Страница 22 из 64
Для поездки Ал и Фудзико уже приготовились уговаривать сына забрать с собой обеих наложниц, старшая Хотару была сама любезность и забота, младшую же Айко он просто больше желал, о чем говорило уже и то, что красотка почти два месяца как носила под сердцем его ребенка. Ребенка, который должен был хотя бы немного отвлечь Минору от скорбных дум. Доктор не возражал против путешествия Айко в паланкине, так что можно было не беспокоиться, что с ней что-нибудь случится на ровных ухоженных дорогах ханов. Впрочем, Минору сразу же отверг кандидатуру Хотару, сославшись на то, что после смерти Юкки старшая наложница проводит все время с малышом, которого в дальнюю поездку никто не собирался брать. Айко же казалась вполне здоровой и жизнерадостной для того, чтобы хотя бы немного отвлечь господина от скорбных дум.
Так что все складывалось более или менее удачно. Шел 1632 год, до христианского восстания в Симабара оставалось пять лет.
Глава 15
Новые загадки
За хорошее жалованье и боги пашут, без денег собственного сына не заставишь трудиться.
— Господин, вы просили привести моего сына Субаро. — Сотник ткнулся лбом в белоснежные татами.
— Субаро — третий сын? — Ал невольно улыбнулся своим познаниям, но сотник расценил улыбку даймё по-своему.
— Третий по рождению. А первый помер еще в детстве, наследник мой. А второй, второй сын служит у вас, уже семь лет как служит…
— Хорошо служит. Я доволен. — Ал сделал строгое лицо. Отцу было приятно слышать похвалу в адрес его сына — молодого и толкового самурая, как водится, уже при жене и парочке ребятишек.
— Мой младший Субаро. Вы видели его во время турнира, который мы устраивали в праздник Хатимана [22]во дворе замка для мальчишек. Он мечтает принести клятву господину, стать самураем… пока, разумеется, вакато. Он прибыл и ждет под дверью.
— Субаро. Как же, помню, помню. Лучший мечник, да и в стрельбе из лука, я слышал…
— Два лета носил знак отличия — пояс, пожалованный Фудзико-сан.
— Да, отличный парень. Надеюсь, послушный? — Ал снова сдвинул брови к переносице. Сотник должен был прочувствовать всю серьезность и одновременно с тем торжественность происходящего. Потому как, а Ал это постиг в совершенстве, мало самураю сказать, что, мол, беру твоего сына и буду платить ему жалование. А куда его девать, когда парень вырос, можно сказать на глазах, и сам японский бог уготовал ему судьбу точь-в-точь как у отца. Нет, для самурая этого недостаточно. И новое назначение не должно быть предопределением, то есть это не только судьба, но и лучшая доля, избранность. И сотник должен знать, что господин оценил то, как он подготовил сына, поэтому Алу следовало отметить и доблесть парня, и другие его лучшие качества. Об этом еще вчера ему все уши прожужжала благоверная.
— Он будет слушаться вас, как слушался бы бога! — с жаром воскликнул отец.
— Хорошо. Я хотел бы посмотреть на твоего Субаро и заранее скажу, что планирую взять его личным оруженосцем, но… если, конечно, он произведет на меня впечатление не хуже, чем на турнире. С испытательным сроком, разумеется.
Алу действительно был нужен оруженосец, так как прошлый еще в Эдо умудрился так сломать ногу, что до сих пор хромал. Куда как проще было бы взять парня еще на турнире, но Фудзико, вечно эта Фудзико, объяснила, что куда более почетным было бы не спешить с назначением, преподнеся хлопотную, неблагодарную должность настоящим подарком судьбы, о котором верный Утомо-сотник будет рассказывать друзьям за чашечкой саке, и те будут умиляться, цокая языками и славя своего даймё.
— Мой сын не разочарует вас. — Сотник вновь низко склонился перед Алом.
— Хорошо. Пригласи его сюда, а сам можешь быть свободным.
