Страница 30 из 32
Впервые за все дни Кэтрин увидела, что Серж смутился и покраснел. Грустно было расставаться с новыми друзьями. Пожалуй, в идее Сержа есть рациональное зерно, подумала Кэтрин. Почему бы им не проводить такие конференции регулярно? Скажем, не ежегодно, а раз в два года. Надо будет посоветоваться с Оливером, решила она, помахав рукой вслед машине, увозившей Сержа и Патрицию.
– Ты довольна? – спросил ее отец, стоявший рядом.
– Я счастлива, что мне удалось сделать это.
– Ты всегда была упорной в достижении того, чего желала. Я горжусь тобой. – Интересно, какие новые планы зреют в этой прелестной головке? – подумал Льюис Норман, глядя на дочь.
– Спасибо тебе за все. И за то, что ты у меня есть, и за то, что прилетел. Наверное, у меня ничего в жизни не получилось бы, если бы тебя не было рядом, – горячо проговорила Кэтрин.
– Ну-ну, не будем преувеличивать, – заворчал отец, скрывая волнение. Впервые Кэтрин говорила ему слова благодарности. – Наоборот, я убедился, что ты способна обойтись и без моей поддержки. Для меня это самое важное.
– А как ты думаешь, – посмеиваясь, чтобы снизить пафос их разговора, спросила Кэтрин, – Серж договорился с Пруденс о встрече в Бостоне перед отлетом в Париж?
Льюис охотно подхватил заданный дочерью тон.
– Если он попадет в руки моей кузины Лилиан, то к своей маме в Париж он прилетит нескоро.
– Бедный Серж! – воскликнула Кэтрин.
– Впрочем, еще неизвестно, кто кого тут одолеет. Такие милые эгоцентрики, как Серж Лонге, обычно бывают очень жесткими в своих проявлениях. Подозреваю, что сочувствовать скорее придется не ему, а Пруденс. С детства ее опекала Лилиан. А теперь она и вовсе может потерять самостоятельность, оказавшись в двойной зависимости: от тетушки, с ее аристократическими претензиями и капиталом, и Сержем, для которого личные желания превыше всего. Лучше бы он увез Пруденс в Париж. Но мы не знаем, какая у него мать. Хотя можно предположить, что она помешана на своем сыне.
– По-моему, хуже характера, чем у Лилиан Уорнер, трудно найти даже в Европе.
– Кто знает? – возразил Льюис.
Кэтрин лень было спорить. Спокойствие воцарилось в ее душе. Конференция завершилась, отец рядом, теперь можно расслабиться и отдохнуть в дремотной тишине летнего вечера. Завтра приедет Оливер. Мысли о нем наполнили Кэтрин безграничной нежностью. Прошло всего несколько дней, а ей казалось, что они не виделись вечность.
– Вы будете венчаться в церкви? – неожиданно спросил отец, прервав ее мысли.
– О чем ты, папа?! Мы с Оливером даже не говорили на эту тему, – ответила Кэтрин.
Едва фраза была произнесена, как мысли ее потекли в новом направлении. В последнее время Оливер много говорил ей о своей любви, но никогда не говорил о желании создать с ней семью. Канувшие в прошлое сомнения и страхи снова зашевелились в ней. Чудесный вечер был безнадежно испорчен. Кэтрин почувствовала, как она устала за три дня конференции, и предложила отцу поужинать раньше обычного. Уловив перемену в настроении дочери, Льюис ни разу не упомянул за ужином имени Оливера.
Вытянувшись после горячего душа на прохладных простынях, Кэтрин запретила себе думать об Оливере, мечтая только о том, чтобы выспаться. В конце концов, брак, свадьба – это все формальности. Главное, что они любят друг друга. Она вдруг обнаружила, что ни разу не задумывалась над тем, как будет выглядеть их семейная жизнь. Может, ей и не нужны все эти ритуалы? Успокоившись, она мгновенно заснула. Во сне она увидела свой сад в осеннем уборе и монотонный дождь за окном. Шум дождя нарастал, послышался ужасный грохот, и где-то рядом прокатились раскаты близкого грома. Кэтрин проснулась, сердце часто билось от испуга. Соскочив с постели, она подбежала к раскрытому окну в тот момент, когда гигантская молния высветила на мгновение деревья. Шквальный ветер бросал охапки дождя и листвы ей в лицо, от раскатов грома закладывало уши, хлопали створки оконной рамы. С трудом закрыв окно, Кэтрин пошла в ванную за полотенцем. Потом забралась в постель. Хорошо, если обойдется без града, успела подумать она и снова заснула, убаюканная разгулявшейся стихией, чьи шумные сигналы доносились все глуше и глуше.
