Страница 38 из 62
Он остановился, чтобы оценить мою реакцию. Должно быть, то, что он увидел на моем лице, его насторожило, потому что он слишком поспешно принялся мерить шагами комнату.
— Прошло немного времени, прежде чем я осознал, что ты на самом деле не имела ни малейшего понятия относительно Деназен или того, что делал твой отец. Ты была просто невинным ребенком, пойманным в центре чего-то, о чем ты не имела представления.
В этот момент он был хуже моего отца. Хуже, потому что я в него так верила. В нас. И обнаружить, что все это было брехней, оказалось ужасно.
— Как долго?
Он поднял руки, сдаваясь.
— Мы встречались только шесть месяцев, когда я сложил дважды два.
— Что с остальным временем? — Я надвигалась на него. Голова кружилась. Из всех людей он использовал меня, чтобы добраться до моего отца! — Мы были вместе больше года.
— Я знаю, я сожалею. Джинжер и остальные, они говорили мне порвать с тобой, как только мы убедимся, что ты приведешь нас в тупик. А я все же не смог. Я влю...
Я недослушала. Мой кулак удовлетворенно соединился с углом его челюсти, несмотря на болезненный глухой стук.
— Не смей стоять здесь и говорить мне, что влюбился в меня.
— Не хочешь это слышать? — Дотянувшись, он потер подбородок, выражение его лица потемнело. — Слишком, чертовски плохо. Я влюбился в тебя. Ничего из того, что у нас когда-либо было, не было фальшивкой.
Я собралась ударить его снова, но он меня знал. Ожидал этого. Он поймал мою руку и отклонил ее, я качнулась в сторону. Глубоко вдохнула.
— Ты ублюдок. Тебе было не достаточно разорвать меня на части один раз, ты пришел и пытаешься сделать это снова?
— Если я правильно помню, ты пришла ко мне на этот раз. У меня не было намерения разыскивать тебя.
Я не отвечала. Мы стояли так в лунном свете, ведя дуэль взглядами. Спустя несколько минут он заговорил снова низким голосом.
— Я подпишусь на это.
— На что? — огрызнулась я.
— Деназен. Я сделаю это. Я помогу тебе.
Бесценно. Появился, растоптал мне сердце, а затем пытается подлизаться? Как это типично для Алекса Можорна.
— С чего бы это? Почему передумал? Это имеет отношение к чувству вины?
— Вина здесь не при чем. Я не могу спать, зная, что ты в этом одна.
Я рассмеялась.
— Вдруг ты стал переживать за меня? Мне не нужно, чтобы ты был моим рыцарем в сияющих доспехах. Когда дойдет до дела, ты облажаешься и смоешься.
— Боже, — ругнулся он. — Я на самом деле пытаюсь, Дэз.
— Что ж, не стоит! Кто тебя просит? — я сильнее подтолкнула его к окну.
Он оступился, вернул равновесие и толкнул меня обратно.
— Думаешь, ты все знаешь, но это не так, — прорычал он. — Той ночью, у Руди, та девчонка была Шестеркой.
Я застонала. Последней вещью, в которой я нуждалась, были кровавые подробности. Дальше он скажет мне размер ее груди и то, что ей нравились залитые лунным светом дорожки вдоль пляжа.
— А почему, черт возьми, ты думаешь, что меня это заботит? Старые новости. История. Теперь прошлое. Если ты думаешь, что это все исправит, тогда плевать.
— Она сделала мне одолжение.
— Одолжение? — Веселье все продолжалось. Если бы это касалось кого-нибудь другого, то я, возможно, нашла бы его объяснение до смешного нелепым. Но поскольку я была звездой этой маленькой трагедии?.. Да уж. Как-то не очень смешно. — Разрешая лапать себя, пока ты присосался губами к её лицу? Ни фига себе одолжение.
— Это было устроено специально для тебя. Я подставил тебя. Хотел, чтобы ты увидела нас вместе.
Подставил? Да о чем он, черт возьми?
— А попроще никак нельзя было? Почему бы просто не расстаться со мной, если я тебе так наскучила?
— Я же сказал тебе, другие хотели, чтобы мы порвали. Когда я этого не сделал, они разозлились, ну, да ладно. Они смирились. Однако время шло, и они начали заговаривать об использовании тебя, чтобы получить больше информации. Они хотели через тебя добраться до твоего отца. Я не желал, чтобы ты хоть каким-нибудь образом была вовлечена с дела, связанные с Деназен. Я сообщил им об этом.
