Страница 29 из 32
– Она была больна, – тихо сказал Льюис. – Только слишком поздно я догадался об этом.
– Ванесса была больна? – переспросила Кэтрин с изумлением.
– Да. После заключения психиатра мне пришлось отправить ее в специальную закрытую клинику в Швейцарии. Последней каплей стал тот эпизод возле оранжереи, свидетелем которого ты стала в одиннадцать лет: В тот день у тебя началась нервная горячка. Надо было спасать в первую очередь тебя. Поэтому я отправил Ванессу подальше от дома. Другого выхода у меня не было. – Льюис опустил голову. – Больше десяти лет я мучился чувством вины за то, что заточил Ванессу фактически в тюрьму. Комфортабельную, но тюрьму. Возможно, она и заслужила такое наказание, но мне от этого было не легче.
– Ее лечили в швейцарской клинике? – спросила Кэтрин, и тут ее осенило: – Ванесса до сих пор находится там?
– Уже нет, – убийственно ровным тоном произнес Льюис и замолчал.
Кэтрин ждала продолжения, руки ее похолодели от ужасного предчувствия.
– Ее не только лечили там, ее удалось вылечить, о чем мне сообщил главный врач клиники. Случай, по его словам, невероятный. Считалось, что болезнь, которой страдала Ванесса, неизлечима.
– Тогда почему же она?..
– Не вернулась домой? – договорил за нее отец.
– Да.
– Ванесса отказалась вернуться. Возможно, боялась, что за годы, проведенные в клинике, красота ее поблекла. Трудно сказать, о чем она думала, когда решила остаться в Швейцарии, где я купил ей небольшой дом. Спустя месяц она прислала письмо, в котором просила у меня прощения за причиненное зло. – Он помолчал. – В конце прошлого года она скончалась от сердечной недостаточности, которую скрывала от врачей, мужественно перенося приступы боли. Мне кажется, она просто больше не хотела жить.
– А где ее похоронили? – спросила Кэтрин, чувствуя, как глубокая печаль овладевает ее сердцем.
– Там же, в Швейцарии. Я был еще не в состоянии поехать за ее урной. Но с момента ее смерти началось мое выздоровление. Словно с меня сняли заклятие.
Кэтрин опустилась на колени рядом с креслом отца и обняла его колени.
– Папка, бедный мой папка! Сколько же тебе пришлось страдать! – Кэтрин заплакала. Она оплакивала не только страдания отца, в этот момент она вспоминала и свое детство, лишенное материнской ласки, и несчастья семьи Оливера, и смерть Ванессы. Когда слезы иссякли, в душе ее родилось глубокое сострадание к трагической судьбе невыразимо красивой женщины.
10
На второй день конференции снова были доклады участников, и снова Кэтрин оказалась в центре внимания, потому что на этом заседании обязанности председателя поручили ей. Глядя в зал, она заметила рядом с Сержем Лонге свою кузину Пруденс. Между выступлениями докладчиков они переговаривались. Когда же они успели познакомиться? – удивилась Кэтрин. Встретившись взглядом со смеющимися глазами отца, она догадалась, что знакомству с Пруденс Лонге обязан именно Льюису. Она забыла об этой паре, когда выступал голландец, невропатолог по специальности, увлекшийся ароматерапией. Конечно, о том, что при лечении депрессии помогают запахи бергамота, лимона или можжевельника, ей было известно и раньше. Новостью для нее стало утверждение голландского ученого, что запахами лаванды, аниса и сандала можно лечить повышенную возбудимость.
– А при бессоннице что нужно понюхать? – спросили из зала, когда голландец закончил свое выступление.
– Лучше всего жасмин, лилию, ладан. Главное, не переусердствовать. Ароматы цветов могут быть не менее опасными, чем снотворные таблетки.
После ланча все желающие отправились на экскурсию по оранжереям и цветочным полям поместья Норманов. Кэтрин обратила внимание, что Серж с Пруденс сразу оказались в хвосте группы, и не удержалась от улыбки. Уж очень забавно выглядела со стороны эта пара: высокий худой француз и пухленькая миниатюрная Пруденс. Рыжая голова Сержа вспыхивала на солнце как огненное пламя, светлые волосы Пруденс отливали золотым блеском. Кто знает, подумала Кэтрин, когда их фигуры исчезли за деревьями, быть может, Пруденс обретет наконец долгожданного мужа? И соединятся две неприкаянные души…
– Признавайся, это твоя идея? – спросила Кэтрин у отца, после того как поделилась с ним своими наблюдениями.
