Страница 28 из 32
– Спасибо, – лаконично отозвалась Кэтрин.
Подозвав официанта, Лилиан Уорнер заказала себе горячий чай и бутерброд с лососиной. Сухость Кэтрин не произвела на леди Уорнер никакого впечатления.
– Ты похорошела за последнее время, – сказала она, пристально разглядывая свою дальнюю родственницу колючими глазками. – Длинные волосы тебе идут больше, чем короткая стрижка. Я всегда говорила Пруденс, что молодые женщины ловят мужчин в сети длинных волос. Роман с Оливером Уинстоном явно пошел тебе на пользу. Ты стала женственнее. Конечно, такой красивой, как твоя мать, тебе стать не суждено. Возможно, это и к лучшему. Тебе, конечно, известно, сколько зла причинила Ванесса Норман семье Уинстона?
– Нет! – вырвалось у Кэтрин.
– Разве Оливер Уинстон тебе не рассказал?
– Нет! – От мгновенного потрясения слово «нет» дважды прозвучало низко и хрипло, как вскрик раненого зверька. Кэтрин не узнала своего голоса. Ей хотелось протестовать, закричать, что это неправда, но в глубине души она понимала, что, к сожалению, скорее всего Лилиан сказала правду. Удар был нанесен так неожиданно, что Кэтрин предпочла замереть, затаиться. Но откуда этой старой леди стало известно об их отношениях с Оливером? И что еще она может натворить? Рассказать отцу? Это не самое страшное, но лучше, если она сама поговорит с отцом. Кэтрин не хотела, чтобы отец снова переживал прошлое, но другого выхода у нее не было.
– Странно, – продолжала говорить Лилиан Уорнер. – Неужели он до сих пор пребывает в неведении, кто разорил его отца?
Господи, что еще задумала эта старая интриганка, добровольный «рупор» и организатор общественного мнения? Неужели никак не может успокоиться, что Оливер обошел вниманием ее племянницу? Или она хочет отомстить ему?
– Не знаю, – сухо сказала Кэтрин, не поднимая глаз. – Извините, Лилиан, но мне пора вернуться в зал заседаний. Приятного аппетита. – Она поднялась из-за стола, поскольку в этот момент официант принес леди Уорнер ее заказ, хотя перерыв уже закончился.
Гадкое чувство униженности после общения с Лилиан Уорнер не оставляло Кэтрин и во время заседания. Как могло случиться, что ее мать стала причиной несчастий Оливера и его родителей? Если Оливер знает об этом, то почему не рассказал ей? Щадил ее чувства? Или он не знает? Тогда что же будет с ним, когда он узнает? Оставалась еще робкая надежда, что это неправда, что Лилиан уже в том возрасте, когда разные события в прошлом сливаются в памяти в одно. Кэтрин знала, что поведение ее матери отличалось от общепринятых норм, достаточно было вспомнить тот эпизод в саду с Оливером…
Голоса участников конференции, выступавших в это время с докладами, едва доносились до ее слуха, не проникая в сознание. Застыв в оцепенении, она сидела рядом с председательствующим за небольшим столом и боялась встретиться взглядом с отцом. В какой-то момент ей удалось стряхнуть с себя оцепенение и включиться в работу конференции.
Я подумаю об этом после, тем более что сейчас я все равно ничего не могу предпринять, решила Кэтрин и свободно вздохнула.
В перерыве на ланч она специально села рядом с отцом и Сержем Лонге. Столики в столовой были накрыты на четверых, поэтому Кэтрин пригласила к ним за стол англичанку Патрицию Ламм. Миссис Ламм представляла фирму, аналогичную фирме «Лекарственная косметика». Сама англичанка служила лучшей рекламой для продукции своей фирмы: при возрасте под пятьдесят она выглядела не более чем на тридцать. Патриция поселилась у них в особняке, и Кэтрин надеялась, что Серж начнет уделять ей внимание. За внешней холодностью и деловитостью англичанки она сразу почувствовала в той родственную душу. Патриция была замужем, и Кэтрин хотелось расспросить ее при удобном случае, как она сочетает свою работу в фирме с обязанностями хозяйки дома и жены.
