Страница 80 из 83
комнате на раскладушке в двух метрах от ног матери. На другой день мать, уложенную
в гроб, стоящий у стены на двух табуретках там, где до этого стояла её кровать,
собрались провожать жители деревни, свободные от работы, среди которых кроме
родни были в основном пожилые женщины и мужчины — пенсионеры. Виктор со
своими сёстрами и братом стояли в головах гроба, и он, угнетаемый скорбным
молчанием окружавших покойную, до боли сжимал скулы, с трудом сдерживая слёзы,
боясь разреветься в голос от невыносимого напряжения. Ни его сёстры, ни брат не
издали ни одного всхлипа, ни одного стона, и это было заметно остальным
присутствующим, потому что некоторое время спустя из толпы подошла пожилая
женщина и тихо сказала, чтобы они поплакали, не сдерживая себя, говоря, что так им
будет легче. Гроб с телом матери вынесли из дома, поставили в кузов грузовика, а
остальные провожавшие разместились в автобусе, с тем чтобы доехать до кладбища,
расположенного рядом с районным центром, в десяти километрах. Погода была сухая и
довольно тёплая для начала сентября, и пыльная неблизкая дорога утомила
провожавших, но когда траурная процессия проезжала мимо кладбища к церкви,
расположенной с ним рядом, одна из женщин, находившихся в автобусе, пожилая уже
старая дева, неказистая и неприметная на вид, очевидно, такая же и в молодости, вряд
ли видевшая в жизни мужскую ласку, вдруг встрепенулась и, бросившись к окну
2бЗ
автобуса, запричитала, показывая на участок за кладбищенским забором рядом с
входными воротами: «Вот они, все здесь лежат! Милые мои, милые!» — и Виктор
подумал, насколько велика та сила, что связывает каждого человека с родными,
близкими, любимыми в этой жизни, даже если они остаются всего лишь в его памяти,
сила, связывающая человека со всеми окружающими его людьми.
Прошло отпевание, и мать похоронили рядом с могилами её матери и сестёр,
умерших прежде; провожавшие помянули покойную рядом с могилой, и, покидая
кладбище, Лида сказала:
— Оставайся с Богом, мама!
Вечером, после прошедших поминок, на которых присутствовали все взрослые
жители деревни, Виктор сидел один на взгорке перед спуском к реке, пил, желая
облегчения, но чувствовал, что не пьянеет, и думал о том, что человек находит в этой
жизни и что теряет, и в этих обретениях и этих потерях и заключается тот самый рай и
тот самый ад.
Он вернулся в свой город в среду на следующей неделе, не став дожидаться
девятого дня после смерти матери и, прилетев около полудня, поехал на свою квартиру,
понимая, что Светлана на работе и у неё вряд ли есть время встретиться с ним. В
квартире было пусто; Вера уехала, оставив записку, лежавшую на кухонном столе, где
она писала, что уезжает, сожалея о смерти матери, о невозможности присутствовать на
похоронах, поскольку ей будет вдвойне тяжелее рядом с ним в эти дни; писала, что
любит его, что просит хоть иногда звонить ей, поскольку сама не может звонить ему.
Перекусив с дороги, он выехал в город и зашёл в центральное отделение почты, где не
был уже около месяца и где его дожидалось письмо от Инны, в котором она сообщала,
что выходит замуж, что не может больше яедать неизвестно чего, однако всё так же
любит его и бросит всё, если он позовёт её. Прочитав письмо, Виктор с облегчением
подумал, что желает ей счастья, благодарный за её участие в своей судьбе, и уже с
хорошим настроением позвонил Колычеву, но его звонок остался без ответа. Решив
было поехать нему домой, он подумал о том, что уже время обеденного перерыва и
Светлана может оказаться дома, поэтому оставил первоначальную затею,
направившись к дому любимой. Однако в квартире её тоже не было, и он нако- нец-то
решился позвонить ей.
— Родной мой! Слава богу, ты приехал! — взволнованно отвечала она. — Я так
соскучилась! Приезжай, пожалуйста, сюда, в поликлинику. Сама я не могу приехать
домой — у меня скоро операция.
