Страница 18 из 22
В нее был влюблен и дядя — победитель Наполеона Александр I...
Прусские кузины были пленительны. И все эти волшебницы наверняка втайне мечтали стать русской императрицей, но... наш герой захотел покинуть Пруссию — и продолжить путь. Они не завоевали его сердце.
Потом была Вена. Дом князя Меттерниха. Князь был не только хитроумным врагом великого Наполеона, но первостатейным Дон-Жуаном. Во всяком случае его дом — был тоже сплошной соблазн. Еще Наполеон советовал: «Женитесь на австриячках... Свежи как розы, плодовиты как крольчихи». Но Александра манили германские княжества, где его предки находили своих несравненных жен.
А пока была Италия.
В Италии — никто не приставал к нему со скучными церемониям. Они останавливались в маленьких городках, где он наслаждался абсолютной свободой. И впервые вспоминал тезку, дядю Александра I, так мечтавшего отдать корону. Небо Италии... Мрамор дворцов, развалины, помнившие Юлия Цезаря... Сколько раз они с Жуковским рыдали от умиления под итальянским небом!
В Милане все сменилось грохотом пушек, здесь устраивали в его честь длиннейшие парады. Но очередная депеша отца погнала его далее.
Немецкие княжества Баден, Вюртемберг. Принцессы здесь были, но... Сердце осталось свободным. И продолжалось путешествие. И вот он приехал в Дармштадт — столицу маленького Гессен-Дармштадского герцогства.
Гессен-дармштадская принцесса не была включена в список предполагаемых невест. И наш Саша остановился в Дармштадте лишь по пути, на один день. Но вечером в придворном театре он увидел ее. Наш юный Дон-Жуан пытливым взором разглядывал юную принцессу, скрывавшуюся в глубине ложи. И был вмиг совершенно сражен «скромной прелестью принцессы», почти ребенка... Ей шел 15 год. Она была необычайно изящна особым изяществом мадонн Дюрера. И повзрослев, она так и останется хрупкой, одухотворенной, изящной девочкой-женщиной.
И вот уже наш герой остается на ужин со скучнейшим герцогом Людгомом. Чтобы на ужине опять увидеть ее! Принцесса Максимилиана-Вильгельмина-Августа-Софи. У нее осиная талия, золотистые волосы и лазоревые кроткие глаза. Как у его мама. Уже вечером написал папа: «Она страшно понравилась мне с первого взгляда. Если Вы позволите мне, дорогой папа, после Англии я снова вернусь в Дармштадт»... И приказал посланному привезти письмо к отцу в праздник Благовещения, который должен был случиться через девять дней. И, загоняя лошадей, посланный домчал письмо императору — в день Благовещения.
Но эта принцесса совсем не была в планах Николая. Да, она была из столь желанного немецкого княжества. Но не была включена в список невест не только потому, что ей шел пятнадцатый год. В монархической Европе государи все знали друг о друге. Передавали пикантные слухи — будто принцесса, отнюдь не дочь гессен-дармштадского герцога, но... тайная дочь его красавца шталмейстера, француза барона де Граней.
Однако депешу от сына императору привезли в день Благовещения, и религиозный Николай не мог не увидеть в этом благодетельную примету — Благую Весть. (Все, как задумал хитрец Саша!)
И государь подробно расспросил посланного об облике, воспитании и нравственных качествах принцессы. Отчет ему понравился. И «любезнейший папа» разрешил сыну вернуться в Дармштадт.
Но сначала наш Саша приехал в Англию.
МЫ МЧАЛИСЬ ВИХРЕМ...
Оказалось, что вернуться из Англии в Дармштадт — ох, как было трудно!
Это была королева Виктория! Ей 20 лет, и у нее тоже восхитительные лазоревые глаза. Она безупречно элегантна, как могут быть элегантны только англичанки.
И уже вскоре Виктория пишет в дневник: «Великий князь безумно нравится мне. Он естественен и весел. С ним легко».
И у него, как всегда на лице, — новая любовь! Виктория не просто обворожительна, умна и остроумна. В ней было что-то еще, особенно к ней притягивающее: эта девушка была совершенно независима, свободна в суждениях. С ней он мог быть легким и естественным — мог быть собой. Чего был совершенно лишен при дворе «лучшего из отцов».