После ланча Кэтрин повела участников конференции на фирму, где они ознакомились с условиями работы в административном корпусе и с лабораториями. Современное оборудование лабораторий вызвало у европейских коллег повышенный интерес. Кэтрин с готовностью сообщила им адреса изготовителей и призналась, что кое-что из оборудования было изготовлено по ее чертежам и существует пока в единственном экземпляре. Ее авторские права защищены патентом, и желающие могут приобрести лицензию на изготовление такого же оборудования для своих лабораторий. Желающие, как выяснилось позже, нашлись. Кэтрин могла гордиться, что таким образом возместила часть расходов на организацию конференции.
Первый день оказался настолько насыщенным общением с участниками и гостями конференции, что Кэтрин совсем забыла о разговоре с Лилиан Уорнер. И вспомнила о нем только вечером, когда зашла на половину отца узнать, как он себя чувствует, и пожелать ему спокойной ночи.
– Знаешь, мне понравился твой доклад. Даже не ожидал, что за один год можно столько всего сделать, сколько сделала ты. Ты большой молодец, дочка. – Льюис Норман с чувством поцеловал Кэтрин в макушку и улыбнулся ей. – Вот только я терялся в догадках, почему после первого перерыва у тебя был такой вид, словно ты встретилась с привидением. Неужели на тебя так подействовало общение с моей старой кузиной? Я видел, что она села к тебе за столик.
Кэтрин на секунду отвела глаза, но, подумав, отбросила сомнения и открыто посмотрела на отца.
– Папа, скажи, пожалуйста, это правда, что моя мать… – Кэтрин запнулась. – Что из-за Ванессы разорилась семья Оливера Уинстона?
– Лилиан тебе рассказала? Какая же она все-таки глупая и злая. Никак не успокоится! Всю жизнь испытывала болезненную страсть смаковать чужие несчастья.
Кэтрин окончательно убедилась, что старая тетка сказала ей правду.
– По-моему, причина здесь другая. Она мечтала, что Пруденс выйдет замуж за Оливера Уинстона, и делала все, чтобы добиться желанной цели. Но откуда-то ей стало известно, что мы с Оливером любим друг друга. – Кэтрин исподлобья посмотрела на отца, но не заметила на его лице удивления. – Я собиралась сказать тебе об этом потом, после конференции, – торопливо добавила она.
– Я рад за вас, – тихо произнес Льюис, и лицо его осветилось загадочной полуулыбкой. – Но что тебя тревожит? – спросил он, увидев, что брови Кэтрин сведены, как она делала всегда, когда сталкивалась с трудностями.
– Мне тревожно, потому что я не представляю, чем может закончиться активная деятельность твоей кузины. Если Оливеру неизвестно о той роли, которую сыграла моя мать в несчастьях, обрушившихся на его семью, то Лилиан Уорнер способна об этом позаботиться. И что тогда?.. – Кэтрин говорила с лихорадочной торопливостью и, не закончив последней фразы, замолкла, уставившись блестящими глазами в пространство.
Льюис провел ладонью по пышным светлым волосам дочери.
– Успокойся, Кей. У тебя нет причин для тревоги, – попытался он успокоить ее.
– Ты не понимаешь. Вернее, не знаешь, что в марте Оливер попал в автокатастрофу. У него было сильное сотрясение мозга и как следствие частичная амнезия. Я не сообщала тебе об этом, не хотела волновать. Пойми, я не знаю, как эта новость отразится на состоянии здоровья Оливера. Прошло слишком мало времени с того дня, как у него восстановилась память.
– Поверь мне, Кей, все будет хорошо. Что бы Лилиан ни рассказала Оливеру о твоей матери, новостью для него это не будет.
Кэтрин вопросительно посмотрела на отца.
– Почему ты так уверенно говоришь?
– Потому что я сам рассказал ему о причинах трагедии его отца, подпавшего под власть страсти к Ванессе. – Он вздохнул. – Повинился перед ним, что не смог предотвратить несчастье. Оливеру тогда исполнилось восемнадцать лет. Ему было тяжело слушать меня, но я обязан был рассказать ему всю правду. Растрату Грегори я частично возместил, продав драгоценности Ванессы, в том числе и те, которые дарил ей отец Оливера. Она всю жизнь была помешана на бриллиантах.
– Каким же чудовищем была моя мать?! – вырвалось у Кэтрин. Лицо ее искривилось страдальческой гримасой, она ненавидела женщину, которую ей полагается любить и почитать, женщину, которая подарила ей жизнь.