Страница 64 из 71
Полковник Марко, этот образец деликатности и поборник неприкосновенности брака, откладывал посещение новобрачных слишком долго. Когда он, с неизменной усиленной колодой, явился наконец в квартиру друга с намерением вымести из его головы угнездившиеся там разрушительные силы, ни Реймонда, ни Джози дома не оказалось. На звонок в дверь никто не ответил, и полковнику не от кого было узнать, где они. Чанджин видел посетителя, для этого он лишь слегка приоткрыл дверь подсобного помещения — в пятнадцати ярдах от Марко, по правую руку от него.
Когда Реймонд прибыл в дом своей матери в Вашингтоне, она не дала ему ни малейшего шанса осуществить мстительные мечты. Едва сын ворвался в ее декорированный под гроб кабинет на втором этаже, она предложила ему разложить пасьянс. Его проклятия оборвались на полуслове. Она заперла дверь.
Бубновая дама выпала четырнадцатой. Реймонд внимал словам матери. На ее вопросы он в деталях рассказал, как, почему и при каких обстоятельствах исчез из дома на Лонг-Айленде, а когда дошел до костюма Джози и до своего полного, безоговорочного повиновения даме бубен, его мать испытала чувство такого облегчения, что с ней случился припадок истерического хохота. Осушив слезы полубезумного веселья и еще раза три-четыре взорвавшись истерическим хохотом, Элеонор окончательно успокоилась, перешла к делу и разъяснила сыну задачу.
Ей приказано было провести полную проверку его рефлекторного механизма. Поскольку сенатор Джордан потенциально столь опасен для Джонни и ее долгосрочных планов, она избрала в качестве объекта покушения именно его. Четко и немногословно она дала указания Реймонду. Было 11.22 утра. Дабы сделать свое присутствие в городе достоянием гласности, Реймонду надлежало явиться в вашингтонское бюро «Дейли пресс» и обсудить там проблемы освещения съезда. Далее, он должен будет поехать на ленч в Пресс-Клуб и поговорить там с как можно большим числом знакомых. Реймонд бесстрастно констатировал, что у него нет знакомых. Но ведь он знает кого-то из вашингтонских газетчиков, спросила мать? Сын ответил, что знает.
— В таком случае можешь просто подойти и заговорить, и это станет для них таким шоком, что с сегодняшнего дня и на ближайшие много лет в Вашингтоне все запомнят, что ты был там, — заключила она.
После ленча Реймонд отправится в Конгресс и найдет предлог посетить спикера. В пять часов он зайдет в помещение для прессы в Белом доме и будет действовать на нервы Хагерти, домогаясь встречи за завтраком на следующее утро. Хагерти не сможет принять приглашение — даже если и захочет вдруг позавтракать с Реймондом — потому что в понедельник утром в Нью-Йорке открывается съезд. Но можно не сомневаться, что настойчивые домогательства Реймонда выведут Хагерти из себя, и в памяти у него отпечатается, что в субботу и воскресенье Реймонд находился в Вашингтоне. В 18.15 Реймонд вернется в бар Пресс-Клуба, где в течение сорока минут будет поражать собеседников веселостью и оживленностью, а потом вернется в дом Айзелинов и поужинает с друзьями. Ужин пройдет в совершенно неформальной обстановке, но приглашены будут весьма милые люди — мистер Джастис Калдер, заместитель министра финансов и еще этот молодой — как бишь его? — адвокат со своей очаровательной женой.
В 23.45 к задней двери подъедет грузовик компании по ремонту телевизоров с Чанджином за рулем. Реймонд заберется в кузов. Там он найдет матрас, на котором и проспит до самого Нью-Йорка. «Все понятно?» — «Да, мама». При въезде в город Чанджин даст ему револьвер с глушителем и высадит из грузовика у дома Джордана на Шестьдесят Третьей Западной улице. Это будет примерно в 3.45 ночи. Чанджин также передаст Реймонду ключи от парадной и от внутренней дверей. Пока мать детально объясняла, как найти спальню сенатора на втором этаже, Реймонд сверялся с планом дома. Но сначала предстояло проверить библиотеку на первом этаже — на случай, если на сенатора накатит приступ бессонницы, которой он был подвержен. Все должно пройти без сучка, без задоринки — так же гладко, как это было при ликвидации мистера Гейнеса. Но Реймонд должен сделать все, как сказано, и — это особенно важно — принять все меры к тому, чтобы его не обнаружили. Она уверена, расшифровывать не обязательно. Выполнив задание, он должен вернуться в грузовик и сразу же уснуть. Когда они приедут обратно и остановятся у задней двери, Чанджин прикоснется к Реймонду, и тот проснется. Потом Реймонд вернется в свою комнату, разденется, переоденется в пижаму и опять заснет, и будет спать, пока его не разбудят. И само собой, должен все начисто забыть, впрочем, он и так ничего не вспомнит.
