Страница 7 из 38
Взглянув на кольцо, Е воскликнул:
— В нем не хватает рубина! Камень точно был на месте позавчера, когда я в последний раз виделся с сестрой!
— Были ли у твоей сестры другие кольца? — спросил судья Ди.
Е Бинь отрицательно покачал головой.
— Е Бинь, ты можешь теперь забрать тело сестры. Помести ее во временный гроб. Мы не нашли голову ни в доме, ни во дворе, но я заверяю тебя, что суд предпримет все возможное, чтобы отыскать ее и схватить убийцу. Тогда ты сможешь похоронить сестру, как подобает.
Братья Е молча поклонились. Судья встал. Вместе с помощниками он прошел к себе в кабинет.
Несмотря на то, что на нем была меховая накидка, судья дрожал. Он отрывисто приказал Ма Жуну подбавить угля в печь. Сев, он молчал некоторое время, поглаживая бакенбарды.
— Странный какой-то оборот приобретает это дело, — заметил Дао Гань.
— Я вижу только одну странность, — проворчал Ма Жун. — Что этот подонок Бань Фэн еще на свободе! Ублюдок! Зарезать свою жену, как овцу!
Судья Ди, погруженный глубоко в раздумья, казалось, не слышал этих слов. Внезапно он вскричал:
— Да нет, это невозможно!
Он вскочил с места и нервно заходил по кабинету.
— Смотрите сами: женщина лежит связанная, но ни ее одежды, ни обуви мы не находим. Утверждается, что ее избивали, но следов борьбы тоже нет. Муж, предполагаемый преступник, упаковал отрезанную голову в сумку, прихватил с собой одежду убитой, прибрал в комнате и бежал, при этом, заметьте, оставив дома драгоценности жены и собственные деньги! Что вы на это скажете?
Десятник Хун задумчиво сказал:
— Можно решить, ваша честь, что здесь замешан кто-то третий…
Судья остановился. Он снова сел за стол и внимательно, пристально вгляделся в своих помощников. Цзяо Дай кивнул головой и добавил:
— Чтобы отрубить голову, нужно быть очень сильным. Даже палачу, бывает, это удается не с первого раза. А мы знаем, что Бань Фэн — немолодой, слабый человек. Как он мог проделать это?
— И возможно, — подхватил Дао Гань, — Бань застал убийцу в доме и так испугался, что ринулся бежать оттуда, забыв обо всех ценностях.
— Да, — поглаживая бороду, медленно произнес судья Ди, — это похоже на правду. В любом случае мы должны взять этого Баня как можно скорее.
— И взять живым! — возбужденно сказал Дао Гань. — Если я прав, он может привести нас к настоящему убийце!
Внезапно дверь кабинета открылась, и вошел старик — домашний слуга судьи Ди. Судья удивленно посмотрел на него.
— В чем дело? Почему ты здесь?
— Ваша честь, — ответил тот, — прибыл гонец из Дайюаня. Ваша старшая жена спрашивает, не могли бы вы уделить ей немного времени.
Судья встал.
— Что ж, встретимся здесь вечером, — сказал он помощникам. — И вместе пойдем на обед к Чжу Да-юаню.
Вместе со старым слугой он вышел из кабинета.
Глава четвертая
Судья Ди присутствует на охотничьей пирушке; торговца древностями арестовывают по подозрению в убийстве
Вскоре после наступления темноты шестеро приставов стояли в ожидании судьи во дворе управы. Заметив, как они пытаются согреть руки о фонари, которые держат в руках, начальник усмехнулся:
— Ничего, ребята, скоро отогреетесь! Достопочтенный Чжу Да-юань о нас тоже не забудет, нам обязательно подадут на кухне хороший обед!
— Да, и хорошо бы вино было, — в предвкушении обеда добавил самый младший пристав.
У дверей появился судья со своими четырьмя помощниками. Староста приставов крикнул носильщикам, чтобы подавали паланкин. Судья сел внутрь вместе с Хуном и Дао Ганем, и тут же конюший привел лошадей для Ма Жуна и Цзяо Дая.
— Ваша честь, мы заедем по дороге за Лань Дао-гуем, хорошо? — сказал Цзяо Дай.
Судья кивнул головой, и носильщики пустились в путь быстрым шагом.
Откинувшись на спинку кресла в паланкине, судья рассказал Хуну и Дао Ганю, что гонец из Дайюаня привез неприятные известия: у старшей жены судьи серьезно заболела матушка, и она отправляется к ней вместе с детьми, а также со второй и третьей женами судьи. Путешествовать в это время года тяжело и небезопасно, но другого выхода нет — матушка уже на восьмом десятке, и оставлять ее одну нельзя.
