Страница 136 из 156
Через какое-то время спустился один из полицейских и направился в прихожую, где стоял телефон. Я подумала, он хочет вызвать «скорую помощь», чтобы они увезли тело, но, оказалось, он звонил в полицейский участок, чтобы вызвать фотографа и какого-то специалиста по отпечаткам пальцев. Я услышала, как судорожно вздохнула Марион. Она стояла, не шевелясь, возле камина, где со вчерашнего дня еще лежали остывшие угли. Женщина, которая убирала в доме, чистила камин и зажигала новый огонь, приходила каждое утро, кроме субботы.
Сержант, который звонил, вошел в гостиную и сказал, что инспектор Фоскин просит нас с Марион подняться наверх и рассказать подробно, что произошло этим утром.
Мы, а за нами сержант поднялись по лестнице и вошли в спальню.
Я услышала, что Марион снова судорожно вздохнула, и меня это не удивило. Поднос с чаем, который до этого стоял на комоде у двери, переместился обратно на столик у кровати, где он и находился, когда я в то утро первый раз вошла в комнату.
Инспектора Фоскина он, похоже, чем-то заинтересовал.
— По словам вашего мужа, — обратился он к Марион, — вы утром обнаружили тело. Вы не могли бы рассказать в точности, как это произошло?
Сначала она молча смотрела на поднос, затем посмотрела на меня, а потом повернулась к инспектору.
— Я вошла, как обычно, примерно без четверти восемь, — стала рассказывать она. — Я принесла бабушке чай, как делаю каждое утро, и увидела, что она приставила к голове пистолет. Кажется, я закричала «Не надо!» или что-то подобное и подбежала к ней. Но она успела нажать на курок. Думаю, что после этого я начала кричать. Я плохо помню, что я делала. Следующее, что я помню, — как сестра трясла меня за плечи и спрашивала, что случилось.
— А поднос, который вы несли? — бесстрастным голосом произнес детектив. — Что вы сделали с ним?
— Поднос, — тупо повторила она, как будто не могла понять, о чем он говорит, хотя все ее внимание устремилось на него, как только мы вошли в спальню. — Не знаю. Наверное, поставила куда-нибудь.
— Сюда, на стол. — Он указал пальцем. — Увидев свою бабушку с пистолетом у виска, вы прошли с подносом через всю комнату, обошли кровать, поставили поднос на столик и только после этого начали кричать. С трудом могу себе такое представить. Если бы вы просто уронили поднос на пол или поставили его на ближайшее подходящее место — например, на вон тот комод у двери, я бы это понял и, вероятно, поверил бы вашему рассказу. Но в данных обстоятельствах я склонен полагать, что это вы нажали на курок, после того как поставили поднос на этот стол.
Взгляд Марион снова встретился с моим. Мне кажется, в ту секунду она не сомневалась, что это я, пока она варила кофе, оделась, зашла в эту комнату и переставила поднос. Думая, что исправила свою ошибку с подносом, она чувствовала себя в безопасности. И может быть, ей действительно удалось бы выйти сухой из воды, если бы Она не потеряла самообладание, если бы не набросилась на меня и не попыталась выцарапать мне глаза. Улик против нее в действительности было недостаточно для обвинения.
Но она не была похожа на человека, способного на убийство. Дошло даже до того, что мне пришлось отрицать, что я прикасалась к подносу, и, поскольку я была очень осторожна и постаралась не оставить своих отпечатков, мне поверили. В конце концов после очередного приступа истерических криков Марион сломалась и призналась, что это она убила бабушку Эмму. До самого конца она была уверена в том, что бабушка Эмма собиралась вычеркнуть ее и Чарльза из завещания.
Ее приговорили к пожизненному заключению.
Но, разумеется, пожизненное заключение не означает, что человек проведет в тюрьме буквально всю жизнь. Проходят годы. Мы с Чарльзом уже давно живем вместе, но я не берусь предсказать, что произойдет, когда Марион выйдет из тюрьмы. Мне кажется, что со мной Чарльз счастлив. Я давно бросила работу, и теперь мы живем в старом доме на Элуэлл-стрит. У нас много денег, и мы часто принимаем гостей, чему он очень рад. Но скандал, который разгорелся после убийства, помешал его карьере, и он так и не стал профессором.
