Страница 28 из 82
Я прославился как констебль, который обожает классическую музыку; кроме того, все знали, что я люблю читать (зато стрелок из меня никудышный). Для полицейского участка в Саннисайде я был своего рода талисманом, плюшевым мишкой, защитой от мрака полного культурного упадка в городском районе не с самым высоким уровнем преступности.
Наши будни были серыми и скучными: мы имели дело не с яркими проявлениями несправедливости, не со вспышками ненависти, но со скучным миром мелких преступлений, совершаемых обычными служащими, с человеческими слабостями. Словом, если сравнить полицейскую службу с палитрой художника, мы находились в самой серой, бесцветной ее части.
Я жил в холостяцкой однокомнатной квартире. Из мебели в ней стояли присланные матерью односпальная кровать, стол и стул. Книжный стеллаж я сделал сам, из кирпичей и досок. Я три месяца копил на плиту; я учился готовить по рецептам из журналов, перечитал практически все книги в местной библиотеке. Из-за того, что я работал посменно, у меня оставалось не слишком много времени на общение с противоположным полом, но мне тем не менее как-то удавалось знакомиться с девушками. В Саннисайде их было множество, и одну-две-три ночи в месяц мы посвящали безудержному сексу. Все мои тогдашние подружки без исключения обожали царапаться; они словно стремились оставить на мне след, который переживет краткое пламя физической страсти.
Бывали времена, когда я никак не мог понять, почему я сделался служителем закона. Сначала мне пришлось заново пережить Стилфонтейн, стояние у деревянного забора стыда, испить из источника вдохновения. Все было временным, преходящим; мое существование было бесцельным, ритуальным. Я напрасно тратил время, тратил годы. То были годы роста, годы взросления.
21
Человек — творец своего счастья.
Ван Герден поехал на смотровую площадку Столовой горы. Над лагуной сеялся мелкий дождик. Ему было не по себе. Он был недоволен собой и злился на Хоуп Бенеке. Ей что-то известно о нем, но она не хочет говорить. Возможно, ей насплетничал Кемп, оживил старый слух, в который верили все: что он видел, как погиб Нагел, и поэтому все в нем перевернулось.
Ха!
Ван Герден чувствовал себя не в своей тарелке еще и из-за расследования. Он явно упустил что-то важное — что-то, где-то. Что-то из сказанного ван Ас, что-то в досье О'Грейди.
Ты сам творец своего счастья.
Хотя ему не по себе, он не неудачник. В жизни — да, но жизнь — это другое, нельзя вступать в бой с заведомо превосходящими силами. Но поиски завещания ван Ас — стопроцентный «висяк». Еще один убийца пополнил орды преступников, не понесших наказания. Еще одна цифра в сухой статистике. Непойманный убийца — результат недостатка улик или недостатка удачи.
Чтобы поймать преступника и найти завещание, требуется целое море удачи, нужен прорыв, который, словно громадная динамитная шашка, взорвет к чертям паутину, сплетенную за пятнадцать лет, и откроет тайну Йоханнеса Якобуса Смита, сдует пыль с его дела. И тогда факты, кости и окаменелые останки можно будет отличить от камней.
Но как ему самому сотворить удачу?
Откуда взять время?!
Нужно его выиграть.
Ты должен получить способность вернуться назад во времени.
Если бы только…
Погоди.
Нет, не может быть…
Куантико. Что там говорили?
Нет.
Да.
Господи!
Ван Герден резко нажал на тормоз, вильнув в сторону; водитель идущей позади машины, чудом избежав столкновения, выразил свое возмущение громким гудком. Ван Герден развернулся через две сплошные, услышал хруст — «королла» смяла придорожную поросль, колеса завязли в мокром песке. Он помчался назад, к Хоуп Бенеке, потому что в голове у него появилась сумасшедшая мысль, настоящая бомба. Если его подозрения оправдаются, он взрежет толстую паутину, которая плелась целых пятнадцать лет!
