Дракула, любовь моя

– Прости. Возможно, в твоих словах есть доля истины, пусть даже в то время я считал иначе.

«В нем хотя бы достаточно человеческого, чтобы признать это», – подумала я.

Мне было ненавистно то, что он натворил. Ужасно было думать, какие муки пришлось претерпеть изза меня Джонатану. И все же… когда Дракула подошел ко мне, поднял стул и протянул мне руку, на его лице были написаны такие раскаяние и мольба, что мне захотелось простить его. Он усадил меня в удобное кресло у камина.

Стремясь успокоиться, я тихо произнесла:

– Вновь прошу честного ответа. Ты пытался свести Джонатана с ума с той же целью?

Дракула покачал головой и искренне ответил:

– Нет. Что бы ни скрывалось за моим желанием отсрочить отъезд мистера Харкера, я никогда не пытался свести его с ума. Наоборот, хотел защитить. Как раз в это время он пробрался в запретное крыло замка, хотя я недвусмысленно его предостерегал. Мои презренные сестры нашли твоего жениха и попытались соблазнить. Полагаю, я появился как раз вовремя. Разумеется, он так и не поблагодарил меня. Боюсь, что с этого момента его мысли начали путаться. Казалось, он сомневается в реальности происходящего.

– Неудивительно, учитывая то, чему он стал свидетелем! Он видел, как твои сестры растаяли в воздухе прямо у него на глазах, и дважды наблюдал, как ты полз по стене замка, подобно ящерице!

Дракула удивленно посмотрел на меня.

– Подобно ящерице?

– Он видел, как ты вылез из окна и спустился вниз головой по отвесной стене, прежде чем исчезнуть в дыре. В другой раз на тебе красовался его собственный костюм!

– Его костюм?

– Да! Зачем ты это сделал?

Николае мгновение помолчал, нахмурился и спросил:

– Он сказал, что я полз вниз головой? Значит, на самом деле Джонатан не видел моего лица?

– Полагаю, нет.

Дракула кивнул и пояснил:

– Должно быть, одна из моих сестер сыграла с ним злую шутку. Они часто крали мою одежду, переодевались и меняли облик, когда отправлялись на поиски пищи, чтобы намеренно пугать местных жителей.

Это объяснение застало меня врасплох.

– Если так, то одна из твоих сестер напугала его до полусмерти.

– Все же я об этом не знал, – печально покачал головой Дракула. – Полагаю, мне следовало уделять больше внимания тому, чтобы развеять его страхи. Но он сам подогревал их, ненавидел меня все больше, поэтому вряд ли стал бы слушать. Когда мистер Харкер наконец объявил о своем желании уехать, меня обеспокоило его решение пройти долгий путь в темноте в одиночестве, но я не собирался его останавливать.

– Ты призвал к двери волков!

– Вовсе нет. Я лишь чувствовал, что они рядом, собирался успокоить их и убедить проводить мистера Харкера, но он в ужасе попятился и убежал. На следующее утро Джонатан застал меня в состоянии транса, когда я проверял один из ящиков с землей перед путешествием, и попытался убить! Конечно, удар заступом был бы для меня не опасен. Я мог встать и уничтожить его в мгновение ока, но решил воздержаться от этого.

Я смотрела на Николае в оцепенении. У него на все готов ответ!

– Тогда почему незадолго до ухода Джонатана из замка ты сказал этим женщинам: «Имейте терпение. Завтрашняя ночь принадлежит вам!»?

– Потому что хотел, чтобы они оставили его в покое. Я знал, что мистер Харкер уедет наутро. Я договорился с цыганами, чтобы они сопроводили его на первом отрезке пути домой. Поверь, Мина, если бы я испытывал извращенное желание преподнести сестрам мистера Харкера на блюде, то не стал бы так долго тянуть. Если бы я сам хотел выпить его кровь, то мог бы сделать это в любое время, но не сделал.

Я не могла отрицать разумность его слов, но спросила:

– А как насчет того ужасного мешка?

– Какого?

– Джонатан написал в дневнике, что ты принес своим сестрам мешок, в котором корчилось полузадушенное дитя! Невинное существо, которое должно было утолить их жажду крови!

