Наследник Темного Властелина

Тот взвесил на ладонях толстый том высотой чуть ли не в локоть и толщиной с вершок. «Удивительные растения» — стояло на обложке.

— Там еще есть, — кивнул я на распахнутые окна. — Может быть…

— Нет. — Айдор сунул книгу под мышку и крепче взялся за повод коня. — Прощай.

Ворота замка начали медленно открываться. Эльфы перестали переговариваться и проводили глазами одинокую фигуру.

Мы долго стояли у ворот, глядя на заснеженную равнину, на холмы и торчащие из-под снега камни и столбы виселиц — тела казненных Тайном рыцарей уже сняли и похоронили. Айдор уходил, не оборачиваясь, но с каждым шагом, казалось, сутулился все больше. Он и его конь темными пятнами выделялись на снегу.

И вдруг что-то изменилось.

Эльфы почувствовали перемену первыми — завертели головами, принюхиваясь, а потом, не сговариваясь, подняли головы. Я проследил взглядом за ними и ахнул. В ярко-синем небе одна за другой загорались звезды.

Потом откуда-то налетел ветер и принес с собой странные запахи — морской воды, гниющих водорослей, жженых птичьих перьев и почему-то дегтя. Вдали один за другим стали рождаться снежные смерчи. Они кружились над холмами, поднимая снег, и местность там, где они проходили, менялась. Одни холмы уменьшались, другие, наоборот, вырастали, становясь в два-три раза больше. Какое-то животное с серым мехом выскочило из-за камней и, высоко подпрыгивая, умчалось прочь. А раньше здесь не было зверей! Силуэт Айдора уменьшился, одинокий всадник вдруг оказался очень далеко, в несколько мгновений превратившись в точку на горизонте.

— Что это? — нарушил молчание Верт. — Что, клянусь богами, происходит?

Я поднял руку ладонью кверху, пошевелил пальцами — и на нее, откуда ни возьмись, спланировала какая-то птица. Стряхнув ее, я повел рукой из стороны в сторону, и пролетавший поблизости снежный смерч резко сменил направление и пронесся над нами, осыпая снегом. Он врезался в стену замка, и тот содрогнулся. Одна из его башен начала быстро расти, одновременно скручиваясь в спираль. На вершине ее вспыхнул огонь, осветивший потемневшее небо. Еще несколько пассов — и двор тоже изменился. Теперь он сузился и постепенно повышался от ворот к главному входу, который тоже претерпел изменения и стал больше походить на распахнутую пасть чудовища — или вход в заброшенный храм, какими их рисуют на картинках. Если быть откровенным, то я придал сейчас своему замку те черты, которые запомнил из любимой книги «Любовь мертвеца».

— Что это? — У Верта теперь стучали зубы. — Что п-происходит?

— Происходит то, что только что умер прежний Властелин, — сказал я. — И у замка новый хозяин. Я вступаю в права наследования!

Словно подтверждая мои слова, откуда-то из недр замка донесся пронзительный истошный вопль.

Глава 29

Переступив порог покоев прадедушки, я услышал повизгивания и причитания. Мелкий, свернувшись калачиком в изножье постели, рыдал в три ручья. Я почувствовал укол ревности и одновременно раскаяния — в последние минуты жизни возле умирающего был не я, его сын, а это существо! Я шагнул в комнату, не сводя глаз с лица покойного.

— Выйдите все! — услышал я за спиной шепот Тильса и заметил, что он выталкивает остальных вон, уходя последним.

Когда мы остались одни, Мелкий сполз с постели и, шмыгая носом, подошел ко мне.

— Господин велел передать… велел передать… госп-подин… наш госп-подин, — заикаясь и запинаясь, начал он.

— Сначала успокойся, — приказал я. — Терпеть не могу лишних слез!

Мелкий послушно кивнул и тут же высморкался в полу моего плаща. Потом вытер об меня ладошки и вздохнул.

— Господин велел передать, что вы теперь хозяин, — пролепетал он.

— Это я и так знаю. — Я подошел к постели. Смерть исказила черты умершего, и я с трудом его узнавал. — Я — наследник. Вступаю в права наследования. Он больше ничего не передавал?

— Господин сказал, что вы теперь повелитель мира!

— Что? — Я схватил Мелкого за шиворот и встряхнул: — Ты что молчал? Что это означает?

— Повелитель. — Мелкий поджал лапки и не делал попытки вырваться, — вы повелитель мира… если сумеете доказать это! Он сказал — у вас власть. Вы должны ее удержать. Это все! А теперь отпустите меня, мне надо в кустики…

Он прикрыл ладошками причинное место и сжал колени.