На следующий день Виктория и русский наследник были в королевском театре, каждый в своей ложе. Но в антракте Александр вошел в ложу королевы и провел с нею наедине за плюшевыми занавесками около получаса.
И в Петербург полетели депеши — «королеве явно приятно общество Его Императорского Высочества. Вокруг все говорят: "Они — идеальная пара". Если Великий князь сделает предложение королеве, оно будет принято без колебаний».
Какие это были дни! Как наш вечно влюбленный ждал решения отца!
Виктория записывает в дневник историю краткого романа:
«27 мая 1838 года. Виндзор. Семь пятнадцать. Обед в великолепно украшенной зале Сент-Джордж холла. Великий князь берет меня под руку, и я оказываюсь за столом между ним и принцем голландским Генрихом... Я совершенно влюбиласьв Великого князя, он прелестный, он очаровательный молодой человек. Я танцевала с ним кадриль. Потом был вальс, я его пропустила, потом опять кадриль, и снова вальс с ним.. С ним приятно и весело танцевать. Он невероятно сильный, так смело кружит, что я едва поспевала. Мы мчались вихрем! Маленький бал окончился около двух ночи. Никогда прежде я не была так счастлива... До пяти не могла уснуть».
Но все оказалось тщетно. Ему принесли письмо отца.
Папа приказывал. Знакомый голос: «Назад в Дармштадт!» России нужен наследник престола, а не жалкий муж английской королевы. «Нельзя быть молокососом!»
Теперь Николай согласен на Дармштадт. Пусть лучше будет эта сомнительная немецкая принцесса. Только бы убрать его из опасной Англии! Царь знает темперамент сына. Тем более, как написал верный Жуковский, — «принцесса скромна, очаровательна и даже умна».
Увидев цесаревича, Виктория все поняла.
Дневник Виктории: «1 мая 1838 года был наш последний вечер вместе. Лорд Пальмерстон ввел Великого князя, чтобы он попрощался со мной. Мы остались одни... Великий князь взял мою руку и крепко сжал в своей... Сказал по-французски: «У меня нет слов, чтобы выразить все мои чувства». И добавил, как глубоко признателен за прием и надеется еще побывать в Англии... И тут он прижался к моей щеке, поцеловал меня так добро, сердечно, и мы опять пожали друг другу руки. Я ощущала, что прощаюсь с близким родным человеком, я даже немножко, конечно шутя, была влюблена в него. Он такой искренний, такой по-настоящему милый, чарующий, с обаятельной улыбкой и мужественной элегантной внешностью». Этим «шутя влюблена», она как бы освободила себя и от сожалений, и от положения отвергнутой. Она ведь понимала русского царя. Ибо Виктория была прежде всего — великой королевой. Она это докажет своей жизнью.
Хотя, вероятно, тогда она еще ждала, что влюбленный все-таки попытается вести себя, как положено влюбленному. Но что он мог против папа... Да и кто во всей России что-нибудь мог!
На прощанье Александр подарил королеве любимого пса по кличке «Казбек». И она не расставалась с Казбеком до его собачьей смерти.
Из Лондона Александр вернулся в Дармштадт, о котором так быстро успел забыть. Пока он влюблялся, отец поспешил договориться с герцогом — и его дочь, которая так понравилась наследнику, согласилась перейти в православие.
СЧАСТЛИВАЯ СЕМЕЙНАЯ ЖИЗНЬ
Двор принял невесту настороженно. Был отмечен ее «недостаточный французский». И нос невесты не отличался желаемой правильностью, и рот был слишком тонкий — «со сжатыми губами и без душевной чуткости».
Но Николаю она понравилась — она была так похожа на любимую жену! Так же хрупка, воздушна, с такими же восхитительными золотистыми волосами. Но главное - в ее несколько на выкате лазоревых глазах были знакомые кротость и всепрощение. Правда, порой на ее тонких губах мелькала саркастическая улыбка, которая доказывала, что прощая, она все понимает! У сына должна быть именно такая жена! Николай запретил двору не только обсуждать злые слухи, но даже думать о них. И двор тотчас замолчал. Николай умел править.