Дао Гань и десятник Хун выразили судье свое сочувствие; судья тепло поблагодарил их и заговорил о другом.
— Этот обед сегодня пришелся как нельзя некстати! Мои домашние уезжают как раз сегодня вечером, а я не смогу проследить за сборами. Но Чжу все-таки один из самых важных людей в городе, и, отмени я внезапно свой визит, я обидел бы его и дал пищу для слухов.
— Ма Жун мне говорил, — сказал десятник, — что Чжу готовит торжество в главной зале своего дома и что ожидается нечто невероятное. Приятный он человек, Чжу. Веселый. Ма Жун и Цзяо Дай в восторге от его охотничьих пирушек, не говоря уж о количестве спиртного, которое там подается!
— Интересно, как ему удается быть таким веселым! — пробурчал Дао Гань. — Восемь жен на руках, и как он только справляется!
— Видишь ли, — ответил ему судья Ди, — у него ведь нет детей. Представь себе, как он мучается от мысли, что некому будет продолжить его род! Да и потом, Чжу — здоровый, сильный мужчина, так что вряд ли гарем ему служит только для украшения дома…
— Чжу Да-юань богат, но не все можно купить за деньги! — философски заметил Хун и, помолчав немного, добавил: — Ваша честь, должно быть, будет очень скучать без жен и детей в эти дни…
— Да нет, ведь с этим убийством я все равно не нашел бы времени для семьи, — ответил судья. — Что ж, пока никого нет, буду есть и спать прямо в кабинете. Кстати, Хун, передай это слуге.
Выглянув в окошко, судья увидел силуэт пожарной каланчи на фоне звездного неба, что означало, что они уже почти приехали.
Носильщики остановились у массивных ворот и опустили паланкин на землю. Красные полированные ворота отворились, и навстречу судье вышел высокий, крепкого сложения мужчина с красным лицом и аккуратно подстриженной бородой. На нем была дорогая соболья шуба. Это был сам Чжу Да-юань, хозяин дома.
Подав судье Ди руку и поприветствовав его, Чжу Да-юань посторонился, пропуская еще двоих мужчин. Судья узнал старейшину цеха Ляо и Ю Гана, секретаря Чжу. Он с тревогой подумал о том, что Ляо, конечно же, весь вечер будет расспрашивать его о ходе поисков своей дочери, да и Ю Ган, судя по его бледному и напряженному лицу, обязательно потребует новостей о своей пропавшей невесте.
Тревога судьи усилилась, когда Чжу, вместо того чтобы войти в дом, повел гостей на открытую террасу в южном крыле.
— Я думал, ваша честь, накрыть обеденный стол в доме, — громко говорил Чжу, — но ведь мы простые северные крестьяне, разве может наша убогая кухня сравниться с той, что подают у вас, ваша честь! И я позволил себе устроить охотничий обед на улице — с жареным мясом и с деревенскими наливками. Деревенские блюда, я уверяю вас, могут быть по-настоящему изысканны, если их хорошо приготовить!
Судья Ди вежливо поблагодарил хозяина, но про себя выругался. Удачная идея, что и говорить! Хоть террасу и обнесли временной стенкой из войлока, там было очень холодно. Судья передернулся и почувствовал, как у него начинает болеть горло. Он простудился еще утром, в промерзшем доме Баня, и сейчас предпочел бы нормальный обед в теплом помещении.
Террасу освещало множество фонарей. Четыре сдвинутых стола образовывали один большой; посередине террасы топилась печь, и вокруг нее стояли слуги и жарили мясо на железных вертелах. Чжу Да-юань усадил судью на почетное место во главе стола. По одну руку судьи сел он сам, по другую сидел Ляо. Десятник Хун и Дао Гань были посажены слева, рядом с письмоводителем Чжу Да-юаня, а Ма Жун и Цзяо Дай — справа, рядом с борцом Лань Дао-гуем.
Судья с интересом всматривался в знаменитого борца, первейшего в северных провинциях. Фонарь освещал его чисто выбритое лицо и такую же бритую голову: Лань не носил волос на голове, чтобы не лезли в глаза при борьбе. По рассказам Ма Жуна и Цзяо Дая судья знал, что Лань Дао-гуй все свое время посвящает телесным упражнениям, что он никогда не был женат и ведет суровый, монашеский образ жизни. Беседуя с Чжу, судья Ди подумал: как хорошо, что его помощники обрели в Бэйчжоу таких верных друзей, Чжу Да-юаня и Лань Дао-гуя.