Страница 23 из 81
Дарган понял, почему хозяин двора не слишком вдавался в подробности, как бы походя назвал драгун из остатков наполеоновской армии бандой сорвиголов. Этим людям терять было нечего. Несмотря на то, что Франция не походила на партизанскую Россию, на просторах которой налетала на врага масса крестьянских ватаг с топорами и вилами, подобных отрядов по ее полям и лесам тоже металось довольно много.
Глава пятая
Поймав буланого за уздечку, Дарган намотал конец ее на крепкий сук и поскакал дальше, решив до поры не обременять себя заботой о новой лошади. Он был уверен в том, что драгуны устроят еще одну засаду. Выстрелов прозвучало не один, а два – его и убитого им драгуна, – уцелевший противник обязательно еще разок попробует напасть, а за это время банда постарается убежать далеко вперед. Так и случилось: не успела тропинка сделать очередной поворот, как кабардинец вдруг запрядал ушами. Умное животное чутьем и повадками давно уже походило на хорошую охотничью собаку.
Дарган направил коня за ствол старого дуба и, спрыгнув с седла, метнулся к цепочке кустов. Он обежал опасное место и вышел на тропу далеко позади него. Второй драгун дожидался появления преследователя за подобным же деревом, его жеребец был тоже буланым, как и у погибшего товарища. Подкравшись, казак вскинул ружье и, тщательно прицелившись, выстрелил в затылок всаднику. Затем поймал жеребца, привязал его к небольшому деревцу. Теперь у него было две запасных лошади, но он помнил выражение глаз своей спутницы. Она хочет, чтобы возлюбленный непременно вернул ей дончака, подаренного им. Нужно было трогаться дальше, чтобы успеть догнать банду, но сейчас путь был свободным, потому что выстрел прозвучал всего один.
Дарган едва не налетел на разбойников на крутом спуске в глубокий овраг. Даже кабардинец в этот раз не подал признаков беспокойства, вероятно, его отвлек затхлый запах болота, потянувшийся из низины за кустами. Всадники в порванных мундирах гуськом спускались по склону, они придерживали лошадей, скользивших копытами по глине, выступившей на поверхность тропки. Их было трое, последний вел под уздцы дончака без седла, все время воротившего морду.
Этот конник оглянулся в последний момент, но лишь за тем, чтобы увидеть лицо собственной смерти. Наклонив лезвие, казак под углом полоснул шашкой под воротник, заставив нечесаную голову качнуться на шее, перед тем как скатиться под копыта лошадей. Дончак взбрыкнул задними ногами, едва не попав в брюхо буланой кобыле, которая в свою очередь шарахнулась от него. Его ржание вспугнуло бандитов, они помчались вниз, не разбирая дороги, на дне оврага завернули морды коней, одновременно выхватывая почти прямые клинки.
Кабардинец заерзал подковами по скользкому грунту, мешая хозяину, и Дарган едва успел отбить обрушившиеся на него удары. Он юлой завертелся на месте, пытаясь держаться так, чтобы противники не зажали его в клещи. На лицах драгун, обросших двухнедельной щетиной, отражалась лишь беспощадность людей, потерявших веру в будущее, они рубились как в последний раз, стараясь наносить удары не только по врагу, но и по лошади под ним. Дарган отбивался и сверху, и снизу, и с боков, он изгибался ужом, наклонялся к гриве, падал спиной на круп, чтобы тут же сделать ответный бросок. Драгуны оказались широкоплечими мужиками с длинными руками, остриями сабель они едва не чиркали по лицу. Они сумели чуток зацепить нос и ухо казака, и теперь из ран сочилась кровь, эти места горели огнем. Тут же достиг цели еще один вражий выпад, Дарган ощутил, как по предплечью побежал горячий ручеек, но боли не было, видимо, разбойник рассек лишь кожу вместе с мякотью. Промедление в действиях грозило гибелью, настало время что-то предпринимать.