— Еще одно. — Лицо воина выглядело обеспокоенным. — Вы просили докладывать обо всех странных слухах и происшествиях, так я…
Ал напрягся, слухи и сплетни были необходимы ему в поисках Кима. Потому как, когда душа одного человека вдруг вселяется в тело другого, обычно в самом начале ему бывает трудно освоиться, и он делает много ошибок. Путается, не знает, где что лежит, не узнает окружающих, плохо понимает, кто он есть, что ему положено, а что запрещено. Япония — страна маленькая, все живут кучно, поэтому, особенно в первые дни внедрения, есть шанс отыскать человека исключительно по сплетням и слухам, которые вокруг него собираются. В данном случае времени прошло преизрядно, но все же…
— Какое происшествие?
— Помните, как совсем недавно вы говорили на совете о том, что какие-то нелюди уничтожают мальчиков лет десяти-одиннадцати?
— Еще бы не помнить. — Ал вздохнул. На самом деле дети перестали пропадать в массовом порядке практически сразу же после того, как Юкки вышибла из Кима-Хидэтада душу, но… неужели все повторилось, и Ким, уже в новом теле, не оставляет идеи уничтожить Амакуса Сиро хотя бы таким варварским способом?
— Так вот, теперь точно такие же слухи ходят о девушках от четырнадцати до девятнадцати лет. Обычно это крестьянки, дочки торговцев и ремесленников. Я не хотел говорить вам, пока все не проверю сам. — Он закашлялся, утерев губы и извинившись, продолжил. — Когда ездили в Эдо для закупки материала для формы, я и несколько моих самураев отправились в разные концы города, дабы потолкаться на рынках, пообщаться с эдоко и приезжими, не происходит ли у них чего-то необычное. У нас в запасе была целая неделя, и когда я услышал об исчезновении дочери какого-то горшечника, я и подумать не мог, что это может нам чем-нибудь пригодиться. Вы же тогда сами сказали, чтобы я обращал больше внимания на слухи о сумасшедших и бесноватых. Дочка гончара — ерунда какая-то. Ну, сбежала с любовником, или кто-то попользовался, а затем прикончил, чтобы не смела жаловаться. Но уже к вечеру первого дня мои люди начали сообщать мне о других девушках. Особенно интересными показались рассказы прибывших в Эдо купцов. Но тогда, в первый день, я просто переписал для себя все случаи, пересказанные моими людьми, и почти что забыл о них. Потом, через четыре дня, когда список происшествий возрос, я начал действовать так, как учили вы, то есть не сразу начал. Признаться, я больше был занят общением с портными и закупкой всего необходимого, потому как Фудзико-сан, вы знаете, очень рачительная хозяйка и всегда, разумеется справедливо, взыскивает за нерадение. — При упоминании о супруге господина лицо сотника побагровело, словно он уже давал отчет перед этим финансовым гением в цветастой юкате.
— В общем, взяв в руки листы, на которых были записаны происшествия, я начал перечитывать их и с удивлением обнаружил, что за последние несколько месяцев похищения или пропажи девушек можно поставить на первое место в ряде самых часто встречающихся происшествий. Но и это еще не все. Я отметил все эти случаи и начал искать сходства между ними. И сходство было. Там, где девушек воровали в деревнях, обычно их собирали сразу же по нескольку штук. В некоторых случаях очевидцы запомнили незнакомых господ со свитами, которые просили дать им девушек во служение, забирали с собой, после чего девушек находили уже мертвых. В двух деревнях близ Нагасаки крестьяне говорят, что среди похитителей была богатая женщина, которая обещала дать понравившимся ей девушкам место при своей особе. Она дарила их родителям деньги, но когда местный священник-христианин отказался уступать дочку, девочка в тот же день была похищена, и через неделю ее нашли уже мертвой, труп был обглодан шакалами.
Если похищение происходило в городе, в восьми случаях из десяти появлялась сваха, которая собирала девушек в своем доме, с тем чтобы научить их манерам и помочь выйти замуж. Почти во всех случаях похищенные были из незнатных семей, и только на Камакуре похитили дочь даймё Мусумото Тико. И в Эдо были забраны от родителей четыре дочери самураев.