Дракула, любовь моя

– Прости, но ничего не поделаешь. Всего на одну ночь, дорогая. Я вернусь домой послезавтра, вероятно, довольно поздно.

Когда мы на прощание поцеловались наутро, Джонатан сказал, что любит меня, и очень крепко обнял. Но я чувствовала, что его мысли витают гдето далеко, как и все время после моего воссоединения с ним в Будапеште.

«Ах! – подумала я, глядя, как он идет прочь по переулку. – Надеюсь, мой милый муж позаботится о себе и его ничего не расстроит».

Затем я упала в кресло и хорошенько выплакалась.

С утренней почтой прибыло письмо от Абрахама Ван Хельсинга, человека, который прислал мне телеграмму о Люси несколько дней назад.

Лондон, 24 сентября 1890 года

(конфиденциально)

Любезная мадам!

Молю простить меня за тягостное письмо, в котором я известил Вас о смерти мисс Люси Вестенра. Благодаря любезности лорда Годалминга я получил возможность прочесть ее письма и бумаги, поскольку меня глубоко волнуют некоторые жизненно важные вопросы. Среди них я нашел несколько Ваших писем, из которых ясно, какими близкими подругами вы были и как сильно Вы любили ее. Ах, мадам Мина! Заклинаю Вас помочь мне в память о той любви. Я прошу только ради блага других, чтобы исправить великое зло и избегнуть множества ужасных бед, которые могут оказаться значительнее, чем Вы думаете. Я хотел бы увидеться с Вами. Мне можно доверять. Я друг доктора Джона Сьюарда и лорда Годалминга, прежде – Артура, жениха мисс Люси. Сейчас я должен хранить нашу встречу в тайне от всех. Я приеду в Эксетер, чтобы увидеться с Вами, как только Вы изволите согласиться и назначите место и время. Еще раз заклинаю о прощении, мадам. Я прочел Ваши письма к бедняжке Люси, знаю, как Вы добры и как страдает Ваш муж, и потому молю Вас, если возможно, не просвещать его на этот счет, чтобы не причинить ему вреда. Еще раз простите и не судите меня строго.

Ван Хельсинг

Из этого письма я уяснила две важные вещи. Вопервых, отец мистера Холмвуда умер, поскольку Артур унаследовал его титул лорда Годалминга. Неудивительно, что, сокрушенный ударами судьбы, он не стал писать мне после смерти Люси! Вовторых, некто Абрахам Ван Хельсинг просит моей помощи. Тогда я понятия не имела, кто это такой, но по имени и довольно неуклюжему стилю письма заключила, что он иностранец, возможно голландец. Поскольку автор письма заявил, что является другом лорда Годалминга и доктора Джона Сьюарда – еще одного поклонника Люси, который сделал ей предложение, – мне не терпелось с ним встретиться.

О каком великом зле и ужасных бедах он говорил? Это както связано со смертью Люси? Я наконец узнаю, что с ней случилось? Я немедленно послала телеграмму, призывая Ван Хельсинга сесть на ближайший поезд в Эксетер.

В половине третьего в дверь постучали. Я в величайшем нетерпении ждала в гостиной. Через несколько минут дверь отворилась.

– Доктор Ван Хельсинг, – объявила наша горничная Мэри, присела в реверансе и удалилась.

Я встала, наблюдая за приближающимся гостем. Он был крепко сбитым, широкогрудым мужчиной среднего роста и веса, на вид лет шестидесяти. Седеющие волосы, пронизанные выцветшими рыжими прядями, аккуратно причесаны. У него было доброе лицо, чисто выбритое, с пушистыми бровями, широким лбом, крупным решительным ртом и большими синими глазами, в которых светились сострадание и ум. Что и говорить, сама посадка головы немедленно указала на мудрость и власть.

– Миссис Харкер, полагаю? – осведомился он с густым голландским акцентом.

Я кивнула в знак согласия. Мое сердце колотилось от страстного ожидания.

– Вы доктор Ван Хельсинг? – Он кивнул. – К сожалению, моего мужа нет в городе. Уверена, что он охотно познакомился бы с вами, доктор.

– Я приехал к вам, миссис Харкер, если, конечно, вы когдато были Миной Мюррей и подругой несчастной бедняжки Люси Вестенра.

– Была. Сэр, я любила ее всем сердцем. Ничто не может рекомендовать вас лучше уверений в том, будто вы были другом и помощником Люси Вестенра. – Я протянула ему руку, которую он принял с вежливым поклоном.