Рванув поводья на себя, Дарган всадил каблуки сапог под брюхо кабардинцу и мигом очутился за метелицей из сверкающих лезвий. Он сумел поднять коня на задние ноги, камнем из пращи снова бросил его в бой, неожиданно оказавшись лицом к лицу с одним из противников. Второй суетливо начал искать более выгодное положение. Закрутив перед собой знаменитый круг, казак приблизился на расстояние удара и молниеносно полоснул клинком под рукоятку драгунской сабли. Он понимал, что до самого соперника ему не дотянуться, поэтому и применил такой способ. Кисть противника вместе с клинком со стуком упала под копыта лошадей. Второй выпад заставил драгуна наклонить рассеченную надвое голову вперед и замертво свалиться на холку лошади. Оставшийся в живых разбойник дико вскрикнул, дернул уздечку на себя и помчался к подъему из оврага. Кабардинец Даргана настиг его почти на самом верху, когда оставалось перевалить через гребень и пуститься вскачь по просторам равнины, открывавшейся навстречу. Чтобы погоня не затянулась, казак выдернул из ножен кинжал и с силой метнул его в спину обезумевшего от страха бандита. Тот откачнулся назад, обдав преследователя сгустком смертельного ужаса, вместе с лошадью перекинулся на спину и скатился на дно оврага.
Некоторое время Дарган разглядывал поверженных противников, стараясь уловить в них признаки жизни, но все трое замерли в самых неудобных позах. Тогда он спустился вниз, соскочил с лошади и вытер измазанную кровью шашку о драгунский мундир. Вложив ее в ножны, казак похлопал ладонью по боку жеребца, гулявшего от страха шкурой, поднял с земли сумку и снова водрузил ее перед седлом на его спине. Сумка показалась тяжелой, мало того, выглянувший из нее край кожаного свертка тоже почудился не чужим, но охота обследовать содержимое прямо на месте отсутствовала напрочь. Разболелась рука, на лице заныли резаные раны, казак почувствовал себя разбитым. Помочившись в ладонь, он промыл раны, кое-как замотал предплечье рукавом, оторванным от вражеской рубахи. С трудом собрав лошадей, Дарган соединил их одним арканом и рысью поскакал по тропинке на мощенную камнем дорогу, по пути присоединяя к каравану живые трофеи с кожаными сумками сбоку седел. Когда казак выбрался на тракт, ему почудилось, что день снова клонится к вечеру, солнечный диск увеличился и покраснел. Или это перед носом заплясали кровавые круги?…
Софи ждала его возвращения за воротами постоялого двора, казаку показалось, что за то время, пока он дрался с бандитами, она здорово похудела. Дарган здоровой рукой отстранил жену, сунувшуюся было к нему, передал ей лошадей и заторопился в комнату. Сейчас им владело одно желание – забыться в беспробудном сне, чтобы набраться новых сил. Но сразу сделать этого не удалось, навстречу уже бежал хозяин постоялого двора вместе с пышнотелой своей супругой.
– Ай да господин казак, не только свое вернули, но еще и добычу урвали, – заголосил он издали. – А мы уже думали, что не догнали, молились, лишь бы сами живым воротились. Супруга ваша то и дело за ворота выскакивала.
Хозяйка угодливо кивала головой, не переставая лопотала что-то по-французски, в руках она держала большую кружку с виноградным вином. Видно было, что оба надеются извлечь выгоду из этого происшествия. Но то, что в следующий момент заявил толстяк, заставило Даргана насторожиться:
– Пока вас не было, к нам еще гости пожаловали, большой отряд русских солдат на лошадях. Я скотине корм задавал, а жена вышла к ним, – хозяин пристально посмотрел Даргану в лицо. – Офицер сказал, что они ищут разбойников, похитивших драгоценности, среди них есть женщина. Жена объяснила, что банда сорвиголов ускакала от нас, прихватив с собой лошадь наших постояльцев, и мужчина, у которого ту лошадь украли, бросился их догонять. Но женщины между этими бандитами она не заметила, хотя и не слишком приглядывалась. К сожалению, она не знала, куда умчались разбойники, поэтому просто указала на дорогу.
Толстяк снова пригляделся к Даргану, потом покосился на свою супругу, словно приглашая ее в свидетели. Казак понял, что патруль разыскивает именно его с подружкой, лишь счастливая случайность спасла обоих от неминуемого ареста. Негостеприимный постоялый двор следовало покинуть как можно скорее, чтобы сразу направиться к границе. А в Германии будет полегче, там на дорогах уже меньше дозоров, здесь превратившихся в сторожевых псов. Но кто же заявил военным властям о, драгоценностях – их настоящий хозяин или тот господин, к которому бегала подружка? Этот вопрос по-прежнему оставался неясным. Смахнув со лба мокрый чуб, Дарган забрал у хозяйки кружку с вином, молча опрокинул ее в себя. Подождав, пока горячительный напиток разбежится по желудку, он вскинул голову и поймал хитрющий взгляд толстяка.