Страница 5 из 10
Эта непритязательность Фаины Раневской, полная ее отстраненность от быта, чуждость мещанству делали ее еще более защищенной от системы.
Но до конца защититься было невозможно.
Вездесущее КГБ во времена Хрущева вело самую активную работу во всех уголках человеческой деятельности. Те самые «шавки» в театре уже не устраивали КГБ, им нужны были не жалкие, всеми презираемые доносчики, но тайные агенты, авторитетные, умные. И поэтому практически каждый из более-менее значимых артистов во всех театрах получал в какое-то время предложение о сотрудничестве — артистов вербовали в открытую и тайно.
Раневская знала об этом, знала, что рано или поздно агенты госбезопасности придут и к ней. Вообще-то, сами они не приходили — вызывали для «беседы». Уже став народной артисткой СССР (это было при Хрущеве), Раневская привлекла внимание лично начальника контрразведки генерал-лейтенанта Грибанова. Время торопило, а тут случилась накладка — навалилось много работы. И Грибанов отправляет для вербовки Раневской своего молодого работника Коршунова.
Для Коршунова вербовка Раневской не виделась как что-то трудное. Еврейское происхождение Раневской давало ему в то время преимущество. Но тем не менее начал Коршунов издалека. Напомнил товарищу Раневской, что вот-де, вышла новая программа товарища Хрущева, в которой прямо сказано: нынешнее поколение людей будет жить при коммунизме. И так обязательно будет. Только эти подлые империалисты так и норовят вставить палки в колеса эсэсэсэровской машины. Вредят как могут. Засылают врагов прямо сюда, в Москву. Вся страна поднялась в едином порыве выполнить программу товарища Хрущева и ответить с честью на наглые выпады Запада. И долг каждого советского человека — помочь органам выявлять тех, кто вредит, кто куплен агентами мирового империализма…
Раневская слушала, курила папиросы. И только опер закончил, как она не менее страстно и уверенно, чем только что он говорил о будущей победе коммунизма, сказала, что готова вот прямо сегодня и сейчас же начать работу с КГБ: «Сразу, без лишних слов, заявляю: я давно ждала этого момента, когда органы оценят меня по достоинству и предложат сотрудничать. Я лично давно к этому готова — разоблачать происки ненавистных мне империалистических выползней… Можно сказать, что это моя мечта с детства…»
Молодой кагэбист Коршунов засиял от удовольствия. Но вдруг Раневская упавшим голосом говорит «но». И дальше опер слушает: Раневская живет в коммунальной квартире. Это еще полбеды. Но она разговаривает во сне! Очень часто, раздумывая над ролями, она во сне их «проигрывает». Она очень ответственный и обязательный человек. Вот вдруг ей поручат какое-то очень сложное задание, она будет обдумывать целый день, как бы его лучше выполнить, а потом ночью вдруг начнет разговаривать о нем? Ведь она же «сдаст» все пароли, явки, всех тайных агентов… И ведь никуда не спрятаться: она же видит, что буквально круглосуточно под ее дверью дежурят! Если она говорит по телефону, во всей квартире мгновенно наступает тишина — ее непременно хотят подслушать. Какие-то темные личности встречаются ей за углами то здесь, то там, трусливо убегают, пряча лица… Нет, за ней явно следят, явно. «Я говорю вам о своих недостатках заранее и честно. Ведь между нами, коллегами, не должно быть недомолвок, как вы считаете?»— закончила Раневская.
Кагэбист Коршунов был сражен. Он настолько растерялся, что не знал, как попрощаться с Раневской: только словами или пожать ей руку уже как «коллеге». Своему непосредственному начальнику генералу Грибанову он через некоторое время докладывал, что Раневская — исключительно «наш» человек, что хоть сегодня она готова с агитационной литературой в трусах отправиться на задание в какую-нибудь из Америк, но есть особенности, и они мешают. И рассказал о разговорах Раневской во сне и то, что она в коммунальной квартире окружена личностями со всеми признаками потенциальной вражеской агентуры.
Говорят, Грибанов был на редкость умным и проницательным человеком, к тому же ценившим юмор. Сейчас трудно сказать, поспособствовал ли этому он сам или же кто иной, но вскоре после разговора с агентом КГБ Фаина Раневская получила однокомнатную квартиру.
Фаина Раневская о жизни вокруг
У меня хватило ума прожить жизнь глупо.
Жить надо так, чтобы тебя запомнили и сволочи.
Если бы я, уступая просьбам, стала писать о себе, это была бы жалобная книга — «судьба — шлюха».
Я говорила долго и неубедительно, как будто говорила о дружбе народов.
У вас такой же недостаток, как и у меня. Нет, не нос — скромность.
3. «Страшно грустна моя жизнь…»
В заголовок этой главы вставлена не полная цитата. Завершают ее такие слова Фаины Раневской: «А вы хотите, чтобы я воткнула в жопу куст сирени и делала перед Вами стриптиз».
Писать биографическую книгу о Раневской тяжелее во сто крат, чем о любом другом артисте.
Судите сами.
Тридцать шесть ролей в фильмах и сыгранных спектаклях — и ни одной главной роли, той роли, о которой мечтает каждый актер, роли в известнейшем спектакле, который как раз и является определенным олимпом для любого актера. У Раневской были главные роли, и она прекрасно играла их, но те спектакли и фильмы были не того уровня, к которому стремилась Раневская. Были и вовсе провальные по режиссуре фильмы, в одном Раневская сыграла-таки главную роль, которой потом стыдилась всю свою жизнь. Но вместе с тем авторитетная Британская энциклопедия включает Фаину Раневскую в десятку выдающихся актеров всего 20-го столетия.
Люди забывают названия фильмов и спектаклей, но помнят те роли, которые сыграла Раневская. Это парадоксально, но это так и есть.
Наверное, стоит сразу ответить на один из главных вопросов, который задают многие, очарованные артистическим и человеческим талантом Раневской.
Почему ей не давали главных ролей в значимых фильмах ведущих режиссеров Советского Союза?
Некоторые полагают, что Фаина Раневская не была красивой актрисой согласно тем канонам красоты, по которым красивой считалась, например, Любовь Орлова. Да, это так. Но красота — это идущее из глубины души одухотворение, заставляющее зрителей видеть перед собой нечто необыкновенно притягательное, доброе, светлое.
Если взглянуть на театр и кино с точки зрения советской идеологии, то для Фаины Раневской в самом деле тяжело отыскать главную роль: создаваемые ею персонажи, как правило, трагедийны или комичны, вызывают улыбку или сострадание. Или же отталкивают. Казалось бы, Фаина Раневская создана для так называемых вторых ролей, призванных оттенить в выгодном свете главных героев. И существовала целая теория относительно того, кому что играть и кем быть на сцене в силу телосложения актеров, их внешности, характерных черт лица.
Но все эти рассуждения — ерунда. Потому что режиссеры не один раз показывали миллионам зрителей, как те актеры, которым система уготовила определенные амплуа, которых чиновники от искусства не утверждали на другие роли, раскрывали свои таланты в самых неожиданных ракурсах. Характерный пример — Анатолий Папанов. После съемок в фильмах «Берегись автомобиля», «Бриллиантовая рука» он виделся всем как герой комедийных лент, не более. Но как вдруг раскрывается драматический талант этого актера в фильме «Холодное лето 53-го»! А вспомните фильм «Операция „Ы“ и другие приключения Шурика» и того толстого увальня, хулигана и тунеядца Федю, которого сыграл Алексей Смирнов. Ведь и вся его жизнь сложилась таким образом, что он оставался для советских режиссеров способным только на шутовские роли второго плана. Да, запоминающиеся, яркие, но — несерьезные, второстепенные. И вот режиссер и актер Леонид Быков дает ему одну из главных ролей в фильме «В бой идут одни „старики“». Роль обычного механика самолетов Макарыча была сыграна настолько блестяще, ярко, с таким трагедийным внутренним напряжением, что стала лучшей в истории артиста. Не шутовская — глубоко драматичная роль. И стоит вспомнить о том, сколько сил и терпения понадобилось Быкову, чтобы убедить чиновников утвердить на роль механика Макарыча именно Алексея Смирнова.