XXIV
О том, что Реймонд в Вашингтоне, Марко узнал очень быстро. Однако Реймонд, отправившись в Пресс-Клуб (где, к собственным досаде и негодованию, за всю свою бытность политическим репортером был лишь однажды), сам того не зная, ускользнул от людей Марко. Теперь они взялись за дело всерьез. Они знали, как отпирается сундучок с тайной, и держали ключи в руках, недоставало лишь замка. С того самого дня, когда Реймонд взял напрокат лодку в Сентрал-парке и после этого стал для них недоступен, все ответственные лица подразделения, а также имеющие к расследованию отношение государственные лица напряженно ждали, опасаясь, что разрешение проблемы может запоздать. Мелькая то на Капитолийском холме, то в Белом доме, Реймонд все время оказывался там, где его не ждали, так что они еще раз его упустили.
Через пятьдесят минут после того, как он покинул вашингтонский офис «Дейли пресс», и главный редактор — вместе с женой и любимым попугаем, снабженный сведениями относительно планов Реймонда на ближайшие сутки, — сел в автомобиль и отправился на выходные за город, явились двое из подразделения Марко и, в надежде дождаться возвращения Реймонда, заняли свои посты у входа в редакцию. В Белом доме Реймонд, как полагалось по сценарию, довел до сведения раскалившегося добела Хагерти, что субботу и воскресенье намерен провести в Вашингтоне, но Хагерти, как и ожидалось, отказал ему в аудиенции, сославшись на то, что какие, к черту, могут быть завтраки с представителями прессы, когда в понедельник открывается национальный съезд?
Поскольку считалось, и не без причин, что Реймонд питает к матери и отчиму отвращение, люди Марко решили, что после грязной выходки Айзелинов в отношении тестя Реймонда он прекратит с ними все отношения, и они опять упустили Реймонда, не включив дом Айзелинов в список мест его возможного пребывания. Люди Марко ели, пили и спали очень мало. Надо было во что бы то ни стало разыскать Реймонда, чтобы тот разложил в их присутствии пасьянс и заодно дал ключ к разгадке, поскольку они знали: вот-вот произойдет нечто, что перережет тонкую нить, удерживающую сверкающий на ослепительном солнце меч прямо над головой.
Незадолго до полуночи Реймонд забрался в грузовик, вытянулся на матрасе и уснул. Пошел дождь. Когда грузовик вынырнул из Линкольн-туннеля, к дождю прибавились гром и молния, но Реймонд спал так крепко, что ничего не слышал.
Мать Реймонда проявила милосердие. Она прекрасно поняла, как работает механизм Йена Ло. Она знала, что у Реймонда нет другого выбора, кроме как выполнить приказ, и что ни выполняя его, ни после он не будет чувствовать угрызений совести. Однако Элеонор, вероятно, подозревала, что Реймонд не лишится способности ощущать утрату, что, по мере приближения мига, когда ему надо будет убить сенатора Джордана, он почувствует, что вот-вот потеряет что-то очень важное, а также что его жена тоже (и в гораздо большей степени) совсем скоро ощутит безмерную потерю. Поэтому из чувства милосердия мать приказала Чанджину не будить Реймонда до тех пор, пока они ни окажутся в квартале от дома Джордана.
Чанджин остановил грузовик напротив дома, на противоположной стороне улицы. Дождь лил как из ведра, на улице не было ни души. Казалось, они одни в опустевшем городе. На весь квартал было припарковано всего три машины — невероятно мало. Чанджин перегнулся через сиденье и потряс Реймонда за плечо.