Страница 81 из 83
— Посторонние будут?
— Нет. У них что-то типа совещания.
2бЗ
— Какая квартира?
— Квартира двухкомнатная.
— Сильно сторожатся?
— Я не думаю — конкурентов у них нет.
— Что мне сказать, чтобы они открыли дверь? — спрашивал уверенно Виктор.
— Скажешь: от майора Воронова.
— Они вооружены?
— Скорее всего...
— Есть у тебя возможность достать мне оружие и двое наручников?
Михаил молчал, раздумывая, и Виктор сказал, что не собирается настаивать на
просьбе:
— Скажи просто — нет! Мне этого достаточно.
— Хорошо! — отвечал тот. — Я достану, что ты просил. Будь здесь к пяти часам.
Михаил уехал, оставив Виктора горько сожалеть о трагедии, случившейся с
Евгением. Хотя он и понимал, что стечение обстоятельств, помешавшее ему вмешаться
в события, не зависело от него, но от этого не было легче, и очевидно теперь, что
решение проблемы надо было искать гораздо раньше, но тогда в его мыслях была
только Светлана. Нужно было навестить Аню, жену Евгения, но он не мог этого
сделать: была цель и, пока эта цель не была достигнута, ему нельзя было предпринять
что-либо, не согласованное с ней. Коротая время, Виктор съездил к себе на квартиру,
где приготовил кое-что к вечерним событиям, а Михаил приехал, как и обещал, к пяти
часам, передав Виктору свёрток, тщательно упакованный, и блокнотный листок с
адресом явочной квартиры рэкетиров с их полными именами. И Виктор, благодарно
пожав ему руку, сел в машину, с тем чтобы вернуться в квартиру Светланы,
появившейся после шести часов вечера; а он, приготовивший ужин, вышел встречать её
с полотенцем в руке и с порога попал в любимые объятия, чтобы потом, выронив
полотенце, отнести её в спальню.
Она лежала головой на его плече и тихо говорила:
— Я так счастлива сейчас, так же, как неделю назад, но у меня такое ощущение,
словно я позволяю себе лишнего в этом счастье, когда у тебя такое горе, и — я вижу —
оно тебя тревожит.
Виктор погладил её по голове, поцеловал в висок.
— Тебе надо поесть, ты голодна.
— Можно, я полежу ещё немножко? Мне так хорошо и так спокойно!
Она заснула почти сразу после этих слов. А Виктор думал о том, как она устала
после операции, и лежал неподвижно, боясь потревожить её сон. Время подходило к
половине восьмого, когда он, осторожно освободившись, встал, оделся и вдруг
вздрогнул, вынужденный оглянуться на постель, где она уже сидела, словно и не спала
вовсе.
— Ты куда?! — спросила тревожно, и эта тревога защемила ему сердце.
— Я ненадолго. У меня есть одно дело.
— Какое дело среди ночи?! Родной мой, не ходи никуда!
— Я не могу, прости. Завтра всё тебе расскажу. Мне надо идти!
Она встала, накинула халат, сказала покорно:
— Обещай мне, что всё будет хорошо!
— Обещаю!
Поцеловав её, он вышел, обратив внимание на её поникший вид и безвольно
опущенные руки, и это поразило его так, что больно заныло сердце. Сев в свою
машину, Виктор вскоре был уже по адресу, данному ему Михаилом. Войдя в подъезд и
отыскав нужную квартиру, он нажал на кнопку звонка, чтобы вслед за тем услышать
2бЗ
шаги за дверью и поднять целлофановый пакет с пивными и водочными бутылками,
закрывая им лицо, стараясь не быть узнанным через дверной глазок.
— Кто там? — услышал он голос за дверью.
— От майора Воронова! — с нарочитым гонором отвечал он.
Послышались щелчки открываемого дверного замка, и дверь распахнулась. Виктор
стремительно шагнул внутрь и ткнул ствол пистолета снизу в подбородок человека,
открывавшего ему дверь, а захлопнув её, быстро перехватил пистолет и ударил его
рукоятью по голове встречавшего, ноги которого тут же подкосились и он по стене
сполз на пол, поддерживаемый Виктором. Не теряя времени, он прошёл в комнату,
откуда относились голоса и смех рэкетиров, и застал их за пивным застольем,
застывшими от неожиданности с бутылками пива в руках.