– Благодарю. Тем не менее должен представиться, мадам Мина, поскольку я для вас совершенный незнакомец и сознаю это.

Я впервые услышала обращение «мадам Мина» и решила, что оно звучит довольно странно, но мило. Когда мы опустились в кресла друг против друга, он продолжил:

– Полагаю, вы знакомы с доктором Джоном Сьюардом?

Я знала, что тот был влюблен в Люси и делал ей предложение, но сомневалась, вышло ли это на свет, поэтому ответила лишь:

– Я ни разу не встречалась с доктором Сьюардом, сэр, но знаю, что он был другом Люси. Она крайне высоко отзывалась о нем.

– Доктор Сьюард и в самом деле превосходный молодой человек и преданный врач. Несколько лет назад он был моим учеником, а я – его наставником. С тех пор мы стали добрыми друзьями. Я ученый и метафизик. Моя специальность – мозг. Также я немало продвинулся в изучении болезней неясной природы. Вот почему доктор Сьюард пригласил меня приехать и взглянуть на мисс Люси.

– Значит, она была больна? – спросила я, охваченная безмерной печалью.

– О да.

– Я так и думала. Люси страдала, когда я оставила ее в Уитби. Она словно таяла на глазах без какихлибо видимых причин, однако через несколько дней написала мне, что совершенно исцелилась и назавтра возвращается в лондонский дом матери. Новость о ее смерти стала таким потрясением, что я решила, будто подруга оказалась жертвой несчастного случая.

– Увы, боюсь, несчастный случай здесь ни при чем, – мрачно ответил он.

– От чего она страдала, доктор Ван Хельсинг? Почему умерла?

– Ах! В томто и великая загадка, мадам Мина. Именно этот вопрос и привел меня к вам.

– Ко мне?

– Да. Хотя мисс Люси умерла в Хиллингеме в Лондоне, я питаю глубокие подозрения, что корни ее болезни лежат в Уитби. В своем послании я упомянул, что прочел ваши письма мисс Люси и знаю, что вы были с ней в Уитби. Вы поможете мне, мадам Мина? Расскажете все, что знаете?

Несмотря на странную высокопарную манеру говорить, его пылкий голос и проницательный взгляд являли властный ум.

– Если в моих силах помочь вам, доктор, то я, несомненно, постараюсь. Но сначала вы должны рассказать, что с ней случилось.

– Обстоятельства смерти мисс Люси весьма запутанны и волнующи. – Он тяжело вздохнул. – Вы уверены, что хотите их узнать?

– Да, сэр. Я не нахожу себе места с тех пор, как получила вашу телеграмму. Мне не видать покоя, пока не узнаю правду.

– Хорошо, тогда вкратце. В Лондоне мисс Люси снова впала в состояние, которое вы превосходно описали. Она именно таяла прямо на глазах. Доктор Сьюард навещал ее. В тревоге он написал мне в Амстердам с просьбой приехать. Потому я отправился в Лондон, чтобы проконсультировать друга. Дни напролет мисс Люси – такая милая, прелестная – мертвеннобледна и выказывает все признаки обширной кровопотери, но без очевидного медицинского объяснения. Ей снятся кошмарные сны, которые она не может запомнить. Мы пробуем все, укладываем ее в кровать, переливаем ей свежую кровь, но с каждым разом на следующее утро она почти обескровлена. Ее дыхание мучительно видеть и слышать. Затем однажды ночью из Лондонского зоопарка сбегает волк…

– Волк!

Он мрачно кивнул и продолжил:

– Зверь врывается в окно ее спальни, отчего мать Люси, спавшая рядом, умирает от сердечного приступа.

– Ах! Так вот как скончалась миссис Вестенра? Какой ужас!

– Несомненно, это было странное и трагическое событие. Мы знали, что сердце матери изношено, но дочь… Я надеялся спасти ее. Однако, несмотря на мои самые ревностные усилия, мисс Люси слабела все больше и больше. Увы! В конце концов ее сердце остановилось, дыхание оборвалось, и она умерла.

– Ах! – повторила я.

Слезы навернулись на глаза, и я заплакала о двух дорогих подругах, которые так много для меня значили. Доктор Ван Хельсинг молча протянул мне платок и позволил излить горе, пока я отчасти не собралась с духом. Затем он произнес: