Страница 30 из 68
Много раз Юкки была вынуждена воплощаться как раз во время боя, с тем чтобы передать срочное донесение своему союзнику, один раз во время такого контакта ядром оторвало ее новые ноги, и, шокированная нестерпимой болью, девушка чуть было не забыла, как нужно покидать истекающее кровью тело.
В другой раз, успев прикончить заказанного ей генерала, она добровольно покончила с собой, в последний момент выбравшись из тела и успев заметить, что, несмотря на сложность задания, все же умудрилась слегка проткнуть свой живот мечом.
Юкки закрыла глаза и вскоре ощутила, как по коже побежали знакомые огненные волны, а перед глазами появилась красноватая мишень. Она напряглась и в следующее мгновение с веселым криком рванулась в пульсирующие перед ее глазами кольца, в который раз умирая рядом со своей матерью.
Какое-то время перед ослепленной яркими вспышками Юкки мелькали серые стены коридоров времени, как называли их в ордене, а потом она вырвалась в беспросветную земную ночь. Точнее, сначала ей показалось, что ночь беспросветная, но потом она поняла, что летит сверху вниз, смотря в черную, ночную землю, которая вот-вот…
Юкки вывернулась, уходя от бесполезного столкновения, и тут же почувствовав человеческое тепло, рванула в сторону. Так и есть, перед нею маячили сразу же несколько бронированных спин, перед глазами запульсировали сразу же несколько кругов мишени, сплетенных между собой, подобно звеньям цепи.
Вот еще незадача, теперь Юкки должна была разрываться между несколькими с виду совершенно идентичными предложениями. Но долго выбирать она не могла, душа либо летит в мишень, либо нет. Промедление грозит катастрофой. Юкки расслабилась, позволив одной из мишеней втянуть в себя душу Юкки, которая поразила ничего не подозревающего самурая подобно молнии.
Воин дернулся, конь под ним переступил, испуганно заржав и поднявшись на задние ноги, Юкки успела перехватить поводья и удержалась в седле, стиснув бока коня натренированными ляжками.
«Ну и кто же я теперь? Судя по одежонке, мужчина, причем мужчина весьма состоятельный, ни дать ни взять, даймё! Только бы не сам Иэясу, ведь если будущий сегун погибнет сейчас, не будет охоты за мечами, осакской битвы, не будет сегуната, вообще ничего не будет…»
— Что с тобой, Анаяма-сан? — Услышала она голос и, повернувшись, чтобы разглядеть говорящего, была ослеплена яркими факелами. — Я думал, ты по меньшей мере поймал спиной стрелу, — продолжил дружеским тоном подъехавший в окружении телохранителей высокий, худощавый самурай, в котором Юкки с большим облегчением тут же признала Токугава Иэясу.
— Спасибо. Все хорошо. Лошадь споткнулась на ровном месте. — Юкки выдавила из себя подобие улыбки. Из-за темноты она не могла разобраться хотя бы приблизительно, где они находятся.
— Как полагаешь, много ублюдков по наши души согнал Акэти Мицухидэ? — тихо спросил Токугава, поправляя ремешок от шлема. — Думаешь, сумеет ли Тарао-сан связаться со своими людьми из Ига и Кога? Эх, зря вы отговорили меня совершить сэппуку, самое было время. — Он укоризненно покачал головой.
«Ига и Кога — провинции, традиционно занимаемые кланами синоби! — взорвалось в голове Юкки. — Я на правильном пути!»
— После того как армия Нобунага-сан выжгла, почитай, всю провинцию Ига, синоби все равно не остается ничего иного, как наниматься к кому-нибудь на службу, так почему не к вам? — вступил в разговор другой самурай.
— Чего мы ждем? — точно во сне выдавила из себя Юкки, трясясь всем телом оттого, что ее вопрос может выдать ее с головой.
— Я вам сто раз говорил, Анаяма-сан, если мы двинемся к перевалу до того, как синоби приведут подмогу, нам останется только сложить головы, а лично я еще пожить хочу.
— А откуда вы знаете, что синоби не подведут? — Юкки впилась глазами в бородатое неприветливое лицо говорившего с ней самурая. Шлем почти налез ему на глаза, крохотный, похожий на клювик носик выглядывал из черного мха бородищи, отчего внешность самурая казалась особенно отталкивающей.
— Дзёнин Хаттори Хандзо Масасигэ, начальник разведки, сказал. А лично я ему верю, синоби Ига — единственное наше спасение. Потому как если не они, лежать бы нам всем сейчас со вспоротыми животами.
— Думайте лучше о чем-нибудь приятном, — Токугава что-то шепнул на ухо приблизившемуся к нему самураю, рука которого была на привязи, — думайте о том, что очень скоро мы доберемся наконец до Киото и… — Он приподнялся на стременах, разглядывая что-то впереди себя.
Юкки тоже напрягла зрение, без сомнения, к ним приближались люди, но союзники или враги, было не понятно.
— Сидим здесь, точно хорьки, на которых вот-вот начнут охоту, — прошипел себе под нос толстенький, похожий на бочонок человек в бамбуковой броне. Он быстро обнажил меч и двинулся вперед, встав между таинственными пришельцами и своим господином, его примеру последовали еще несколько самураев.
— Думайте о том, что напишут о вас в летописи, — решила выяснить хоть что-то Юкки. — Как они напишут о том, что легендарный Токугава Иэясу заключил союз с таинственными синоби, небывалый до этого союз. Представляете, как потомки будут прославлять ваш ум и дальновидность?
— Ты прав, милый Анаяма. Впрочем, ты ведь поэт, а поэты всегда тонко чувствуют окружающую действительность. — Токугава усмехнулся, голос его дрожал, отчего Юкки поняла, что он сильно волнуется. — Напиши в своем труде, что во время перехода через перевал Тарао со мной вообще не было никакой охраны. — Он приосанился, всматриваясь в темноту, в которой уже явственно слышался стук копыт приближающегося войска. — Напиши, что нас было всего несколько человек: Хонда Тадакацу, Сакаи Тадацугу, Ии Иэмаса, Хаттори Хандзо, Анаяма Байсэцу. — Он сглотнул. Впереди послышались приглушенные голоса. Судя по характерному звучанию, кто-то спрашивал пароль, а затем говорил ответ.
Юкки тронула даймё за плечо.
— А дальше, что написать дальше?
— Напиши, что мы застряли недалеко от города Сакаи, что путь в Окадзаки — к моему родовому замку — оказался отрезанным, что наш враг, изменник Акэти Мицухидэ, перекрыл все дороги силами в сто, нет, пиши в тысячу раз превышающую наши. В несколько тысяч, растерзай его ками [22]! Скажи, что я уже стоял на коленях с обнаженным мечом у живота, и передо мной лежало мое прощальное стихотворение, когда Хаттори Хандзо остановил меня, вцепившись со своим братом в мои руки, точно две разъяренные собаки. Что именно они уговорили меня использовать последний шанс, и теперь я рискую умереть, точно простолюдин, или быть захваченным в позорный плен! Расскажи, как страдала моя душа, душа истинного самурая! — Он тронул плечо Юкки. — Расскажи все, что ты знаешь, любезный друг. Впрочем, если погибну я, тебе тоже не выжить. Так что и писать стихи о нас будут другие.
В этот момент вставшие на защиту своего господина самураи расступились, пропуская всадника на белой кобыле, который, протиснувшись к Токугава-сан, зашептал что-то ему на ухо. Как ни напрягалась Юкки, ей не удалось различить ни единого слова. Но неожиданно Токугава пришел ей на помощь.
— Друзья мои! — Голос Токугава Иэясу вдруг наполнился силой и уверенностью. — Только что мне сообщили, что дзенин Хаттори Хандзо, которого мы просили организовать нашу защиту во время всего продвижения по территории, на которой сосредоточены основные силы противника, Хаттори-сан благополучно добрался до Тарао, что на границе, разделяющей провинции Ига и Кога, где связался с Тарао Сиробэю Мицухиро, главой клана синоби Кога, и теперь их лучшие воины прибыли под пологом ночи, для того чтобы немедленно сопроводить нас через Тарао в качестве телохранителей. Прошу во время всего пути довериться нашим провожатым, не пытаясь ни прокладывать для нас путь, ни прикрывать кавалькаду с тыла, так как это усложнит задачу новой охраны.
Юкки скорее ощутила, нежели увидела, как одетые в черное с замотанными лицами конники бесшумно окружили людей Токугава, заняв вокруг них передвижную оборонительную позицию. Должно быть, натренированные для ночной работы синоби не пользовались факелами, так что со своего места Юкки, как ни пыталась, не могла подсчитать, сколько же их собралось вокруг всадников Токугава.