– Дитя? Он подумал, что это ребенок? – Дракула внезапно засмеялся. – Неудивительно, что мистер Харкер потерял сознание от ужаса. Мина, в том мешке не было ребенка. В нем лежал ягненок.

– Ягненок?

– Подарок фермера за то, что я отвел опустошительные полчища насекомых от его поля. Овечья кровь не идет ни в какое сравнение с человеческой, но порой нам приходится довольствоваться только ею. Один ягненок насытил нас четверых. К тому же, когда мы выпили его кровь, я приготовил из него превосходный ужин для нашего смертного гостя.

Я встала, отошла, разрываясь между облегчением, недоверием, тревогой, и тихо спросила:

– А женщина, которую сожрали волки? Что ты ответишь на это?

– Какая женщина?

– Джонатан сказал, что она колотила в ворота замка, рыдала и требовала, чтобы ты вернул ее пропавшее дитя. Затем ее окружила и загрызла стая волков.

– Боже! Так вот как Харкер это истолковал! Я все лучше и лучше понимаю, почему он сторонился меня в таком ужасе, – Дракула покачал головой и продолжил: – Почему твой жених решил, что она умерла? Видел мертвое тело?

– Он сказал, что она исчезла.

– Твой муж говорит на моем языке?

– Нет.

– Тогда откуда ему знать, что сказала та женщина? Похоже, тот многоязычный словарь, который он привез с собой, натворил больше вреда, чем пользы. Местные жители знают обо мне, Мина. Им известны мои силы, они страшатся их и, как правило, обходят меня стороной; но иногда, в минуты отчаяния – как с тем фермером – приходят просить об услуге. Та женщина ни в чем меня не обвиняла. Она пришла с просьбой найти пропавшего ребенка. Я отправил волков на поиски. Они привели малыша ко мне во двор, прямо в ее объятия, и она сразу убежала домой, надеюсь, чтобы примерно наказать негодника. Очевидно, мистер Харкер неверно истолковал то, что видел. Очень жаль, что он не упомянул о своих опасениях. Я бы расставил все по местам, но Джонатан был и остается настоящим англичанином. Он не проронил ни слова.

Я ухватилась за стул, глядя на Дракулу в потрясенном молчании. Я не знала, что и думать. Внезапно я поняла, что почти каждое свидетельство злодейств графа Дракулы дошло до меня через вторые руки, за исключением того, что он намеренно задержал Джонатана в Трансильвании изза меня. Все, что видят, объясняют или описывают другие люди, может быть неверно истолковано или основываться на ложных сведениях – разве не так?

Неужели мы все серьезно обманулись в этом человеке? Конечно, образцом добродетели его не назовешь, но, возможно, он вовсе не исчадие ада?

Дракула подошел ко мне, остановился, коснулся ладонью щеки, заглянул глубоко в глаза и нежно произнес:

– Мина, клянусь честью, единственное зло, которое я причинил твоему мужу – пусть и величайшее из всех, – то, что возжелал женщину, которую он любит.

У меня перехватило дыхание. Он стоял совсем близко. Я видела лихорадочное желание в его синих глазах, и во мне нарастало ответное томление. Внезапно вся моя ярость, сомнения и страхи испарились. Меня перестало волновать, лжет он или нет. Мне больше не было дела, добр он или зол. Важно было одно: чтобы руки этого мужчины обвились вокруг меня, его тело тесно прижалось к моему, губы отыскали мои.

– Они полны решимости уничтожить тебя, – прошептала я. – Что мне делать? Как помочь тебе?

– Вряд ли ты можешь это сделать, дорогая. Но не волнуйся, я позабочусь о себе.

Он притянул меня ближе и поцеловал, долго и страстно. Желание переполняло меня. Когда его губы спустились мне на горло, я задрожала в предвкушении, зная, что последует дальше, и мечтая об этом.

«Он обещал, что я буду в безопасности, – напомнила я себе. – Клялся не навредить мне».

Николае расстегнул бархатную ленточку на моей шее и отшвырнул ее в сторону. Его алые глаза заглянули в мои. Я дала безмолвное согласие, запрокинув голову и ожидая в напряженном экстазе.

Наконец зубы вампира пронзили мою плоть, и я испытала острую радость, когда моя теплая кровь, пульсируя, потекла в его тело.

ГЛАВА 15