— Руки на стол! — скомандовал он, видя, что они уже оправляются от стресса, а
вслед за этим приблизился с поднятым пистолетом и вновь ударил одного из них таким
же образом, как и открывавшего дверь. Подняв на ноги третьего рэкетира, он обыскал
его, забрав пистолет, мобильник и, вытряхнув содержимое его карманов на пол, а затем
пристегнул наручниками к батарее отопления и заклеил ему рот скотчем, что принёс с
собой. Спеша обезвредить находившихся в обмороке, он волоком притащил рэкетира,
оставшегося в коридоре, и, обыскав обоих, так же пристегнул к батарее одними
наручниками. Затем осмотрел квартиру и, убедившись, что в ней больше никого нет,
запер дверь и прошёл к пленникам. Достав видеокамеру, Виктор включил её на
видеозапись и снял лица всех троих, затем, наставив пистолет между глаз третьего
рэкетира, убрал скотч, которым был заклеен его рот, и спросил:
— Кто из вас убил Колычева?
Не дождавшись ответа, он принёс из соседней комнаты обрезок трубы, выбрав его
из прочих бандитских принадлежностей, и вернулся к рэкетиру.
— Вы чуть не убили меня, и я начну с того, что переломаю тебе ноги, которыми ты
меня пинал, а затем пристрелю, так же как вы застрелили Колычева. Ты понимаешь,
что если я здесь, то просто так дело для вас не закончится? Поэтому спрашиваю, и если
ты мне будешь отвечать, то, возможно, для тебя всё обойдётся благополучно. Итак,
говори: кто приказал убить Колычева?
Было видно, что бандит, не готовый к такому развитию событий, был явно напуган,
и после того как Виктор, угрожая, взмахнул обрезком трубы, торопливо сказал:
— Это Патрон! Это Патрон приказал!
—Кто такой Патрон?
— Не знаю. Он работает в администрации.
— Как звать? Адрес?!
— Как звать — не знаю, адрес — знаю. Я был там посыльным один раз, — и он
назвал адрес, который Виктор повторил про себя, стараясь запомнить наверняка.
— Почему это сделал именно Патрон, а не Воронов?
— Не знаю, нам не говорили.
— Кому помешала мастерская Колычева?
— Это всё дела Воронова и Патрона.
— Кто приказал избить меня?
— Воронов. Это всё они.
— Звание и полное имя Воронова?
Тот ответил, а Виктор, выяснив, как убили Евгения, выключил видеозапись,
понимая, что больше ничего интересного для себя уже не услышит, и, принеся воды,
облил ею тех, бывших без сознания; а когда они пришли в себя и поняли происходящее,
сказал:
2бЗ
— Ваши имена и всё остальное мне известно. Я не обещаю, что ваша деятельность
останется без последствий, но лично у меня свои претензии за сломанные рёбра и
пробитое лёгкое, а заодно и за Колычева.
— Жаль, что мы не кокнули тебя тогда у дома. Но ты ещё пожалеешь о том, что
сегодня сделал, — говорил один из очнувшихся бандитов, вытирая лицо свободной
рукой и отплёвываясь.
— Жалеть сейчас о чём-то — ваша участь, поскольку, сбившись в волчью стаю, вы
должны были помнить, что на каяедую стаю найдётся охотник, и охотник сейчас я, а вы
должны молиться, чтоб — дай бог! — я не выстрелил. Поэтому не обессудьте, и он взял
в руки обрезок водопроводной трубы.
Закончив экзекуцию и сложив отобранное у бандитов оружие, мобильники и ключи
от наручников на стол, предупредил:
— Советую терпеть до утра.
Забрав двое наручников из запасов в соседней комнате, Виктор вышел, запер
квартиру и, прихватив пакет, оставленный им у двери, сел за руль, уже зная точно, куда
поедет. Припарковав машину несколько в стороне от указанного рэкетиром места,
Виктор вышел из неё, прихватив пластиковый пакет, наполовину опорожнив его, и
положил туда пистолет, ещё не зная, как будут развиваться события. Найдя нужную ему
квартиру, он позвонил у двери, но никто не отозвался, не слышно было даже шагов за