Пообещав поторопиться, он тут же выехал, чтобы через десять минут быть у дверей
её кабинета. Постучав, услышал ответ: «Войдите!» — и открыл дверь, чтобы тут же
закрыть её, сказав: «Простите!» Для него неожиданным было, что кроме Светланы в
кабинете оказалось ещё четыре женщины, незнакомых ему, очевидно, занятых каким-
то важным делом, и он уже повернулся, намереваясь отойти, как дверь снова
отворилась и торопливо вышедшая Светлана повисла у него на шее прямо перед
раскрытой дверью. Целуя её, он не сразу обратил внимание на это обстоятельство,
восхищённый встречей с любимой, и лишь потом заметил неподдельный к ним интерес
присутствовавших в кабинете женщин.
— Света! — тихо сказал он, взглядом показывая в глубь комнаты.
— Ах да! — воскликнула она и, взяв его за руку, повела в кабинет.
— Вот, познакомьтесь — мой муж. Его зовут Виктор, — радостно сообщила она
присутствующим. — Он был в отъезде.
Растерянный от её решительности Виктор смущённо поздоровался, и было видно,
что сослуживцы Светланы тоже смущены, а она, не обращая на это ни малейшего
внимания, продолжала:
2бЗ
— В общем, мы обсудили с вами все детали, поэтому через полчаса встретимся в
операционной.
Лишь только они остались наедине, она снова обняла его, осыпая поцелуями.
— Почему ты не звонил мне?!
— Милая, там пока нет мобильной связи, а с дороги я не решался звонить,
поскольку ты на работе. Тем более ты видишь, как всё вышло.
— А как вышло? — насторожилась она.
— Твои сослуживцы явно растерялись.
Она весело засмеялась.
— Это наша бригада, мы будем делать сейчас операцию, но я не думаю, что они
растеряны.
— Они смущены — это видно. Ты не боишься, что это повредит твоей репутации?
— Моей репутации?! — она снова засмеялась. — Родной мой, моя репутация
станет только лучше! Нуда ладно! Мне надо идти. Теперь яеди меня до вечера, а завтра
я опять свободна — возьму отгулы. Я ведь вышла на работу после твоего отъезда, в
пятницу. Да, забыла тебе сказать, звонил Михаил, просил, чтобы ты позвонил ему, как
приедешь. Ему что-то надо тебе передать.
Она взяла листок бумаги со стола — то был номер телефона, сказала:
— До вечера, родной мой!
Виктор вышел из поликлиники и, уже сидя в машине, позвонил по номеру, данному
Светланой.
— С кем я говорю? — спросил в ответ Михаил.
Он назвал себя, сославшись на просьбу Светланы позвонить ему.
— Значит, ты вернулся? Нам надо встретиться. Есть разговор.
— Когда? — поинтересовался Виктор.
— Лучше прямо сейчас, пока у меня есть время.
— Хорошо. Говори — где.
Они договорились, и через пять минут Виктор был уже на месте, где снова
позвонил, а выйдя из машины, увидел Михаила, сидящего на скамье у входа в
торговый павильон. Он сел рядом, поздоровался.
— Ты знаешь уже, что убили Колычева?
— Что? Что ты говоришь?! — воскликнул Виктор, почувствовав, как внутри всё
словно рухнуло куда-то в бездну.
— Спокойно! — твёрдым голосом отвечал Михаил. — Держи себя в руках. Нас
могут увидеть вместе, а мне это совсем ни к чему.
— Когда? — спросил Виктор уже ровным голосом, отдышавшись.
— В прошлую субботу. Его уже похоронили. Вчера.
Виктор понял теперь, почему не мог дозвониться до Евгения.
— Кто? — теперь уже просто, спокойно спрашивал он.
— Те же люди, что напали на тебя.
— Откуда ты знаешь?
— Тебе это интересно?
— Хорошо... Давай так: если ты знаешь что-нибудь о них и можешь мне сказать —
говори.
— Вот это другой разговор. Они соберутся сегодня втроём на одной квартире.
Адрес дать? — поинтересовался Михаил.
— Когда?
— После восьми. Если точно — в восемь, но, учитывая погрешности...