Страница 24 из 81
– Но вы же не похожи на грабителей, самих едва не обокрали! – засуетился тот. – И вас всего двое, а там, как мне сказали, разбойничала целая банда.
– Если мы на грабителей не похожи, тогда о чем разговор, – вытирая губы рукавом черкески, спокойно отозвался Дарган и кивнул на табунок лошадей, приведенных с собой. – Коней я собираюсь продавать, не так уж дорого. Если имеется желание, прошу ко мне с предложениями, но попозже. Сейчас мне надо часа два-три поспать, ваши сорвиголовы оказались бывалыми вояками, драгунами из наполеоновского войска.
Он со значением посмотрел на толстяка, давая понять, что в первый раз тот сказал ему неправду. Хозяин засучил ножками в кожаной бесформенной обувке, похожей на опорки, и с поклоном отошел в сторону.
Они снова скакали по едва различимой во тьме проселочной дороге, держась друг за другом. Чтобы не сбиться с пути, Дарган определял направление по усеявшим небо звездам, его спутница отпустила поводья и молча следовала за ним. Несмотря на то, что увесистая цепочка с массивным медальоном снова была в ее руках, тревожные мысли не покидали женщину. От драгоценного груза нужно было избавиться, и как можно скорее, а сделать это пока не удавалось.
Когда возлюбленный прискакал к постоялому двору, Софи в первый момент даже не поняла, чему же она обрадовалась больше – его возвращению живым или тому, что за его кабардинцем темной масти взбрыкивал ее золотистый дончак. Ведь патриотические призывы в ее душе тоже имели достойный отклик. И все-таки чувства взяли верх, не успел Дарган спуститься на землю, как она бросилась в его объятия, но в этот раз любимый оказался холоднее обычного. Может быть, потому, что рукав черкески у него насквозь пропитался кровью, а лицо было бледным, искаженным сдерживаемой гримасой боли. Здоровой рукой он отстранил жену, упредил ее ласки. А потом она вдруг заметила, что ее конь остался без седла, значит, и без спрятанных под ним свертков с золотыми изделиями, и сердце женщины вновь зашлось в тревожных переживаниях.
Лишь когда она завела лошадей в конюшню и принялась вытаскивать из драгунских сумок содержимое, наткнулась и на седло, и на заветные свертки, вновь обретя душевное равновесие. Она вернула не имеющие стоимости раритеты на законное их место, под седло, вновь накинутое на спину дончака. Собрав самое ценное в торбу, Софи прошла в комнату, выдержав по дороге косые взгляды хозяев подворья, и сразу взялась перевязывать спутнику рану на предплечье. Она проделывала это так аккуратно, что он лишь негромко постанывал во сне. Только после этого она решила заняться торбой основательно.
Добыча оказалась весомой, наверное растеряв веру в победу, драгуны решили обогатиться за счет собственного народа. Пачки франков, золотые и серебряные монеты, изделия из золота и серебра – все это могло потянуть на кругленькую сумму. Но бумажные франки утратили былую силу, а с изделиями следовало проявить осторожность, потому что на большинстве из них стояли личные клейма владельцев. Стараясь не разбудить возлюбленного, женщина вышла в коридор, намереваясь переговорить с хозяином постоялого двора. Она прекрасно понимала, что добытую спутником кучу драгоценностей необходимо как можно быстрее обратить в деньги, желательно в русские рубли. Софи заметила, как чья-то мужская фигура заторопилась от их двери в одну из комнат дальше по коридору. На хозяина этот человек не походил, тот был толстым увальнем с низковатым русским задом, скорее всего, мужчина тоже был постояльцем в гостинице, расположенной при оживленной дороге.
Она нашла толстяка в конюшне, осматривающим коней буланой масти, приведенных Дарганом. Он словно впервые увидел их и ласково оглаживал каждую в поисках изъянов.
– О, мадам, а я решил проверить, не нанесли ли ран бедным животным, ведь они побывали в настоящем бою, – заметив женщину, воскликнул он голосом ребенка, поедающего ворованное варенье и захваченного врасплох строгой бабушкой. – Посмотрите, потеки крови засохли на шеях, на крупах и даже на мордах.