Хоуп Бенеке сидела за столом, на котором по-прежнему стояли кофейные кружки. Ей не хотелось анализировать причины отказа ван Гердена. Мысли блуждали где-то далеко. Она была разочарована. У нее нет выбора: надо признать, что ван Герден прав. Они не в состоянии двигаться дальше. Но официальное следствие тоже зашло в тупик, а ван Гердену удалось сделать маленький шажок вперед: он обнаружил, что Йоханнес Якобус Смит — не тот, за кого себя выдавал. Вчера вечером он был настроен так оптимистично, что Хоуп поневоле преисполнилась надежд, она была взволнована тем, что они скоро решат сложную задачу. Еще вчера она была довольна собой, тем, как с ним обращалась, — спокойно, предотвращая конфликт. Она думала, что ей удалось подобрать ключик к Затопеку ван Гердену, разгадать его загадку. Думала, что с ним можно справиться, если не реагировать на провокации. Сегодня Хоуп умело скрыла свое разочарование; ей хватило смелости пообещать, что она все скажет Вилне ван Ас, но ей придется нелегко. Вилна, конечно, очень расстроится.
Хоуп Бенеке испытывала жестокое разочарование. Потому что ван Герден ушел из ее жизни. Хотя, наверное, все к лучшему. Несмотря на боль и беззащитность, ван Герден — ходячая неприятность. С большой буквы «Н». Неужели он и правда не в состоянии ничего сделать? Да. Придется смириться. Он даже вернул ей аванс. Хоуп покосилась на деньги, лежащие на барной стойке. Расписка в несостоятельности.
Она встала, поставила кружки на поднос. Надо как-то жить дальше. Вечером пойти на барбекю к Валери и Крису. Отвлечься от забот и повеселиться. Неделя выдалась трудной. Она вышла на кухню, поставила кружки в раковину. Вдруг в голову пришла неожиданная мысль. Джоан ван Герден вряд ли когда-нибудь станет ее свекровью. Хоуп Бенеке расхохоталась, заглушая Селин Дион, отвернула краны, сняла с полочки жидкость для мытья посуды. Чего только не придет в голову!
Тут зазвонил звонок у входной двери.
Она никого не ждала; поэтому выключила воду, подошла к двери и посмотрела в глазок. Затопек ван Герден! Хоуп открыла дверь.
— Кое-что мы все-таки сможем предпринять, — заявил он с порога. Глаза у него были ясными, голос — решительным. Интересно, слышал ли он, как она смеялась?
— Входите, — пригласила она. — Пожалуйста!
Пройдя мимо нее, ван Герден остановился у барной стойки и подождал, пока она закроет дверь.
— Я… — сказал он. — Наверное…
— Может, все-таки присядете?
— Нам нужно… Мы должны повернуть время вспять на пятнадцать лет. Это наш единственный шанс.
Ничего не поняв, Хоуп решила сама сесть. Она никогда еще не видела ван Гердена таким — взволнованным, сосредоточенным, решительным.
— Я только что понял, что беседовал совершенно не с теми людьми! Я беседовал с людьми., которые не знали Смита пятнадцать лет назад. Настало время все изменить. И способ есть.
— Что за способ?
— Огласка.
Хоуп молча смотрела на него; она испытывала недоумение.
— Когда Смита убили, О'Грейди не знал, что он изменил имя. Помещали ли его фотографию в газетах?
— Нет. Вилна ван Ас не хотела… отдавать журналистам фотографию с удостоверения личности. Не было никаких оснований…
— С тех пор кое-что изменилось, — заявил ван Герден. — Теперь мы знаем, что он не был Яном Смитом. Тогда никто этого не знал. Если мы опубликуем его фотографию сейчас и попросим опознавших его позвонить, если мы сообщим, что он — другой человек, возможно, нам удастся выяснить, кто он такой на самом деле. А если мы выясним, кто он такой, мы, возможно, узнаем, что хранилось у него в сейфе…
— И кому так срочно понадобилось его сокровище.
— Можно поместить объявление в газете, — предложил ван Герден. — Если оно будет небольшим, то обойдется недорого.
— Нет. — Хоуп Бенеке оживилась. — Мы сделаем гораздо лучше!
— Как?
— Кара-Ан Руссо, — сказала Хоуп.
Ван Герден молча воззрился на нее.
— Она может предоставить нам рекламную площадь. Совершенно бесплатно. Во всех газетах ее концерна, которые выходят в нашей стране!
— Сегодня вечером она приглашала меня на ужин, — вдруг вспомнил ван Герден. Внезапно он пожалел, что отказался.