Зерно А [СИ]

- С Новым годом, Палисси, - пробасил он, его правая рука полезла в кобуру.

Голос Стефана был подчеркнуло ласковым:

- Хороший мальчик, ну же, отдай дяде пист…

Внезапно его слова утонуло в грохоте выстрелов. Три подряд! Глаза Чак-Чака полезли на лоб. Одна пуговица осталась не расстегнутой. Когда выстрелы прекратились, Чак-Чак пошатнулся и как в замедленной съемке свалился на бок.

Я приподнялась на локтях и смотрела на Константина, держащего пистолет – тот самый, который Стефан отфутболил в сторону мягкого уголка. Зверолюд смотрел на меня. Он был изуродован кастетом Стефана, я с трудом могла узнать в нем прежние черты. Живой человек испытывал бы неимоверную боль от таких травм, но Константин… Он слабо кивнул. Улыбнулся уголками разбитого рта и сказал одно-единственное слово. Я прочитала слово по его губам.

Этим словом было «спасибо».

Стефан ногой выбил пистолет из скрюченных пальцев зверолюда.

Это был мой шанс. Адреналин кипел в крови. Я буквально подпрыгнула на месте и, под звуки неравного боя, подползла к Чак-Чаку. Теперь у него было аж три подарка, и все три подарка до смерти порадовали его. До смерти в буквальном смысле слова. Впрочем, создавалось впечатление, что он просто прилег подремать. Я отвернула его пиджак и вцепилась в рукоять «беретты». Внезапно туша подо мной дрогнула, как если бы по ней пропустили ток. Мое сердце пропустило удар. Глаза Чак-Чака широко распахнулись и зафиксировались на мне. Вначале удивленные, затем – напоенные ненавистью. Его рука выстрелила вверх и сжалась на моем горле. В голове точно что-то взорвалось, перед глазами заметались искорки. Я не могла дышать, но отчаянно продолжала дергать за пистолет. Скорее всего, одна из пуль перебила Чак-Чаку позвоночник, иначе он бы задействовал в процессе превращения меня в горку костей несколько больше, чем одна рука. Но, видит Бог, ему и одной руки было достаточно, чтобы прикончить меня.

Лицо Чак-Чака было искажено злобой. Когда я выдернула из кобуры пистолет, сняла его с предохранителя и вдавила в грудь качка, я уже почти отрубилась. Громыхнуло четыре раза подряд. Словно подо мной разорвались сразу четыре фейерверка. И все ушли в Чак-Чака. Фейерверочный мальчик. Упирающиеся в мой позвонок пальцы разжались, я сделала судорожный вдох, и воздух раскаленным металлом хлынул в легкие, выжигая их. Я дышала, в то время как Чак-Чак подо мной был мертв. Мертв! Обещания, данные себе, превыше всего.

Сжимая пистолет, я скатилась с него и попыталась встать. Со второй попытки мне это удалось. Горло и легкие саднило, я буквально заставляла себя делать вдох за вдохом. И я заставляла, поскольку это еще был не конец. Далеко не конец.

Стефан уверенным шагом приближался ко мне – вооруженный, улыбающийся, опасный.

- Рита, не глупите. Игра окончена.

- Это не игра, ты, ублюдок проклятый. И никогда не было игрою.

Я обеими руками нацелила «беретту» на Стефана. Руки дрожали, и дрожь передалась пистолету.

- Ну зачем вам это? – Он улыбнулся, но глаза оставались далекими и сосредоточенными. Расстояние между нами сокращалось. – Помните, я говорил, что мне нравится, когда вы злитесь? Оказывается, гораздо больше мне нравится, когда вы напуганы. Маленькая испуганная девочка. Так волнительно!

Я спустила курок.

Ничего не произошло.

Стефан хохотнул, остановился и склонил голову на бок.

- Ой, ну неужели! Какая неприятность!

Не желая верить в это, я продолжала спускать курок, раз за разом. Смех Стефана становился громче, и вскоре ему вторило эхо. Нас разделяли пять метров.

- Быть может, - Стефан выпучил глаза и поднял брови – сама Искренность, - вы хотите попробовать без оружия? Я могу, честно. Ради вас я могу.

Я опустила «беретту», ставшую бесполезным куском металла.

- Обещаю, Маргарита, я постараюсь сделать все очень быстро. Как с Константином. С ним уж я постарался. Оба раза.

И Стефан двинулся на меня, параллельно выуживая из кармана брюк кастет. Он, вероятно, был слишком сосредоточен на мне, и не заметил, как замигали лампы. Когда одна за другой они начали гаснуть, Стефан нахмурился и остановился.