— Пошел вон! — Я поспешно отшвырнул Мелкого и шагнул к постели. Меня душила ярость.

— Повелитель мира? — прошипел я, сжимая кулаки. — Что это за новости? Какого мира? Этого? А вот это не хочешь? — Я скрутил кукиш и сунул покойнику под нос.

Мне показалось или труп хитро улыбнулся?

Совершенно опустошенный, я покинул покои несколько минут спустя. Тело покойного Властелина, кем бы он ни был при жизни, моим отцом или прадедушкой, окончательно спятившим перед кончиной, покоилось в хрустальной сфере. За моей спиной, едва я прикрыл двери, раздался грохот и лязг, словно сомкнулись огромные челюсти — это замок отдавал последний долг своему прежнему владельцу. Я стремительно обернулся. Но на месте двери была гладкая стена. Комната, где мой отец испустил последний вздох, перестала существовать. И я сильно заподозрил, что рано или поздно со мной произойдет то же самое — если я умру в этих стенах.

Тильс с братьями, Верт с Мелким, Вунья с Марко — все они ждали меня в коридоре, но я не остановился и не сказал им ни слова, а просто молча направился прочь. Мне нужно было побыть одному. То, что произошло за последние несколько минут, было моей тайной. Даже сейчас, даже здесь я не могу рассказать о ней. Замок и, как ни странно, душа покойного отца взяли с меня клятву молчать. Однажды я ее расскажу, если память не выкинет еще один фортель и я просто-напросто не забуду, что собирался сказать. Но, как бы то ни было, мне нужно было заново осмыслить свое положение и подумать, что делать дальше.

Я шагал, полностью погруженный в свои мысли, и не замечал легких шагов у себя за спиной. Кто бы там ни крался, он явно не имел враждебных намерений, в противном случае Тени и сам замок давно бы его уничтожили.

Только добравшись до своих покоев, я обернулся и нос к носу столкнулся с Вуньей. Девушка вздрогнула, но не отвела глаз.

— Ты что тут делаешь?

— Я понимаю, тебе сейчас тяжело. — Она помедлила и коснулась ладонью моей руки. — Но ты не один! Если хочешь, я буду с тобой, — она придвинулась ближе, так что почти коснулась меня грудью, — я могу остаться до утра…

Она придвинулась еще ближе, кладя руки мне на плечи, и я внезапно почувствовал прилив ярости.

— Нет! — Я сорвал с себя ее руки и слегка встряхнул. — Думаешь, я ничего не понимаю? Мне не нужна твоя благотворительность! И жалость тоже не нужна!

— Но это не жалость! Это…

— Мне плевать, что это такое! — выкрикнул я. — Если тебе так уж хочется с кем-то переспать — только свистни! У меня по замку слоняется несколько сотен мужиков — выбирай любого!

— Но…

— Я сказал — нет! — последний раз рявкнул я и захлопнул перед девушкой дверь.

Меня душила злоба, да такая, что я первые полчаса просто бездумно крушил все, до чего дотягивался. Замок и невидимые слуги — сквозь стены они, что ли, просачиваются? — с пониманием отнеслись к моей ярости. Разбитое немедленно уносилось, порванное и сожженное заменялось новым. Свою истерику я закончил тем, что устроил снаружи небольшую бурю с грозой пополам. Дождь, ветер, град, метель, хлещущие по камням молнии — не хватало только горящих камней. Я чувствовал себя обманутым. Мне было больно, и я очень хотел сделать так же больно хоть кому-нибудь.

Следующие несколько дней шел снег. Он падал и падал, постепенно засыпая все вокруг. На замок и окрестности опустилась глубокая тишина. Мир словно заснул или застыл в оцепенении, ожидая перемен.

Я слонялся по замку, как привидение, забираясь в самые глухие уголки, где тишину нарушал только шорох моих шагов и эхо случайных стуков. Мне не сиделось на месте, я нигде не мог найти успокоения. Вунья уехала. Она собралась и покинула замок, едва дождавшись, пока ослабнет вызванная мною непогода. Девушка исчезла вместе с Марко так незаметно, что даже принцесса Энниль не сразу заметила ее отъезд. Я сам узнал о нем, когда принцесса поинтересовалась, где ее подруга. Я еле сдержался, чтобы не наорать еще и на нее. До меня дошло, что я сам выгнал Вунью, сам оттолкнул ту, которую мог бы любить до конца своих дней. И что, если так пойдет и дальше, то рано или поздно я выгоню всех и опять останусь совсем один. Вот поэтому я и бродил по самым дальним закоулкам, пытаясь успокоиться и придумать, как жить дальше.