— Ты пытаешься сказать, что разбил мое сердце для моей же пользы?
— Это было единственное, что я придумал, чтобы стереть тебя из моей жизни. Я знал, что ты никогда не простишь меня. — Он закрыл глаза и покачал головой. — Меня убивал твой взгляд. Боль в глазах. Я сделал то, что должен был сделать, чтобы удержать тебя подальше от этого. Если бы я только догадался, что ты Шестёрка...
— Ты лжешь, — сказала я, хотя где-то глубоко внутри я, своего рода, верила ему. Наши отношения были пылкими или, может быть, это просто мне казалось так, потому что он был моей первой любовью, а я не хотела верить, что все было ложью. Если это правда, это не приукрашивало произошедшее, но, по крайней мере, давало мне маленький кусочек душевного спокойствия.
Он сократил расстояние между нами и взял мое лицо в свои ладони.
— Извини меня.
Извини меня.
Моя последняя решимость рухнула. Весь гнев иссяк, оставив позади зияющую пустую рану. Я так долго ждала, чтобы услышать эти слова. Я встала на цыпочки и прижала свои губы к его. Он ответил на поцелуй не менее сильно. Прикусил мою верхнюю губу, его щетина царапала щёку и подбородок, все знакомые ощущения, связанные с ним, вырвались, словно из запертого ящика, в котором были спрятаны так долго.
Он отстранился, только чтобы стащить рубашку через голову, прежде чем подтолкнуть нас к постели. Мы упали на матрац, наши конечности сплелись, с жадностью хватаясь друг за друга.
— Я скучал по тебе, — пробормотал он мне в губы. И медленно потянул край моей футболки вверх.
Поцелуй был эйфорический, дымка, похожая на счастливый туман, достойная блаженства, смешанная с теплыми воспоминаниями, приносящая краску к моим щекам м огонь к моей груди. Это... это было так знакомо. Это было...
Так неправильно.
Ему удалось стащить футболку через плечи, когда я оттолкнула его. Шока от холодного воздуха на моей коже было достаточно, чтобы заставить меня потерять ход моих мыслей и отступить. Расстояние. Мне необходимо расстояние.
— Остановись, — я задыхалась, падая обратно на кровать.
Тяжело дыша, он закрыл глаза и несколько раз глубоко вдохнул. Через пару минут его дыхание замедлилось так же, как и моё, затем он открыл глаза и посмотрел на меня:
— В чём дело?
— Я не могу, — произнесла я. — Не теперь. Не с тобой.
— Не с...
— Кайл, — сказала я, вспоминая ночь, когда его схватили, и ночь перед этим. Как его прикосновения, такие нежные, но все же в чем-то такие первобытные, сжигали мое сердце, мой разум и мою душу.
В день, когда Алекс разбил мое сердце, я думала, он разбил и меня саму. Я не встречалась ни с кем после этого. Не по-настоящему. Ничего серьезного и ничего исключительного. Я видела того, кого хотела, тогда, когда хотела, без обязательств. Я не спала со всеми вокруг, но, конечно, дурачилась. Много. Не один раз я даже чувствовала себя виноватой. Хотя причин не было. Никто никогда не заставлял меня подумать дважды о выборе, который я делала. Моногамия была не для меня. Но не теперь. Не после встречи с Кайлом.
Взбешенный Алекс вскочил.
— Серьёзно? Ты говоришь мне, что теперь ты с ним?
— Я не с ним, — сказала я, протягивая руку за своей футболкой. Или всё-таки с ним? Я надела рубашку, всё поправила и встала. — Это сложно.
— Да? Как же так? Я все еще люблю тебя. — Он потянулся к моей руке. — Я знаю, у тебя все еще есть чувства ко мне.
— Может, и есть, — признала я, выныривая из пределов его досягаемости. Часть меня кричала, что это было именно то, чего я так долго ждала, он, но другая часть смеялась. Он заслужил это. Боль. Причиненную мной. Справедливость восторжествовала. Я мечтала отплатить ему. Пощечина отказа. Сейчас, когда я была в состоянии получить то, чего я хотела, я не брала. Причинение ему таким образом боли не привлекало как обычно. — Но это не многое меняет.