– Эти лошади успели побывать не на одном поле битвы, – отрешенно высказалась Софи. – Нужно их расседлать.
– Ни в коем случае, я хочу приобрести коней вместе с упряжью, – запротестовал толстяк. – Вы же слышали, ваш супруг предложил мне их выкупить, сказал, что цену определит невысокую.
– В эти ваши дела я не стану влезать, – женщина скрестила руки на поясе. – Но я хотела бы показать вам кое-что еще.
Толстяк тут же забыл о животных. Он успел заметить, как спутница казака сгибалась под тяжестью драгунской сумки, которую вытащила из конюшни. Конечно, он специально выдал солдат за обыкновенную банду мародеров, тем самым проявив патриотичность ко вновь приобретенной родине, ведь господин казак мог кликнуть гусарский патруль. Но они сами нашли себе бесславный конец, наверное, отряд не первый день промышлял разбоями. Если поразмыслить, то из этого можно было извлечь выгоду. Если бы ценности принадлежали им, он бы намекнул, что имеет основания призвать на помощь русские дозоры. Глядишь, постояльцы посчитали бы, что удобнее поделиться добычей, нежели попасть в лапы тех же патрулей. Но вещи в сумке тоже были краденными, самих драгун, наверное, уже нет в живых. Прикинув, что доказать их принадлежность кому бы то ни было будет проблематично, толстяк приблизил волосатое ухо к девушке:
– Я весь внимание, мадам, – скороговоркой произнес он.
– У нас есть бумажные франки, много франков. Нельзя ли перевести их в русские деньги? – Собеседница прямым взглядом уперлась в вертлявые зрачки хозяина постоялого двора. – Ведь мы собрались ехать в Россию, откуда родом мой супруг.
– Мадемуазель, французский франк поставлен на колени, – поморщился толстяк. – И вы это знаете не хуже меня.
– Но вы могли бы поменять его по самому выгодному для вас курсу.
– А если завтра он упадет еще ниже?
– По завтрашней цене и посчитайте.
– Много их у вас? – Толстяк нервно пощипал губы.
– Больше десяти пачек тысячными купюрами.
Кинув короткий взгляд на лошадей, хозяин снова потеребил верхнюю губу. За деревянной перегородкой послышался перестук глиняных горшков, наверное, супруга готовилась начать вечернюю дойку коров.
– Я возьму у вас франки, – после некоторого раздумья кивнул он и прищурил серые глаза. – Больше вы ничего не хотели бы мне предложить?
– Несколько вещей из золота и серебра, – решилась открыться женщина. – Если у вас еще останутся русские деньги.
– Я вам признаюсь, как только русские войска заняли нашу территорию, мы начали взимать плату ассигнациями Российской империи. Благо рублей у солдат было достаточно.
– Вот и отлично. Когда можно будет заняться подсчетами?
– Простите, мадам, не поговорить ли нам заодно и об этих бедных измученных животных?
– О цене на лошадей я ничего не могу сказать, супруг разбирается в них лучше.
– Тогда начнем прямо сейчас разбираться со всем прочим.
Софи сумела продать хозяину постоялого двора большую половину из того, что оказалось в сумках, особенно она старалась избавиться от изделий, помеченных личными клеймами. Женщина трезво рассудила, что возлюбленный только поприветствует ее инициативу, ведь во франках и в драгоценностях он разбирался плохо. Зато с лошадьми казак, кажется, не прогадал, в самом начале торга намекнув толстяку о том, что имеет возможность продать их любому помещику за цену гораздо выше той, которую назначил. А за владельцами виноградных и иных угодий далеко ходить не надо, они живут везде.
Толстяк быстро сообразил, что его несговорчивость может принести лишь отрицательный результат, и выложил на стол пачки русских банкнот, когда проснувшийся господин казак пришел продавать лошадей. Но когда этот ужасный человек ушел готовить коней в дорогу, купец как бы на прощание поинтересовался у его жены:
– В России вы решили присмотреть себе какое-нибудь поместье?
– Такой вариант не исключен, – не стала отпираться она. – Но сначала нам нужно будет обустроить свое гнездо с домиком и приусадебным участком.