Войдя к нему в кабинет, она обратила внимание, что на выдвинутой доске секретера перед ним разложены стопки каких-то бумаг и фотографий. Вот он, семейный архив, поняла Кэтрин.
– А что, разве она плохая?
– Я этого не сказала.
– Если честно, то я всего-навсего представил их друг другу, – скромно признался Льюис. – А с другой стороны, Сержу и впрямь пора определиться со своим семейным положением. Только и слышишь от него: мама сказала то, мама считает так. И Пруденс давно пора выйти замуж. Если она будет пореже открывать рот, чтобы ляпнуть очередную глупость… Впрочем, учитывая говорливость Сержа, ей это удастся.
Кэтрин засмеялась.
– Да ты у меня, оказывается, сводник! Что же ты родную дочь не хочешь выдать замуж?
– Зачем? Ты и без моей помощи скоро выйдешь.
Кэтрин порозовела от смущения.
– Почему ты так думаешь? – с вызовом спросила она.
– Потому что в твое отсутствие звонил Оливер Уинстон.
– И что он сказал?
– Что собирается приехать в пятницу.
Сердце Кэтрин забилось чаще, но тут она заметила, что Льюис с довольным видом посматривает на нее, перебирая на секретере бумаги. И в голову ей закралось невероятное подозрение.
– Скажи, пожалуйста, у нас действительно была растрата в прошлом году?
– А почему ты в этом вдруг усомнилась? Уж не подозреваешь ли ты меня в том, что я это организовал специально для того, чтобы познакомить тебя с Оливером? – Льюис посмотрел на нее поверх очков. Когда-то они с Грегори мечтали о союзе между их детьми. Перед отъездом к сестре он долго разговаривал с Оливером и между прочим попросил его в случае необходимости помочь Кэтрин, которая впервые остается без отцовской поддержки. Кто же знал, что Оливер поймет его просьбу именно таким образом? Хотя в глубине души Льюис на это и рассчитывал. – Странные у тебя фантазии, – ворчливо добавил он, пряча лукавую усмешку.
– И помочь нам тогда мог лишь Оливер Уинстон? – продолжала допытываться Кэтрин.
Льюис кивнул с самым серьезным видом.
– Я подумал, что ты захочешь посмотреть на свою мать, какой она была в молодости, – решил он сменить тему. – Вот ее старая фотография. Здесь ей было столько же лет, сколько сейчас тебе. Мы тогда только познакомились. – Он протянул дочери фотографию Ванессы среднего формата.
Дрожащей рукой Кэтрин взяла ее. Черно-белый портрет не передавал ярких красок внешности матери. И все равно от ее лица глаз невозможно было оторвать. Ее лицо было не просто красивым, оно зачаровывало и… пугало. Теперь Кэтрин понимала, почему в детстве ее так пугала мать. Детская интуиция раньше взрослых определила присутствие болезни под красивой оболочкой.
В четверг на утреннем заседании состоялось подведение итогов конференции. Кэтрин раздала всем участникам сборники докладов и памятные сувениры: маленькие флаконы духов с ароматами лечебных трав. Потом был торжественный ланч по случаю закрытия конференции, после чего гости стали разъезжаться. Последними из участников уезжали Патриция Ламм и Серж Лонге. На прощание Серж предложил оригинальную идею.
– Мы могли бы создать международное общество любителей цветочных ароматов! А почему нет? Ведь есть же общество любителей пива, например. Раз в год мы приезжали бы сюда, в ваш райский уголок, чтобы насладиться зрелищем огромного пространства, покрытого разнообразными цветами.
Кэтрин подумала, что вчерашняя экскурсия оставила неизгладимый след в сердце Сержа. Цветы тому причина или Пруденс?
– Замечательная идея, – поддержала она француза. – Что вы думаете по этому поводу, Патриция?
Миссис Ламм улыбнулась с загадочным видом.
– Думаю, месье Лонге придется определиться, где будет находиться штаб-квартира этого общества. В Париже или в Бостоне.