не было в комнате? Я утверждаю, что никто не пытался ее убить, но кто-то пыталсясделать так, чтобы ей стало плохо. Принимая во внимание зловещую репутацию грибов и нескрываемое подозрительное отношение к ним Худа, принимая во внимание то, что брак был неудачным, это выглядело бы как попытка убийства.
Берден уставился на него.
— Кингман никогда такого бы не сделал. Если бы он это задумал, он бы постарался, чтобы дело дошло до конца, а не выглядело бы попыткой.
— Совершенно верно. И о чем нам это говорит?
Но вместо ответа Берден произнес торжествующим тоном, еще не забыв о недавнем унижении:
— Но в одном вы ошибаетесь! Ей действительнобыло очень плохо. Ее не просто тошнило и рвало. Кингман и Худ этого не упомянули, но Корин Ласт сказала, что у Ханны двоилось в глазах, и она видела темные пятна, и… — Голос его оборвался. — Черт возьми, неужели вы думаете, что…
Вексфорд кивнул.
— Корин Ласт — единственная из троих упомянула об этих симптомах. Только Корин Ласт может сказать, поскольку жила с ним, была ли у Кингмана привычка мыть посуду сразу после еды. А что она говорит? Что не знает. Разве это не странно? Разве не странно, что именно в ту минуту она встала из-за стола и ушла в прихожую искать свою сумочку? Она знала, что Ханна пила, ей рассказал об этом Худ. Вы говорили, что в тот вечер Худ заехал за ней по ее просьбе. Для чего? У нее есть своя машина, и у меня даже на секунду не возникает мысли, что такая женщина, как Корин, может испытывать к Худу что-либо, кроме презрения.
— Ему она сказала, что у нее что-то с машиной.
— Она просила Худа приехать в шесть, хотя ужин у Кингманов был назначен на восемь. Она напоила его кофе. Довольно странно для такого времени и тем более перед едой. А что происходит дальше, когда он предлагает по пути заехать в паб? Она не говорит «нет», не замечает, что опасно пить, когда ты за рулем. Вместо этого она так долго собирается, что у них уже не остается времени никуда заезжать. Она не хотела, чтобы Худ выпил что-нибудь спиртное, Майк, и она сделала все, чтобы предотвратить это. Сама она, конечно, не пила спиртного и знала, что Кингман — трезвенник. Но, кроме этого, она знала о привычке Ханны начинать пить примерно в шесть часов. Теперь о ее мотивах, которые гораздо убедительнее мотивов Кингмана. Мне она показалась страстной, несдержанной и самоуверенной женщиной. Ханна увела у нее Кингмана. Кингман бросил ее. Так почему не отомстить обоим: убить Ханну и сделать это так, чтобы в преступлении обвинили Кингмана? Если бы она просто убила ее, ей бы не удалось направить подозрение на Кингмана. Но если бы ей удалось убедить всех, будто он уже покушался на жизнь жены, подозрения против него были бы уже очень серьезными. Где она была в прошлый четверг днем? Ничто не мешало ей подняться по лестнице на пятый этаж. Ханна впустила бы ее в квартиру. Все знают, что она интересуется растениями, поэтому, если бы она попросила Ханну провести ее на балкон, чтобы взглянуть на зелень в горшках, Ханна с радостью выполнила бы ее просьбу. Тут перед нами встает загадка пропавшей коньячной бутылки, в которой наверняка еще оставалось содержимое. Если бы ее убил Кингман, он, несомненно, оставил бы бутылку на месте, это как нельзя лучше укладывалось бы в историю с самоубийством. Представьте, как он мог бы этим воспользоваться: «Из-за алкоголя моей жене стало плохо той ночью. Она узнала, что я перестал ее уважать, и убила себя, потому что алкоголь затуманил ее разум». Корин Ласт унесла бутылку, поскольку не хотела, чтобы стало известно об алкоголизме Ханны, и она давила на Худа, чтобы он скрыл это от нас так же, как скрывал в прошлом от всех остальных. Кроме того, она хотела утаить это, потому что фальшивое покушение на убийство, которое онаорганизовала, зависело от наличия алкоголя в организме Ханны.
Берден вздохнул и вылил последние капли кофе в чашку Вексфорда.
— Но мы это проверили, — сказал он. — Вернее, я это проверил, и комбинация грибов с алкоголем не работает. Вы сами узнали из ее книги, что это не сработает. Да, она принесла грибы из своего сада, но у нее не было возможности подбросить к ним ядовитый гриб, потому что Аксель Кингман сразу бы это понял. А если бы не понял, они бы все отравились, кто пил и кто не пил. До ужина наедине с Ханной она не оставалась, и, когда подавалось рагу, ее не было в комнате.
— Я знаю. Но утром мы с ней встретимся и зададим пару вопросов. — Вексфорд на миг задумался, а потом негромко произнес: — «В его добре источник зла сыскав». [61]
61
Джон Мильтон. Потерянный рай, книга первая (пер. А. Штейнберг).