- Это был ты, - услышала я собственный голос. – Ты убил Константина.

Все, что в данный миг связывало меня с окружающей действительностью и не позволяло вконец слететь с катушек, был лежащий без сознания Влад (он не умер, не мог умереть, просто не мог!) и впившаяся в мой разум раскаленной клешней мысль о Константине.

- Что за?.. – забормотал Стефан.

Тьма стремительно сомкнулась вокруг нас, а вместе с ней – пробирающий холод. Я почувствовала, как ветерок коснулся упавших на щеку волос. Это была пуля. Грохот выстрела оглушил меня с опозданием в секунду. Громыхнуло еще шесть раз подряд, но вспышек от выстрелов не было. Прикрывая голову руками, я лежала на полу. Стефан выругался и, судя по звуку, отбросил пистолет. Я слышала его шаги, однако вдруг не смогла ручаться за расстояние, на котором он находился от меня… Исчезло ощущение пространства. И тут я поняла: я знаю, что происходит. Знаю благодаря Арине.

Эта потусторонняя тварь не отстанет от меня, пока не получит свое. Она недолго довольствовалась Деревской. Ей была и буду нужна я.

Неожиданно Стефан закричал – непереносимый, полный муки и страдания вопль. Я зажмурилась и закрыла уши руками. Стефан вопил, не переставая. Никогда раньше не слышала, чтобы люди так кричали. Крик оборвался, не оставив после себя эхо.

Мгла стала рассеиваться так же внезапно, как нахлынула, будто кто-то невидимый, страдающий нечеловеческой жаждой, высасывал ее сквозь трубочку.

Я отняла руки от головы и огляделась. Стефана нигде не было. От него остался кастет.

Напряжение в сети, однако, не стабилизировалось. Мигали лампы, от чего, казалось, все тени ожили. Стало значительно прохладнее.

Ушла ли потусторонняя хренотень? Я бы не ставила на это.

Валерий и Дмитрий – те, что держали Влада – стояли на входе, возле распахнутой двери. Они выглядели так, будто только что увидели… увидели что? Ад во плоти? Может быть. Их лица были пустыми. Никого нет дома. Еще не существовало таких слов, которые могли бы описать ужас столкновения с неизведанным, запредельным. Страшно? Да. Насколько страшно? Все просто до колик: настолько, что вы седеете.

Да, было это пугающее обстоятельство – оба были седыми. Я хочу сказать, полностью седыми, как два семидесятилетних старика. Они поседели, пока стояли здесь. Как долго? Полминуты? Минуту? Я вспомнила про свою седую прядь. Но почему я не поседела полностью? Способности медиума сгладили губительный эффект?

Один из мужчин вяло направил в меня пушку. Вяло? Его сшибла пуля. Вслед за ним упал его напарник.

Валерий и Дмитрий, оба седые и мертвые, двумя опрокинутыми невидимой рукой солдатиками лежали на входе в бетонный резервуар.

Кирилл и Артур вынырнули из коридора.

- Помогите, - только и смогла прошептать я.

Кирилл, обежав взглядом помещение, сунул пушку в наплечную кобуру и бросился к Эдуарду и Софии, а Артур – ко мне.

- Влад, Влад, Влад… - судорожно забормотала я, вцепившись в куртку Артура. – Они стреляли во Влада!

Артур дернулся как от удара, его глаза полезли на лоб.

- Вот дерьмо, - выдохнул он.

Шурша одеждой, он рванул к Владу, но так и не коснулся его.

- Но я… я не могу… иначе заберу его тепло…

Кирилл помог Софии подняться. Левая половина ее лица покраснела и начала опухать. К завтрашнему утру ее лицо будет как новеньким.

Эдуард был бледен и постоянно морщился – кастет Стефана поработал на славу. Темно-рыжие волосы свалялись и были черными от крови.

- Кирилл, помоги Эдуарду. Артур, отойди, - скомандовала София и, прихрамывая, подбежала к Владу. Опустилась на колени и начала прощупывать его пульс. – Пульс слабый. Но он жив. – Тут девушка выругалась, белые изящные руки зависли над раной Влада. Из-за постоянного мигания ламп они казались эфемерными. Она скинула полушубок, кофту, оставшись в бюстгальтере. Приложив кофту к ране, она рявкнула Артуру: - Зажми ему рану! – Ей пришлось щелкнуть пальцами перед его носом, чтобы тот, наконец, обратил на нее свой взор. – Зажми ему рану, черт возьми! Только не касайся голой кожи!