Я до сих пор не уверена, был ли он причастен к убийству моей бабушки или вся вина лежит только на Марион, но я и не хочу копать слишком глубоко. Против него она не сказала ни одного слова, хотя, может быть, как его жена, просто не смогла этого сделать. Он всегда утверждал, будто не знал, что было у нее на уме, когда тем утром она ушла наверх готовить чай. И все же порой я ловлю на себе его взгляд, который заставляет меня задуматься о будущем…
РУТ РЕНДЕЛЛ
Источник зла
Самый современный из литературных британских следователей, инспектор Реджинальд Вексфорд впервые появился еще в 1964 году в романе «От Дуна с любовью». Это был первый опубликованный роман Рут Ренделл, но не первый написанный. «Я написала несколько романов, прежде чем один из них был принят, — говорила она. — Первый роман, который я предложила издателю, был чем-то вроде комедии нравов… Рукопись долго провалялась у них, прежде чем мне ее вернули… и они спросили, нет ли у меня чего-нибудь еще. У меня была готовая детективная история, которую я когда-то написала от нечего делать…» Вот так инспектор Вексфорд и появился на свет. В скором времени он стал одним из самых популярных сыщиков современного британского детектива. Вексфорд не похож на традиционных для детектива полицейских инспекторов, он растет и меняется от романа к роману. В последних романах о нем Рут Ренделл больше внимания уделяет «психологическим и эмоциональным особенностям человеческой природы, чем загадке и криминалу…» В нашем рассказе знаменитому инспектору Вексфорду и его помощнику Вердену приходится иметь дело как с психологией, так и с криминалом.
— Рядовка, зонтик, вороночник, сморчок и болетус. Вам это о чем-нибудь говорит? — спросил инспектор Верден.
Главный инспектор Вексфорд пожал плечами:
— Похоже на кроссворд какой-то. Что может быть у них общего? Хм, рискну предположить, что это ракообразные, или морские актинии. Угадал?
— Это съедобные грибы.
— В самом деле? И какое отношение имеют съедобные грибы к выпавшей или выброшенной из окна миссис Ханне Кингман?
Мужчины сидели в кабинете Вексфорда в полицейском участке города Кингсмаркама, что графстве Сассекс. Дело было в ноябре, но Вексфорд только что вернулся из отпуска. И пока он в Корнуолле наслаждался второй половиной октября, который был более летним, чем само лето, Ханна Кингман совершила самоубийство. По крайней мере, так поначалу подумал Верден. Теперь же перед ним возникла дилемма, и, как только в понедельник утром Вексфорд вошел в кабинет, Верден начал рассказывать своему начальнику всю историю.
Вексфорд, высокий, нескладный и довольно некрасивый мужчина под шестьдесят, когда-то был толстым до стадии ожирения, но потом по причинам, связанным со здоровьем, сбросил вес до худобы. Верден, на двадцать лет моложе его, всегда был поджарым и гибким. Его лицо напоминало лицо аскета, но отличалось холодной красотой. Старший из мужчин, несмотря на то что у него была хорошая жена, преданно ухаживавшая за ним, всегда выглядел так, будто одежда его куплена в одном из магазинов благотворительной организации «Война нужде», тогда как младший всегда был одет безукоризненно. Рядом они выглядели как бродяга и денди, но щеголь во всем полагался на бродягу, доверял ему, понимал и принимал силу и остроту его мышления. Втайне он почти восхищался им.
Занимаясь этим делом, он в отсутствие шефа чувствовал себя, как в темном лесу. Сначала все указывало на то, что Ханна Кингман покончила с собой. Она страдала навязчивыми депрессиями, отягощенными острым ощущением собственной неадекватности. Первый ее брак распался, второй, впрочем, недолгий, тоже был несчастливым. Даже невзирая на то, что не было найдено предсмертной записки и разговоров о самоубийстве от нее никто не слышал, Берден не усомнился бы, что она свела счеты с жизнью по собственной воле… если бы к нему не пришел ее брат и не рассказал о грибах. Как назло, не оказалось рядом и Вексфорда, который умел с одного взгляда отделять овец от козлищ и зерна от плевел.