Ясным ранним утром все вокруг дома казалось обновленным, вымытым до блеска. Только сломанные ветки деревьев на дорожках вносили диссонансную ноту в эту восхитительную чистоту омытой грозой природы. Быстро позавтракав и заказав кухарке ужин на трех человек, Кэтрин пошла на работу с хорошим настроением. Сегодня ей предстояла приятная работа: вручить премии тем сотрудникам фирмы, кто принимал участие в проведении конференции. Своего секретаря, Джанин Хантер, Кэтрин решила отметить премией в двойном размере. Это юное создание оказалось незаменимым помощником даже в самых напряженных ситуациях. Во время подготовки и проведения конференции она выполняла функции связного и работала сверхурочно. Справедливость прежде всего, считала Кэтрин.
В этот день она видела много смеющихся радостных лиц, а чтобы остальным сотрудникам было не очень обидно, Кэтрин организовала для всех шикарный ланч за счет фирмы. По дороге домой она обошла теплицы и оранжереи, проверяя, не нанесла ли ночная гроза им урона. Конечно, больше всех пострадал розарий. Бутоны, которые должны были раскрыться к утру, частично были сломаны, частично утратили свои драгоценные лепестки. Больше часа Кэтрин потратила на осмотр своего цветочного хозяйства. Собрав поломанные цветы, она взяла их с собой, чтобы расставить в вазы и продлить им жизнь. С охапкой цветов она подходила к дому в полной уверенности, что Оливер уже приехал и сейчас она увидит двух своих любимых мужчин сидящими вместе на террасе.
– Оливер еще не приехал? – спросила Кэтрин.
Льюис Норман сидел в полном одиночестве на террасе и читал журнал. Кэтрин с порозовевшим после прогулки лицом стояла внизу лестницы и смотрела на него растерянным взглядом. Огромная охапка цветов закрывала ей подбородок, пушистые волосы обрамляли ее прелестную головку. Льюис только сейчас заметил, как похорошела его дочь. Это любовь сделала ее более женственной, подумал он и залюбовался дочерью.
– К сожалению, должен тебя огорчить, Кей, – сказал он, отложив журнал и снимая очки. – Оливеру пришлось срочно вылететь в Южную Африку. Там нашелся его отец, Грегори Уинстон.
– Оливер разыскал его?! – Кэтрин была потрясена, она ничего не знала о намерении Оливера.
– Я понял так, что Оливера разыскала его сводная сестра и сообщила, что отец тяжело заболел и хотел бы с ним увидеться.
– Значит, у Грегори Уинстона была другая жена, – задумчиво сказала Кэтрин. – Интересно, что почувствовал Оливер, когда узнал об этом?
– Он был очень взволнован. Но мне показалось, что он радовался предстоящей встрече с отцом. Пожелаем ему удачи и будем ждать его возвращения. Я попросил Оливера передать отцу мое пожелание скорого выздоровления. Грегори все поймет. Пойдем пить чай, у меня есть для тебя еще одна новость.
– Приятная? – капризным тоном девочки спросила Кэтрин.
– Для тебя – даже очень.
Кэтрин помогла прислуге накрыть чай на террасе и приготовилась слушать отца.
– Ты еще помнишь нашего бывшего управляющего Билли Гудвина?
– Такие люди не забываются! – воскликнула Кэтрин со смехом. – Хотя, знаешь, его лицо совсем стерлось из моей памяти. Где-то в бумагах еще сохранилось описание внешности Гудвина. Его составлял тогда Оливер. Можно поискать.
– Зачем искать описание, если нашелся сам оригинал, который на днях предстанет перед судом.
– Странно, но мне почему-то его жаль.
– Ничего странного в этом нет. А вот то обстоятельство, что два года человек работал честно, а потом ни с того ни с сего вдруг начал воровать казенные деньги, почему-то никому не показалось странным.
– Оливер обвинял в этом меня, точнее мою некомпетентность в финансовых вопросах. В течение двух последних лет службы Гудвина фирму уже возглавляла я. И Оливер связал эти два обстоятельства. По-моему, он даже подозревал меня в тайной романтической связи с управляющим.